Церемония Сошествия.

«You're all I'm reaching for

It's already over

All I'm reaching for!

It's already over…»

RED — ALREADY OVER

В тот вечер бушевала буря. Ветер был настолько силен, что многовековые деревья ещё чуть-чуть и окончательно пригнулись бы к земле, распластав зелёные кроны по траве, не в силах противостоять капризам природы. Волны неумолимо бились о порт, грозясь с минуты на минуту окотить аккуратно выложенные каменные дорожки холодной морской водой. Люди прятались в домах, разжигали камины, закрывали все окна и двери, чтобы не дать сквозняку потушить почти единственный источник света в виде потрескивающих в печах дров и одиноких свечей. Доносился громкий треск — ломались молодые ветки и кустарники, не устоявшие под порывами ветра. Торговцев, не успевших свернуть свои лавки и убрать продаваемый ими товар, будет ждать совсем неприятный сюрприз. Выброшенные водные обитатели и давно скинутые в океан предметы найдутся на пляже неугомонными детьми: от обычной рыбы, ракушек и чьего-то ботинка до медуз, морских звёзд и обломков корабля. А пока ураган только набирал свои обороты, милостиво давая время запоздалым путникам укрыться в более безопасном месте, нежели лёгкие тканевые палатки. В горах же дело обстояло нисколько не лучше — ветер безжалостно обрушивался на каменные, покрытые многометровым слоем снега, вершины. Жившие у подножья скал странники могли лишь молиться, чтобы лавина, катившаяся вниз с невероятной скоростью, не дошла до них и не погребла заживо всё то, что они успели добыть за месяцы и годы дороги. Звери, уже давно почувствовавшие приближение непогоды, прятались в своих норах, пещерах и ущельях, укрывали себя и детёнышей от снега. Даже волки, такие активные по вечерам, в этот раз молчали, оставляя тепло внутри себя; прижимались и жались к друг другу, не давая членам своей стаи замёрзнуть. Совы, обычно летающие над полянами в поисках добычи, сидели в дупле, втягивали голову и смиренно ждали. Сквозь рёв метели, заглушающая всё своим свистом и грохотом, сверху, слышался вой — не то зверь, не то отчаявшийся и охрипший от постоянных криков человек, так не вовремя заблудившийся средь гор. Буря не прекратится так скоро, а когда над Ли Юэ вновь рассветёт солнце, может быть уже слишком поздно — бедолага уже будет погребён под снегом и помогать будет некому.

***

Сквозь снегопад виднелась нечеткая, размытая фигура. Шла, шатаясь на каждом шагу, дававшийся с огромным трудом, а ветер, будто издеваясь, дул всё сильнее, не давая и секунды продыху. Алатус устало, не выдержав напора, свалился с ног и уткнулся лицом в холодный снег, на последней воле оставляя глаза чуть приоткрытыми. Сил не хватило дойти до небольшой пещеры, расположившаяся всего в паре десятков шагов. Конечности побелели и уже не сгибались даже для того, чтобы сжаться в клубок, в отчаянных попытках согреть себя. Веки предательски смыкались, взгляд замыливался всё больше, ресницы сделались неимоверно тяжелыми из-за налипших на них кристалликов льда. Мороз пробрал до самых органов, замораживал всё внутри в лёд, сковывал кости настолько, что, казалось, хватит одного лёгкого нажатия, и тело рассыпется на маленькие осколки, подобно хрустальной вазе. Безумно сильно хотелось есть. Желудок не замолкал с того момента, как Яксу удалось выбраться. Кругом были только снег, бесконечные, казалось бы, горы и ни одной живой души, кроме него самого. И если бы, всё же, пробежала бы рядом какая-нибудь обезумевшая от бури мышь, поймать её не казалось даже в теории возможным — конечности налились свинцом. Алатус сглотнул и покрутил зрачками. Снег. Из последних сил рука загребла горсть кристалликов и поднесла ко рту. Горло сразу обожгло — внутри оставалось хоть толика тепла, но уже через секунду всё сковало спазмом. Но рука продолжала тянуться и загребать снег, чтобы прекратить завывания желудка хотя бы