Обратная сторона победы

Рэйко Хардин много лет служил наемником и уже почти не помнил времени, когда являлся кем-то иным. Он любил свою работу и считал, что выполняя её, делает мир лучше. Хотя и в собственном понимании этого слова, которое заключалось в отсутствии тех, кто мог быть круче него и оспорить его право на лидерство в преступном мире. Он уверенно шёл к нему и никому не хотел уступать, поэтому не входил ни в одну из преступных группировок и синдикатов, предпочитая действовать в одиночку и у него получалось порой намного лучше, чем у других. Рэйко не щадил никого, ни своих, ни чужих, он видел в них только препятствие к цели и более ничего. Ценой за своё лидерство этот ещё довольно молодой убийца с совершенно лысым черепом и татуировками на лице, считал свою славу безжалостного и кровавый след, тянувшийся за ним везде, куда бы тот не направлялся. И именно это Рэйко ответил полицейскому, сидя напротив него в допросной, пойманный на месте преступления. - Ты ошибаешься, Хардин, - сурово сдвигая брови, произнёс гвардеец - Сейчас я покажу настоящую цену твоим победам и тому, что дало твоё лидерство. Идём.

***

Айлин росла активным, жизнерадостным ребёнком. Ей с самого детства было интересно всё вокруг, этой милой двенадцатилетней девочке, выглядевшей много моложе из-за трогательно-хрупкой фигурки, тонкого, бледного лица и огромных голубых глаз, смотревших на мир доверчиво и наивно. Её лёгкие, пушистые белые волосы, пышным облаком окружавшие милое лицо, предавали ей сходство с юрким лотал-котёнком, что вечно бегает и всем интересуется, стремясь сунуть везде свой розовый носик. А что за сердце было у этой девочки, чистое золото, оно так трогательно любило всех вокруг, за одно только то, что они есть. Все бездомные котята и щенята, попавшиеся на глаза Айлин, тут же оказывались у неё дома и бывали тщательно отмыты, накормлены и устроены с комфортом до дальнейшего пристроя в хорошие руки. Всех любила эта девочка, но больше всего своего отца. Им был один из бывших наёмников, а теперь самый настоящий король преступного мира Боба Фетт. Его ни при каких условиях нельзя было назвать светлым и добрым, но всё же он никогда не забывал о кодексе чести наёмника, не позволяя себе убивать семьи и детей, этому нимало способствовала и Айлин - единственное родное существо, оставшееся у Бобы. Тот давно овдовел и жил в бывшем дворце Джаббы Хатта вместе с дочерью, которая много времени проводила одна, под охраной слуг, но всё равно она твёрдо знала, что отец её любит и всегда вернётся к ней, что бы ни случилось и защитит от всего, что возможно в этом мире. Но в тот самый день случилось то, чего никогда до сих пор не было - Боба взял Айлин с собой, на прогулку в открытом спидере. - Папа, я так рада! - бросилась она на шею Бобы - А это тебе, я сама сделала! С этими словами девочка протянула отцу небольшой браслет из чёрных бусин. Тот принял его с благоговением, словно это была великая драгоценность, которую дочь подарила ему, а ведь это отчасти так и было. Вернее сказать, даже больше, ведь в этой детской поделке содержалость нечто более важное и ценное для него, чем во всех драгоценностях мира - часть родственной любви, которую Боба так мало и редко видел в своей жизни. Поэтому, приняв подарок, он тотчас же надел его на руку и подняв дочь на плечи, последовал к ожидавшему их спидеру. Однако, едва достигнув своей цели, они не успели даже набрать высоту. Это не дал сделать оглушительный выстрел, повлекший за собой яркую вспышку мощного огня и густую дымовую завесу. Спидер почти разорвало в воздухе и его обломки рассыпались по песку. Долгое время после этого было тихо, ни один звук не долетел до оглушенного слуха тех, кто был в эпицентре и возле него. А завеса дыма не позволила увидеть, как сразу же после взрыва над горящим спидером взлетели две фигуры, парящие на реактивном ранце, сработавшем в почти нужный момент. Почти в тот плане, что оба пассажира остались живы, но уцелеть смогли не все.

***

Наручники защелкнулись на мощных руках Хардина и двое конвоиров, встав по обе стороны, повели его к выходу, где уже ждал бело-синий полицейский спидер, на котором все трое летели почти полчаса, добираясь до главного медицинского центра на Корусанте, в отделение травматологии, где в небольшой, но максимально комфортной палате находилась одна-единственная пациентка. Маленькая девочка, похожая на котёнка, она лежала на большой кровати с приподнятым изголовьем, рядом с кроватью был стол, на котором стояли самые вкусные и любимые ей угощения. Девочка выглядела настоящим ангелом, со своими огромными глазами, смотревшими теперь с грустью и тайной надеждой, тонкие руки лежали поверх одеяла, белые волосы потускнели, а лицо стало почти одного цвета с подушкой. Этот потухший взгляд с полным отсутствием интереса к жизни был следствием того, что она узнала несколько дней назад. В день того, как их с папой спидер взорвал его конкурент за власть. Отец только успел вылететь из горящего транспорта и вытащить её вслед за собой, но осколки, тем не менее, ударили по ним взрывной волной. Отца защитили мандалорские доспехи, а её тонкое платье не справилось с такой задачей и итог тому был печальным - травма позвоночника и сотрясение мозга. А ещё инвалидность до конца дней. Отец бросил все свои силы, деньги и влияние, чтобы вернуть дочери полноценную жизнь, но всем было уже понятно, что толку от этого немного и скорее всего Айлин никогда не встанет на ноги. И в тот момент, когда она об этом подумала, дверь в палату немного приоткрылась и в неё глянул кто-то огромный, с татуированным лицом, а с ним-двое полицейских.

***

- Посмотри на неё, - сказал один из конвойных, чуть подтолкнув Рэйко в спину - Это дочь твоего врага, она никому не перешла дорогу и ничего не знала, но она одна теперь ответит за твою мнимую победу. Рэйко нерешительно шагнул и заставив себя посмотреть на ребёнка, замер без движения, глядя в огромные глаза этой девочки, видевшие его, казалось бы, насквозь, чего только нельзя было прочитать в этом взгляде. Недоумение от того, почему именно с ней, непонимание того, за что, смутная надежда за изменение судьбы и просьба о помощи, о любой, неважно кого, только бы кто-то сказал нечто, дававшее надежду... И вот наконец тишину палаты прорезал тихий голос, полный наивной и чистой надежды: - Скажи мне, я буду ходить? Правда? И этот взгляд, ничего не понимающий, но молящий о чуде, не отпускавший Хардина всю дорогу обратно, взгляд показавший истинную цену его деяний.

***

Через полчаса после прилёта заключённый Хардин попросился в санчасть, жалуясь на головную боль. Ему дали таблетки и отправили обратно, и он ушел, держа в кармане пятиграммовый шприц, который успел стянуть со стола дроида-медика, и теперь он ждал своего часа после отбоя. И вот, в тишине одиночной камеры прозрачный раствор сильного анастетика плавно перетекал в кровь заключённого, растекаясь по ней, становясь незаметным, разнося на своём пути приятное расслабление и лёгкую, звенящую пустоту, что, достигнув сердца, станет чёрной, как самая тёмная ночь и вечной, как сам мир Силы, где нет ничего из того, что заставляет страдать, даже мук совести, которые не каждый сумеет выдержать, не сойдя с ума.