Правильный путь

***

      Небо затянули свинцовые тучи, похожие на скопления густого дыма. Светлой полосой промелькнул зигзаг молнии, и где-то вдали загрохотал гром: так, что по позвоночнику засновали мурашки.       Водная гладь реки беспокойно зашлась мелкими волнами.       Бетонный блок, на котором Майки сидел, промёрз за ночь и казался куском льда.       Дождевые капли, словно маленькие пули, несущие мрачные мысли и простреливающие ими голову, стекали с волос по лицу.       Майки не мог понять, где свернул с правильного пути. И был ли правильный путь вообще? Возможно, его не было с самого начала?       Уничтожить банду. Уничтожить всех. Утонуть во тьме. Стать единым с мглой каждой клеточкой тела.       Спасти близких. Помочь Такемичи изменить прошлое так, чтобы будущее стало замечательным, сладким, как кексы, что по выходным пекла живая Эма.       Сейчас — мёртвая и мелькающая во снах, словно душа, лишённая покоя. Его нежная младшая сестра, от которой в грудной клетке вместо сердца осталась уродливая дыра, выплёскивающая тьму каждую секунду.       Запах мокрого асфальта и дорожной пыли щекотал ноздри, раздражал обоняние своими удушающими нотками. Майки поднял равнодушный взгляд на Такемичи и прошептал, вкладывая в голос как можно больше пренебрежения:       — Зачем ты вернулся?       Майки хотел его винить. Из-за прыжков Такемичи из будущего в прошлое произошло слишком много событий. Из-за самого последнего скачка во времени Дракен, что был жив в счастливой вариации будущего, умер от пуль, прошивших его тело.       Их друг умер и ушёл на небеса вслед за Эмой. Майки, не смирившийся со смертью сестры, в некотором смысле ему завидовал.       Он бы хотел взглянуть на улыбку Эмы хотя бы одним глазком. Быть может, к нему бы вышли погибшие Шиничиро и Баджи.       — Зачем ты вернулся? — повторил свой вопрос Майки.       Такемичи промолчал и пристыженно потупился. Его глаза уставились на носки ботинок, измазанных в земле. Такемичи не знал, что сказать, и это вызывало у Майки сильное нежелание слышать хоть что-то.       Хотелось выть, но с губ не слетело ни звука. Завывания, зарождающиеся у Майки в горле, затихли, так и не разгоревшись, подобно бушующему мареву пожара.       Он запретил себе плакать с тех пор, как потерял Шиничиро. Не удержался он только в тот момент, когда Дракен попал с ножевым в больницу и чудом выжил.       А сейчас… Он мёртв.       Коко сообщил об этом прямо в день его смерти. Майки, терзаемый внутренним раздраем, одновременно скорбел и злился.       Эмоции были настолько сильны, что затмевали любые слова и дразнили, вели его к тьме, как на поводке.       Майки, словно не отходивший от помутнения рассудка, медленно вспоминал, как рука Такемичи неестественно выворачивалась в другую сторону. Как слышался хруст кости, выходящей из сустава — открытый перелом.       Сейчас на той же самой конечности был заметен гипс, изрисованный цветочками и рожицами, которые, скорее всего, нарисовала Хината и друзья Такемичи.       Синяки за время, что он провёл в больнице, пожелтели, но лицо выглядело помятым и уставшим.       Майки не понимал, рад он тому, что Такемичи выжил или нет. У него болела голова, трещала, как поленья в костре. Совершенно не было сил на эту незапланированную встречу, но что-то удерживало Майки на месте.       Такемичи упорно молчал и вымученно улыбался. Голову Майки обдало жаром напряжения, и он закусил губу так сильно, что пошла кровь.       — Почему ты молчишь? Либо убирайся, либо говори. Я не хочу терять время.       Майки сплюнул её. Ботинки зашелестели по образующейся луже и всколыхнули воду, которая от попавшей крови стала розоватой. Запах мокрого асфальта и крови казался тошнотворным, и Майки стало стыдно за своё поведение.       Такемичи не заслуживал грубости. Он спас не всех, но всё же смог сохранить жизни тех, кто был дорог Майки.       Он старался помочь всем и сейчас пытался пробиться через стену показной злости.       — Майки, я не знаю, что тебе сказать.       — Ты всегда находил, что сказать, — в ответ огрызнулся Майки и по-птичьи — словно смертоносный и статный коршун — наклонил голову набок. Такемичи подобрался, но без ответной агрессии. — А теперь не можешь?       — Ты прав. Я не могу. Я просто не могу ничего сделать. Мне жаль.       Такемичи выглядел так, словно чувства его убивали. По его щекам текли слёзы — он всегда не сдерживался и выплёскивал все эмоции как на духу.       — Жаль? Неужели?       — Я не мог тебя бросить одного, — прошептал Такемичи, печально сводя брови на переносице. Шмыгая носом, он выглядел так разбито, что у Майки затряслись ноги. Он продолжал отталкивать Такемичи, но уже не был уверен в том, что это подходящая идея. — Но я не хотел, чтобы пострадал кто-то из наших. Так не должно было случиться.       — Ты должен был меня бросить! — рявкнул Майки и вскочил. Дрожь рассыпалась по телу от ступней до головы. Дыхание невольно участилось, стало прерывистым и шумным. — Почему ты не свалил в чёртово будущее и не дал мне умереть? Все бы от этого выиграли! Все бы…       Все бы были живы.       Гром взревел с новой силой. Река потемнела и слилась с тёмным цветом неба. Волосы липли ко лбу, как водоросли, и Майки очень хотелось спрятаться за ними, чтобы не слышать слова Такемичи.       Было страшно и совестно. Разум, окутанный мглой, содрогался от напора.       — Я не хочу, чтобы ты умер! — взвился Такемичи и поджал губы, словно Майки произнёс что-то невероятно жестокое и неправильное. — Ты окунулся во тьму и был несчастен настолько, что решил умереть. Предлагаешь наблюдать, как ты разрушаешься прямо сейчас? Я не позволю, слышишь? Так нельзя… Я не позволю тебе сломаться окончательно!       Майки встряхнул мокрыми волосами и зарокотал вместе с громом. Шум, порождаемый его голосом и погодой, заставил Такемичи отступить на два шага назад: вид его стал совсем грустным.       Майки штормило. Внутри него что-то бесновалось и искало выход.       — Майки, ты ведь должен понимать, что… — Такемичи запнулся и вздрогнул. — Что сначала нужно спасти тебя самого.       Майки растерялся и сел обратно на бетонный блок. Неловко прижав к грудной клетке колени, он смотрел на Такемичи с опаской. Ком в груди становился больше и туже, лишал воздуха.       Майки не понимал, зачем его спасать, если жизни близких людей намного важнее. Его жизнь не стоила ни монеты.       Человека, утонувшего во тьме, нужно бросить и забыть — это всегда казалось ему правильным и разумным решением.       Такемичи настаивал на том, что Майки ошибался.       — Пожалуйста, позволь тебя спасти, — пробормотал Такемичи, приближаясь и неся с собой запах мокрого асфальта и крови.       Запах человека, готового спасти Майки от тьмы ценой своей собственной жизни. Запах человека, готового вернуть его на правильный путь.       Шторм грянул неожиданно и оглушил Майки вихрем эмоций. Стало легче дышать, несмотря на то, что по лицу стекали вместе с дождевыми каплями слёзы.       Такемичи уверенно поднял взгляд и подал здоровую руку. Майки шмыгнул носом и поднялся с места, с надеждой протягивая свою ладонь в ответ.