этим. Неприятно, холодно и жёстко, но только это теперь могло быть спасением. Якс правда не помнил, как добрался до этого места. Ещё мгновение назад он был под властью одного из Архонтов, убивал и поглощал сны убитых, и уже спустя пару секунд он плёлся по бескрайним снежным хребтам, в поисках хоть какого-нибудь пристанища. Воспоминания клубком путались в ускользающем сознании, не было той самой ленты с проскакивающей мимо глаз жизни, как обычно представляют это смертные. Была только пустота и мучающий холод, не позволяющий даже не то, что подняться, а просто шевельнуться, чтобы хоть немного разогнать остывающую кровь по венам, продлевая тем самым себе жизнь. А нужно ли было это? Не обида — ненависть поглощённых им душ терзала и без того израненное тело, протыкала насквозь, словно копья; тянуло во все стороны, разрывая на маленькие кусочки. К чему же такая жизнь. И когда силы иссякли, и Якс готов был закрыть глаза, в тот же миг раздался грохот, сама земля содрогнулась от чего-то неимоверно тяжёлого, опустившегося совсем рядом. Слышался мощный, сотрясающий гору, топот, приближавшийся к Алатусу, с каждой секундой становясь всё громче. Тот Архонт возвращается снова? Хочет забрать его? Было уже не важно, через пару минут он умрёт. Умрёт в одиночестве, холоде и злобе, так долго копившаяся в его теле. Только лишь бы не обратно, лишь бы не возвращаться в тот ад, в котором он провёл так много лет. Не хотелось вновь слышать крики людей, их стоны и мольбы, видеть измученные страданиями лица. Жить так казалось намногим больше мукой, нежели умереть на холоде. Якс сомкнул веки, отсчитывая секунды. Но проходило время, и вместо ожидаемого забвения рядом кто-то остановился. Горячее, даже обжигающее дыхание согревало, слышался неясный, но почти оглушающий то ли хрип, то ли рык. А потом это опустилось подле мальчишки, заставляя уткнуться во что-то меховое носом. Снег мгновенно растаял, и даже сквозь одежду можно было ощутить жёсткую, засохшую, промёрзлую траву под собой. Холод понемногу отступил, но найти в себе духу открыть глаза Алатус не нашёл и постепенно проваливался в небытие, слушая, как создание, по всей видимости, спасшее ему жизнь, обвивает его кольцами, будто обнимая. Удивительная забота по отношению к тому, кто большую часть своего существования убивал. Ирония, не правда ли? И всё же, неожиданная, но, тем не менее, приятная смена температуры сказывалась — сознание всё быстрее утекало уже не от мороза, а от приятного укутывающего тепла, добирающегося до самого сердца. Наконец, сон полностью овладел телом Якса и настала долгожданная тишина, не нарушаемая ни тем загадочным существом, ни воем вьюги. …Два огромных, размером с человеческий рост, жёлтых глаза наблюдали за адептом, с интересом рассматривали, изучали, подмечали детали. Моракс чуть плотнее обвился кольцами вокруг мальчишки, укладывая хвост со светящейся шерстяной кисточкой поверх него на манер одеяла. Алатус чуть сжался в комок и притянул к себе одну из тех больших прядей к себе, утыкаясь в неё носом. Он наконец перестал дрожать и теперь спокойно дышал, даже не подозревая, с кем находится прямо сейчас. «Ребёнок» — промелькнуло в голове у Архонта, и массивная рогатая морда уставилась куда-то вдаль. Туда, где в горах, даже сквозь летящие хлопья снега, виднелся черный смоляной дым, устремляющий свои языки к небу. Битва была тяжёлой и кровопролитной — на скалах на многие тысячелетия останутся борозды от когтей и божественного оружия. Словно раны, они будут напоминать жителям о событиях того времени и ужасах, творившихся здесь. Только время сможет сточить камень и скрыть следы бойни. Тогда, ещё даже не войдя в логово того божества, Моракс заметил мальчика, связанного по рукам и ногам в самом сердце пещеры. Лица не было видно, но взгляд был направлен прямо на Гео Архонта. Что-то тогда йокнуло в сердце бога, но, когда сражение было