Моя боль с лисьим прищуром

Пролог

Рассвет заполняет комнату. Мой старенький диван в зале, как обычно, спрятан под кучей простыней и парой одеял, поверх которых сидит он. Человек, которого я не люблю, который не любит меня. Прямо сейчас мы делим один на двоих отчаянный поцелуй. Я смотрю в глаза напротив и задыхаюсь. Ведь его любовь оказалась безответной, моя так и вовсе — умерла.

Знакомство с тобой

Выпускной будет в следующем году, а значит, сейчас можно успокоиться и расслабиться, насладиться жизнью во всей её красе. Высокий потолок в нашей школьной столовой только способствует расслаблению и погружению в собственные мысли. Поэтому я не замечаю, как моя до ужаса близорукая подруга переписывается с незнакомым парнем в инсте, пока расположившийся прямо напротив неё парень в своей душе слагает стихи в её честь. Ким Черён и Хан Джисон — мои друзья со школы, с самого первого класса, только теперь мы втроём разошлись по разным профилям. Не так страшно, как кто-то мог бы подумать: одна школа, одни и те же учителя, даже одна и та же домашка, ну, может, чуть в большем объёме. Мы всегда втроём, и потому явление передо мной паренька с милой улыбочкой, скрывающей глаза, удивляет всех, а когда это чудо падает на стул рядом с Джисоном и протягивает мне руку со словами:  — Здравствуй, нуна! Меня зовут Ян Чонин, давай дружить? Мы все втроём замираем. Я протягиваю руку в ответ и неуверенно пожимаю длинные пальцы парня. Стоит ему кивнуть мне и протянуть руку Черён, как на пушистой макушке оказывается вылитый чай.  — Простите, сонбэ! Наш Нини немножко дурачок, его надо проучить, чтобы впредь не лез к вам! — и голос у этой дуры высокий, скрипучий — все прелести пубертата на лице,  — Твои сонбэ сами в состоянии разобраться, а ты ведёшь себя неадекватно! — я поднимаясь на ноги, хватаю сумку, а потом тяну за локоть Чонина, — Пошли со мной, тебе нужно хотя бы выжать рубашку и как-никак просушить волосы, И мы вместе ныряем в душевые спортзала. Мужские. Ян краснеет, но покорно снимает рубашку, принимается мыть волосы, пока я в раковине стираю его рубашку.  — Нуна, зря ты так. Теперь все и тебя будут звать сумасшедшей, — парень выглядывает из-за угла, стесняясь своей наготы, дует губы,  — Да плевать! Мне хватит сил дать отпор, — я тяну его за руку и ставлю под сушилку, ероша волосы, — И заступиться за тебя,  — Ты уверена? Ты впервые узнала моё имя,  — Я слышала от учительницы по химии, что ты умный парень, её персональная гордость, так что, всё в порядке,  — Уверена, что сможешь ото всего заступиться за меня? — Чонин проникновенно заглядывает мне в глаза, и я даже ощущаю эту нотку безумия, а потом вижу надежду и просьбу, на которые поддаюсь и киваю.

Дни летели за днями

 — Нуна, ты сегодня так очаровательно выглядишь! — Чонин сидит за колонной в столовой, обложившись кучей учебников, и с искренним восхищением рассматривает меня — такой взгляд смущает, и я отмахиваюсь:  — Знал бы ты, какое у меня паршивое настроение, не ляпнул бы подобного!  — О, так ты выглядишь прекраснее всего в гневе? Я учту, — его тонкие губы растягиваются в широкой улыбке, а глаза исчезают под веками, сияя яркими звёздочками,  — Отстань! — я кидаю сумку на стул напротив, чтобы самой сесть рядом с ним — год разницы в школе — это Вам не шутки, — Что у тебя на этот раз?  — То же, что и всегда, — ноет Чонин, — Литература! Ей опять не понравилось моё мнение, О, господин гений-всея-страны-Ян был успешен во всём, кроме литературы. Он писал шикарные сочинения, с особой тщательностью выражая свою позицию по тому или иному вопросу. Только вот, его мнение отличалось от общепринятого, а чтобы объяснить ему что-то, приходилось порой часами спорить, погружаясь в такую философию, что профессора бы обзавидовались. Но мне нравилось такое времяпрепровождение. После седьмого урока, в светлой столовой за этой колонной, когда через два часа на обед подойдут ученики второй смены, а ещё через три подойдёт главный повар и попросит нас уходить. В такие моменты мой маленький лисёнок позволял себе играться с моими волосами — потому что мне нравилось ощущать его длинные пальцы, старательно плетущие какое-то подобие кос. Иногда этот хитрец делал домашку или смотрел обучающие ролики на ютубе. Сегодня он спросил меня:  — Нуна, ты такая святая, неужели до самого совершеннолетия ты не собираешься дать и капле алкоголя попасть на язык? Или капле никотина? Или чужой капле?  — Чужой капле чего? — я отвлеклась от чтения только на последнем вопросе, а, оторвав глаза от книги, заметила пунцовые щёки парня, — Ох, ну, в любом случае, моя компания не особо тусовочная, чтобы пробовать хоть что-то. Да я и не испытываю потребности в этом — важнее всего образование, Чонин-а, я должна поступить в хороший университет, отучиться, найти высокооплачиваемую работу… А что ты?  — Я попробовал уже всё, кроме той жизни, которой живёшь ты,