окончено, Якса уже не было, только следы вели вон из ущелья. В пылу битвы были задеты путы, державшие Адепта, и тот, получив долгожданную свободу, из последних сил поспешил уйти, чтобы не быть похороненным прямо здесь. И выследить его оказалось не так сложно: снег не успел замести все следы, и по воздуху Моракс быстро обнаружил лежащего Алатуса. Спустился рядом, продавливая землю под собой, и свернулся возле почти окоченевшего парнишки, стараясь постепенно прогревать землю вокруг. Он и сам порядком устал и хотел отдохнуть, но только сложил массивные лапы крест-накрест и уложил голову на них, только совсем чуть-чуть прикрывая веки. Алатус резко открыл глаза и поднялся на локтях, сминая рукой одежду на груди. Сердце всё ещё бешено стучало после кошмара и почти болезненно билось о рёбра. Рядом уже никого не было, лишь только огромные по размерам следы вокруг и кольцеватая вмятина на земле указывали на присутствие тут кого-то. Якс немного растёр виски, пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера, но в голову приходило только чьё-то тёплое дыхание и мягкие поглаживания по голове, когда тело адепта непроизвольно подбрасывало во время очередного сновидения. Становилось мгновенно спокойнее, и снова лапы сна утягивали в свои объятия, не давая разглядеть лицо того, кто находился совсем близко, руку протянуть. Сейчас же благодарить было попросту некого, Алатус и не рассчитывал на подобное. Только сел, поджимая под себя ноги и опираясь на руку, наблюдал, как прикрытое белой дымкой солнце только-только поднималось над вершинами, освещая всё вокруг: ущелья, скалистые спуски, далеко внизу виднелся небольшой хвойный лес. Ели и сосны тёмным пятном вырисовывались на фоне снега, резко выделяясь среди белого полотна. Из небольшого углубления в горе вылез пятнистый ирбис, вытягиваясь со всей своей кошачьей грацией и широко открывая пасть в ленивом зевке. Сзади него, в темноте пещеры, тихо замяукали котята и кубарем выкатились вслед за матерью, чуть щурясь от утреннего света. Их округлые ушки постоянно дёргались от окружавших звуков. Котята игрались, били неуклюжими лапками в упитанные животы друг друга, кусали спокойно наблюдающую за окрестностями мать. Один из них чуть вылез вперёд, подставляя усатую мордашку навстречу холодному ветру, и прикрыл глаза, только чуть раздражённо чихал, когда очередная снежинка залетала в нос… В животе неожиданно заурчало. Адепт сморщился, отвлекаясь от наблюдения за окружающей местностью, и сжался ещё сильнее в попытках угомонить ворчащий желудок, отдававшийся небольшой резью. Достать еду казалось трудной задачей: даже просто поднявшись, мышцы заболели и заныли от холода, колени то и дело подгибались, а вокруг — бесконечные снега. Сжав в руках длинную палку, найденную недалеко от незапланированной стоянки, и опираясь на неё, на трясущихся ногах, Якс стал спускаться ближе к лесу, который заприметил ещё сверху. А пока приходилось только мысленно ругать собственную слабость и пытаться угомонить то и дело напоминающий о себе урчащий живот. Первые пару шагов были трудными. Тело будто забыло первичные движения, а глубокие сугробы в купе с не шибко высоким ростом только ухудшали положение. Так до наступления сумерек не пройти и половины пути, о чём моментально напомнили чуть содрогнувшиеся мышцы. Хоть эта ночь и была относительно спокойной — никто не хотел попробовать Алатуса на зуб, спасибо неожиданно откуда взявшемуся спасителю — сейчас же гарантии того, что его даже днём никто не утащит в своё логово был подозрительно и до обидного мал. Справа раздался шум. Он был едва слышим, но чуткий слух Адепта позволил заприметить копошившуюся под слоем снега мышь. Скорее всего, та проснулась и захотела вдохнуть свежего воздуха, а для этого нужно было прокопать выход наружу. Замерев, словно кошка перед добычей, Якс вперился взглядом в движущуюся горку. Секунда. Две. И вот розовый грызунский нос показался из норки. Не прошло и мгновения, как мышь была схвачена и обездвижена. Был слышен треск — это позвонки хрустнули от давления, и маленькое тельце безвольно обмякло. Жёлтые глаза загорелись, зрачки сузились до тонкой щёлки, и тёплая кровь полилась по губам Адепта. Внутри моментально стало тепло, на языке почувствовался металлический вкус и множество шерстинок. Щёки порозовели, приняв более здоровый оттенок, а желудок наконец замолчал, ожидая, когда ещё не остывшее мясо попадёт внутрь. Стоял громкий хруст пережёвыемых косточек и хрящей. Возможно, эти звуки привлекли исхудавшего песца, рыскающего тут неподалёку. Заинтересовавшись, он выглянул из-за кустарника, присел и наблюдал, как Алатус с остервенением дожёвывал остатки пойманного грызуна. Янтарные глаза осматривали появившегося в горах незнакомца, черный влажный нос подрагивал. Но, то ли инстинкт самосохранения, то ли исходивший от человека злобная аура, заставил лисицу оставить это дело и аккуратно отходить назад, а затем, выждав момент, удрать прочь. Голод был усмирён. Силы не появились мгновенно, но небольшая уверенность дала возможность идти чуть быстрее. Тело немного согрелось после этого импровизированного завтрака, и дорога уже не казалась такой уж невозможной. Мыслей не было никаких — пустота. Была только цель дойти до виднеющихся внизу деревьев, а что делать и как жить дальше предстояло узнать уже после того, как ветви елей смогут укрыть от бушующего в горах ветра. На третий час пути мышцы стало потряхивать, желудок заныл снова — той мыши было слишком мало, чтобы утолить даже утренний голод, не говоря уже о целом дне. На четвёртый — палка, на которую слишком сильно давили, стараясь обрести опору, жалобно согнувшись, треснула напополам. На пятый — оставалось не более пятисот метров прямой дороги, как небо вновь посерело, и задул ничего хорошего не предвещающий ветер. Буря возвращалась, возможно, не такая сильная, как была вчера, но облегчения это не приносило. Только бы дойти… Взяв всю волю в кулак, Адепт, на подкашивающихся ногах, побрёл через сугробы к спасительному лесу, отсчитывая каждый шаг. Один, два, три… Сердце бухало в груди, громко и отчётливо отбивая ритм. Голова начинала побаливать, от холода ли и голода или перенапряжения. Виски стреляло и тянуло вниз, заставляя морщиться уже не только от летящих в лицо снежинок. Эти мгновения казались вечностью, однако, в конечном счёте, колючая ветка уткнулась куда-то в область живота, немного щекоча. В нос в момент ударил запах еловых иголок и шишек. В глазах появился живой блеск. Хвоя плотным строем укрывала от большей части обжигающего ветра, и Алатус лёг под ними, сжавшись в клубок — согреться и отдохнуть было первостепенной задачей. Голод, мучавший его еще с полудня, наконец отступил, давая передышку. Слышался вой ветра и покачиваемых верхушек елей и сосен. Словно перешёптываясь, ветки переплетались друг с другом, трещали иголками и стволами. Эти звуки вместе с согревающимся телом убаюкивали и тянули в сон. Однако терять бдительность было бы опрометчиво — хоть нижние ветки ели и закрывали большую часть тела, надеяться на то, что какой-нибудь хищник или хиличурл не решит сделать то же самое — не самое удачное решение. Поэтому, несмотря на обуревавшую сонливость, Адепт продолжал прислушиваться и аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, озираться по сторонам. И не напрасно. Через какое-то время, вдалеке, засветился огонёк. Золотистый, он даже сквозь столб снега был виден ярко и отчётливо, словно питаемый элементальной энергией. Он был достаточно далеко, чтобы разглядеть что-то кроме светящейся искры, но всего спустя пару минут показались очертания высокой фигуры. Широкие плечи и сильные руки, тонкая талия; развевающийся на ветру то ли плащ, то ли полы традиционной ханьфу. Фигура стремительно