Наши игры

Зима выпускного года подошла слишком скоро. У меня не получалось больше игнорировать внимание Чонина, или не замечать особенных взглядов Джисона на Черён, у которой с этим всё было прекрасно — близорукость, видимо. А ещё химичка будто с цепи сорвалась — на каждом уроке кричала на меня, упрекала в дружбе с её цветочком Яночкой… Тьфу! Знала бы она, что он вовсе не цветочек, а самый настоящий хитрый лис, который может агрессивно защищаться, если ему подсказать — как. Ещё к весне того года его перестали обижать или «воспитывать» одноклассники, многие наоборот — прониклись к нему уважением. А с осени все стали опасаться ученика Яна. Я до сих пор не знаю причины, но школьные слухи донесли, что всё из-за ссоры с учительницей О.З.О.Ж. — главной сплетницы всея школы, которая допекла его на уроке, расспрашивая про родителей. Из которых у него осталась только мама, с низкой зарплатой библиотекаря в соседней школе. Сама я узнала об этом лично от Чонина, и держала в секрете. Но сейчас я хотела бы рассказать о другом — мы, двое старшеклассников, пошли не на романтическое свидание в парк, или там на каток, а просто — в лес, чтобы сражаться на палках. Чонин оказался неплохим мастером и учителем, так что щепки летели по округе под наш смех. До того самого момента, пока его палка не сломалась и не проехалась по моей скуле, оставляя на коже рваный след.  — Нуна! — Ян тут же оказывается напротив, далеко откинув свой «меч», он зубами снимает перчатку и облизывает большой палец, чтобы слюной смыть кровь, побежавшую по щеке, — Нуна, я, правда, не хотел, прости, пожалуйста! — а сам продолжает вновь и вновь облизывать палец, будто нарочно глотая мою кровь. Это сейчас я могу сказать, что это было горячо, тогда я была испугана, а потому перехватила его запястье и убрала от своего лица, чтобы сделать шаг назад. Обычно в фильмах, когда два взгляда встречаются, включается особенная, романтическая музыка. У нас была композиция «Вой ветра». Вот так просто, потому что после столкновения моего испуганного взгляда и его — ожидающего, ничего не последовало. Я до сих пор жалею об этом.

Другое имя

Мои отношения с Чонином в какой-то момент лишились романтики. Осталось что-то вроде дружбы и родственной связи. Теперь его «нуна» звучало без придыхания, а только со звонкой радостью. И я смогла выдохнуть, чтобы сосредоточиться на учёбе и вступительных. Мой университет был не самый топовый, но вполне себе приличный, в моем городе. Так что родители сразу предложили мне отдельную квартиру, и я согласилась. Новые знакомства, расставание с Черён, которая поступила в другой город, радостный Джисон, который учился на другом факультете, и мог продолжить дружбу хотя бы со мной — и вот, мальчишка Чонин уходит на второй план моей жизни, продолжая иногда забегать ко мне в квартиру, облюбовав себе кресло в зале, в котором даже пару раз спал, чтобы утром бежать на уроки. Так не могло долго продолжаться, но продолжалось. Пока мне не поставили пары совместно с инженерами, среди которых был он — Хван Хёнджин, прекрасный парень, похожий внешностью и повадками на Чонина. Мы быстро подружились, сошлись на общих увлечениях. Я даже влюбилась. А Джисон сказал, что я запуталась, что просто нашла кого-то до черта похожего на своего любимого, чтобы только не связываться с малолеткой. Ну, как сказать, возможно он был прав. Ведь, когда мы отмечали Новый Год в квартире Хвана, и я осталась до рассвета помогать ему, а потом обняла такого высокого парня и оставила поцелуй на остром подбородке, он бросил:  — Нет, я не люблю тебя. Лучше тебе услышать это сразу, и принять, Я не плакала. Я радовалась. Я танцевала на кухне Хвана, громко хлопала в ладоши — Хёнджин очень переживал за моё душевное состояние, просил прощения, что не может ответить на мои чувства, но Всё в порядке!