приближалась, освещая ближайшие несколько метров вокруг себя, и Якс смог разглядеть шедшего более явно. Это был мужчина, высокий, гораздо выше Алатуса; то, что казалось плащом, оказалась белой накидкой, небрежно наброшенной на голову. Покрытые элементальной гео энергией руки держали перед собой тот самый огонёк. Длинные волосы завивались от вьюги и будто их кончики сияли огненно-рыжим светом. Сомневаться в том, что это Архонт не пришлось — кто, как не он, сможет продержаться на холоде в подобной лёгкой одежде без намёка на усталость или предсмертное окоченение? Весь его облик и аура так и сквозили величием и сокрушающей силой. Вид Архонта казался знакомым. И лишь приглядевшись внимательнее, Адепт вспомнил — тот самый Архонт, бог контрактов, что вытащил его из заточения. Возможно не специально, но так или иначе, он дал ему свободу, в тот момент, когда его копьё разорвало путы. Вопрос зачем ему понадобился сбежавший Якс быстро забылся, когда фигура остановилась рядом. Выходить из своего укрытия уже не было смысла — Моракс сам подошёл к нему, словно зная, где скрывался бывший пленник. Легким движением, он чуть приподнял ветви и взглянул прямо в глаза Якса. Золотые, с яркой, почти белой, каёмкой вокруг зрачка, глаза встретились с блестящими янтарными. Адепт не боялся — не боялся больше ни смерти, ни боли. Смотрел богу в глаза прямо, словно в душу. Моракс смотрел в ответ. А потом развернулся и побрёл прочь, зная, что Алатус пойдёт за ним. А он, ведомый странной силой, больше не чувствовал холода, и просто следовал за Архонтом, с лёгкостью преодолевая сугробы, просто наступая в след Моракса. Архонт молчал, Адепт тоже. К тому же, вой ветра продолжался и вряд ли они услышали бы хоть слово. Вдруг в глаза бросилась полупрозрачная стенка, окружавший его с ног до головы. Она ненавязчиво сверкала желтоватым цветом и почти не привлекала внимания, если не приглядываться. Причина, по которой ни одна снежинка не упала на его щёку, была раскрыта. Гео щит с вырисовывающимся незамысловатым узором надёжно защищал не только от механического воздействия, но и, по всей видимости, от капризов природы тоже. Якс покосился на Архонта. Всё это выглядело как что-то, что не внушало должного доверия. Хотя бы просто потому, что причин для прихода Моракса не было никаких, а уж тем более для создания щита от непогоды. Полезной информации у него было не так уж и много, да и тот бог всё равно мёртв. Тогда… От подобных размышлений мгновенно вспухла голова. Алатус злобно потёр пальцами переносицу. Вопросов было уйма, намного больше, чем можно было представить, а ответов не было совсем. Такое положение вещей порядком раздражало, но благодарность за своё спасение (уже в третий раз, между прочим!) была гораздо выше. Какие бы цели не преследовал Гео Архонт, он сделал достаточно для Якса. И этот щит… В иных обстоятельствах это показалось бы милым. Со стороны. Только со стороны, и не более того. Моракс всё ещё оставался угрозой для Алатуса, сколько бы добрых дел он не сделал. Адепт покосился на безмятежно идущую впереди фигуру. — Таким взглядом, как у тебя, можно прожечь дыру в ком угодно, — неожиданно заговорил Архонт, не сбавляя шага. Юноша чуть не пропустил очередной след и утонул в сугробе — настолько неожиданно и громко прозвучала эта фраза. Он с удивлением заморгал, а затем насупился и оскалился, оголяя неестественно длинные клыки — одно из самых безобидных последствий поедания душ и воспоминаний. Алатус хотел что-то съязвить, но вовремя прикусил язык и только нахмурился чуть сильнее. Впрочем, словесной перепалки не случилось — Моракс оставшийся путь шёл тихо, не говоря ни слова, а Якс следовал за ним, изредка недоверчиво посматривая в его сторону. Если бы Адепт шёл наравне с Архонтом, он бы заметил тень улыбки, отразившуюся на лице Моракса, и как тот прикрыл глаза. Всё это было скрыто за снежным бураном.