Его секреты

Я позвонила Чонину в феврале, потому что он сам давно не звонил. Трубку взяла его мама, попросил быть тише, успокоиться, не будить её и сына. А вечером около подъезда стоял Ян. Он смотрел на меня грустными глазами, позволяя дорожкам слёз катиться к подбородку.  — Что такое, Чонин-а?  — Пойдём, — он просто взял меня за руку и повёл за собой. Мы шли долго извилистыми путями, пока в каком-то дворе он не нырнул под лавку, извлекая из снега небольшой zip-пакет, параллельно что-то печатая в телефоне.  — Что это?  — А как ты думаешь, нуна? — Чонин грустно усмехается, — То, чем я помогаю себе выжить, заполнить пустоту в сердце и душе,  — И, как давно?  — С детства. Когда отец ещё сыпал порошок в еду, пока мать не видела. Он из-за этого и умер. А мама, — он отводит взгляд в сторону, но я уже догадываюсь, что он хочет сказать, — Из-за таблеток, она сама стала путать свои таблетки с моими витаминами. Порой приходилось сражаться с такими монстрами в душевой, ты бы знала, нуна, И я сделала то, что должна была сделать сразу — я потащила его в свою квартиру, устроила в кресле и почти приказала переехать. Я не надеялась, что он бросит, но мы договорились на контролируемое употребление и больницу. Но не смогли договориться на поцелуи.  — Нуна, — Ян выдыхает дым обычной никотинки, когда я обнимаю его за такую тонкую талию, — Нуна, я не смогу быть с тобой, пока болен. Я могу не контролировать себя, могу спутать реальность и галлюцинацию,  — Я не прошу тебя о близости, Чонин-а, только поцелуй,  — Мои поцелуи ядовиты, нуна, — он бросает бычок в окно и разворачивается в моих руках, долго смотрит в глаза, — Как и касания. Давай просто не будем дразнить друг друга, И я согласилась. В один из дней, когда было окно на занятиях, я внимательно изучила литературу и, кажется, немного поседела — дети от наркоманов со стажем рождаются не самые здоровые.

«Я верю в тебя»х2

Джисон спал на ходу. Попробуй выспись, когда каждые выходные гоняешь к девушке в другой город, утром учишься, а вечером работаешь.  — Подруга, — Хан кое-как разлепляет веки, — А ты уверена, что Черён меня любит?  — Особой ненависти не испытывает,  — Ты говорила с ней хоть раз обо мне?  — Почему ты спрашиваешь?  — Каждый раз, когда приезжаю, она удивлённо смотрит на меня, просит больше так не делать, — Джисон трёт щёки, прогоняя усталость, — Она относится ко мне не как к мусору, но просто принимает, как должное. Я не ощущаю в ответ хоть толики радости. Поэтому я и спрашиваю, Я замираю, ведь мы с Черён никогда не обсуждали Джисона, но со старшей школы было понятно, что она ему нравится, что он влюблён и пылает к ней. Одно слово Королевы Ким и её рыцарь Хан пойдёт и убьёт дракона, или себя.  — Хани, спроси её сам и заверши уже эту канитель. Я верю в тебя!  — Я верю в тебя, дорогая подруга — взяла под своё крыло мальчишку Чонина. Как думаешь, он справится?  — Мы делаем всё, чтобы не усугублять его положение, чтобы он учился, подрабатывал, чтобы потом мы смогли оплатить лечение, полный курс,  — А как вы будете жить дальше?  — Я не загадываю,

Роковой день

Мне нравилось перебирать волосы Чонина, когда пребывал в трипе. Он сам никогда не позволял мне пробовать, прятал все свои мешочки по углам, так что даже сейчас иногда в плинтусах я что-то нахожу и сливаю в унитаз. Видимо, однажды придётся провести тут капитальный ремонт…. Мне нравилось в минуты его «отсутствия» целовать гладкие щёки, ощущать, как он сжимает мои кисти рук, или поджимает губы, на грани разумного повторяя «Только не губы, нуна». У нас был собственный мир. Мы оба тешили себя иллюзиями. Впрочем, Джисон переплюнул нас обоих. Потому что решился рассказать мне только в тот весенний день, таская груз в своём сердце, пока не сдали нервы. Мы встретились на набережной, и Хан долго мерял шагами плитку, прежде, чем закурил и спросил:  — Так ты, правда, не знала, что Черён чувствует ко мне?  — Нет,  — Она сказала, — он выдыхает и опирается локтями о перила, — Что я тяготил её, шагу ступить не давал в школе. Что я её личный тиран, которого она боялась, а потому вела только переписки с парнями, и даже в своём универе предложила любящему парню отношения в тайне. Этот идиот согласился, и она была счастлива, продолжая принимать меня на выходных,  — Это жестоко, но знаешь, — я перехватываю его сигарету — хоть у кого-то же надо попробовать — делаю затяжку под удивлённый взгляд друга, — Я рада, что вы всё прояснили, Передаю несчастную сигарету обратно в руки парню и достаю телефон, снимаю входящий:  — Да Чонин-а?  — /Это следователь Пак. Госпожа, Вы — родственница господина Ян Чонина? /  — Я его девушка, что произошло? — я догадываюсь, что произошло, но даже это не сравнится со словами:  — /Господин Ян Чонин попал под поезд, мёртв. Вы подписаны в его контактах как «нуна», и мы не нашли других родственников. У него же были родители, кто займётся похоронами и расследованием? Потому что первичный анализ и вскрытие переписки показывает, что господин Ян искал на железнодорожных путях ‘закладку’/  — …  — /Госпожа? /  — Я скину в эс-эм-эс номер его матери, господин Пак, просто, дайте мне время прийти в себя, Я сбрасываю трубку и смотрю на Джисона. Он протягивает пачку, но я ударяю его ладонь так, что та летит в реку.  — Он умер,

Пора омертвения

Прошло полгода со дня похорон. А я до сих пор думаю, что Чонин жив. Его хоронили в закрытом гробу, так что плакать на похоронах не вышло. Я до сих пор нахожу спрятанные по всей квартире деньги в бумажных кулёчках с милыми надписями вроде «Нуне на еду», «На лечение», «Маме на новое платье», а также пакетики с порошками или таблетками. Первые три месяца с его номера мне звонил следователь. И ещё пара месяцев ученик Ян был активен в сети — полицейские активно вычисляли диллеров и других «больных». В шкафу пахло его духами и сигаретами, а любимое кресло всё также стояло в углу комнаты. Джисон тоже мало походил на себя. Он облюбовал себе бар в паре кварталов от меня, регулярно пропивая там заработки, которые до этого тратил на поездки к Черён. Иногда Хан заползал ко мне под утро, устраивался на диване. Но сегодня он был куда трезвее. Но, видимо, я оказалась пьянее его — поэтому вышел поцелуй. Мой первый поцелуй, как и его, на самом деле. Мы плакали в губы друг друга — меня не отпускала смерть Чонина, его — отказ Черён. Оба разбитые, брошенные, одинокие. Если Вам интересно, то я бы хотела, чтобы сейчас играл Green Day. Какой-нибудь Boulevard of Broken Dreams — потому что первый поцелуй был горьким, отчаянным и обречённым. Я влепляю пощёчину так, что Джисон падает с дивана на пол.  — То, что мы оба сломаны, не значит, что мы теперь должны быть вместе! Хани, очнись, приди в себя, тряпка! — я сажусь напротив друга и влепляю вторую пощёчину, — Бросай уже бухать, мир клином не сошёлся на твоей Черён! Это больно, когда мужская ладонь со всего маха прилетает по щеке так, что ты прокусываешь язык до крови. Но в тысячу раз больнее услышать слова:  — Тогда и ты забудь уже Чонина! Прошло полгода, и ты сразу знала, что будет нелегко, готовилась к чему-то подобному, так что ж ты теперь … теперь… Мы обменялись неловкими взглядами, продолжая плакать. На самом деле, в того дня наша дружба стала плавно сходить на «нет».

Семь лет спустя

Сынмин сладко целует мои губы. Такой ласковый щеночек, особенно, когда что-то натворил.  — Давай в следующей жизни мы встретимся хоть немного раньше, чтобы тебе не пришлось ждать меня с армии?  — Следующую жизнь я обещала уже кое-кому, — целую мужа в ответ, когда слышу, как сынишка ворочается в колыбели,  — Ну что ж, тогда моя жизнь — послеследующая!  — Чем тебя не устраивает эта?  — Я немного не успел занять твоё сердце, стал вторым, — он дует губы и падает спиной на кровать, — И всё же, я бы хотел украсть тебя от этого мира, сразу погрузить в эту сказку, понимаешь? Без душевных переживаний, которые тебе достались,  — Тогда уговорил, — закидывая ногу на его бедро. — Тогда к послеследующей жизни ты должен снова разучиться открывать шампанское!  — Я очень постараюсь, - мой господин Ким тихо смеётся,  — Я люблю тебя, «И тебя, мой лисёнок Чонин-а, которому я обещала свою следующую жизнь. Надеюсь, что тогда мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах, что твой отец будет жив, а мама — здорова, что тебя обойдёт стороной эта ‘болезнь’. А если и заденет, то мы успеем, я не струшу поцеловать тебя, и буду снова гладить твои волосы, вспоминая, как в школе ты заплетал мне косы»