***

— Копьё должно быть продолжением твоей руки, не дубиной и не палкой для битья, — длинные пальцы мягко обхватили ладонь и помогли удержать Покорителя Вихря. Чуть поменяли положение кисти Адепта. Сяо нахмурился, сосредоточился на том, как правильно держать, и слишком сильно сжал древко — движение получилось неуклюжим, слишком резким, недейственным. Услышал вздох позади себя и физически почувствовал, как Моракс покачал головой. Сяо неловко. Слишком неловко от осознания того, что они уже несколько дней не могут прийти к какому-никакому результату. То пальцы соскользнут, то копьё из рук вылетит из-за попыток делать всё «плавно и аккуратно». Сяо смотрел с безнадёжностью в глазах на лежащее у себя в ногах оружие, хмурился, рычал, пинал снег, но глядел на Моракса через плечо и повторял «ещё раз». День за днём, одна лишь фраза, и колесо вертелось снова. — Не пытайся сделать всё идеально сразу, — повторял тогда Гео Архонт как некую мантру и, казалось бы, был услышен. Но потом снова закрывал лицо руками и смотрел, как Адепт пытается повторить его движения в точности до доли секунды и жалкого миллиметра. Ничего плохого в этом бы не было, если бы однажды Сяо не поцарапал себе ногу божественным оружием. Мало того, что продолжил занятие и ничего не сказал, так и не заикнулся ведь об этом даже. А на вопрос откуда взялась такая царапина размером с ладонь был подготовлен до простого ответ — с лисицей подрался. С лисицей, Архонты его дери! Это же каких размеров должно быть животное… И это бы звучало достаточно убедительно, если бы не тот факт, что вся живность вокруг импровизированной стоянки Якса и Архонта не перевелась. А то, что Адепт явно не выходил за пределы установленного барьера, указывало и отсутствие каких-либо следов вокруг и никакого дребезжания этого самого барьера — уж о том, чтобы узнавать кто, когда и где посетил эту небольшую обитель, Моракс позаботился. Такая глупая, даже по-детски непродуманная ложь. Сяо напоминал подростка, который всем видом хотел показать и доказать (в первую очередь самому себе), что вовсе он не беспомощный, справится со всем сам. Это в какой-то мере даже забавляло. Каждый раз, заглядывая в глаза Якса, Моракс видел дикую решимость и готовность к свершениям, несмотря на возникающие трудности. И уважение. Безграничное уважение, с которым Адепт смотрел на Архонта, не сравнить было ни с чем. И Моракс просто наблюдал. — Следует сначала обрести чёткую опору, прежде чем выкидывать руку вперёд, — вздыхая, говорил Архонт, видя, как Сяо пошатнулся, — В большинстве случаев, враг будет не один. Потеряв опору, потеряешь и преимущество, и свою жизнь. Убив одного, не стоит забывать о других. Поставь ногу чуть дальше. Да, именно так. Ещё один удар вперёд и воображаемый демон проткнут насквозь. Хлопья снега взметнулись вверх и закружились вокруг, постепенно оседая на плечи, неприятно холодя кожу. Хоть температура внутри барьера и была значительно выше до более-менее комфортной, снег оставался снегом, и порой пальцы немели до белесого оттенка. Если бы не Моракс, Сяо грозило бы нехилое обморожение и смерть от переохлаждения. — Снова торопишься, — обречённый вздох, шаги и Архонт встал сзади, грудью прижимаясь к Адепту и направляя копьё ровно вперёд. — Давай теперь медленнее, хорошо? Вы с оружием — одно целое, — Моракс помог принять правильное положение и под своим весом чуть нагибает Сяо вперёд, — Теперь делай выпад. В бою придётся полагаться на свою скорость и мобильность, однако сейчас они без надобности. Пока только учишься следует работать над техникой, а не скоростью выполнения, — мужчина чуть ослабил хватку на руке Адепта и позволил вести, — Давай ещё раз. Только ещё медленнее. Так и сам сможешь заметить ошибки. — копьё взметнулось выше, чем было нужно, но теперь ноги Сяо крепко держали его и равновесие потеряно не было. Уголки губ Гео Архонта немного приподнялись. — Уже лучше. Делаешь успехи, — только стоило сказать эту фразу, как Адепт замер и обернулся через плечо, будто удивленный происходящим. Держащая копьё рука непроизвольно сжалась. Моракс сощурился и хотел было задать вопрос, как мальчик максимально быстро отвернулся и опустил голову. Неестественно красный оттенок ушей выдал с головой обуревавшие Якса чувства, как бы он не пытался растереть их, мол, смотри, это из-за трения, а не твоей похвалы! Именно тогда, впервые за несколько сотен лет, Гео Архонт разразился смехом. Громким, низким, заразительным смехом, который длился так долго, что в лёгких уже не хватало воздуха, а Моракс всё смеялся, прикрывая глаза рукой. Сяо непонимающе тогда смотрел, но потом сначала изломились его брови от попытки сдержаться, а потом короткий смешок, переросший в совместный приступ неудержимого и необъяснимого хохота. Это немного разрядило обстановку, и Сяо смог постепенно полностью расслабиться в компании Архонта. Обучение пошло значительно быстрее и слаженнее. Однако в горах время текло по-другому. Даже летом здесь было не жарко благодаря гуляющему меж скал ветру. Не было той духоты, которую можно встретить в полях и равнинах, даже солнце, казалось, не палило столь нещадно. Жизнь здесь текла своим чередом, природа тут чиста и девственна без какого-либо людского вмешательства. Редко можно встретить здесь травника или, может, одинокого пастуха, поэтому большая часть живности с человеком не сталкивалась ни разу. Весной цветы произрастали повсюду и наполняли воздух свежестью и приятными ароматами. Деревья распускали свои кроны и тянули ветки к солнцу. С приходом новой поры всё менялось, распускалось и цвело. За этим было приятно наблюдать, потому Сяо не упускал возможности в свободные минуты усесться на одно из свесивших свой ствол дерево и просто смотреть за местностью. Моракс в такое время обычно стоял рядом и спокойно отдыхал, наслаждаясь звуками вокруг. Такое времяпровождение нельзя было назвать даже редким — большое количество монстров в Ли Юэ попросту не позволило бы случаться такому, однако компания что для Адепта, что для Архонта была более чем приятной. Связь между ними была крепка и сильна даже тогда, когда они находились вдали друг от друга. Стоило им двоим однажды пересечься в небольшой водяной обители с плавующим островком на нём, как оба не смогли сдержать лёгкой улыбки. Сяо сохранял рамки приличия даже спустя много лет и всё ещё не подходил слишком близко, но, заметив севшего на траву Моракса и похлопывающего по своим коленям в знак приглашения, не сдержал порыва и улёгся на мужчину, млея под аккуратными массирующими движениями пальцев по голове. Боль и негативные эмоции мгновенно уходили, оставляя место для внутреннего спокойствия. Не было смысла более притворяться, что не устал за те дни истребления демонов в округе и просто прилечь отдохнуть, полностью доверяя свою спину Архонту. Мирный шум воды, шелест листьев и щебетание птиц убаюкивали обоих, и Моракс просто накрывал их пушистым кончиком хвоста на манер одеяла. У них есть по меньшей мере пара часов, чтобы отвлечься от постоянных битв и сражений — многие Архонты за эти года ушли в небытие, оставляя свой след в виде сгустков своих обид и ненависти, принося бедствия другим богам и людям даже после своей смерти. Это доставляло множество проблем группе Яксов и самому Богу Ли Юэ, поэтому эти мирные мгновения были огромнейшей роскошью и сильно ценились. Пожалуй, будь кем-нибудь запечатлена эта картина, среди людей она была одной из самых известных — отдыхающий охотник на демонов и дремлющий Гео Архонт в компании друг друга. Однако застать это никому так и не удалось — ни смертным, ни Адептам, ни Богам. Но счастье и спокойствие — вещи столь мимолётные, что даже обычным людям оно казалось недолгим, что уж говорить про тех, кто обладал бессмертием. Сяо забывал тех, кто был рядом с ним до того, как он сам был забран жестоким Архонтом. А те дни плена слились с один, безумно долгий, наполненный болью и криками. Вспоминать об этом не хотелось, но это было частью него самого, избавиться от этого не представлялось возможным даже самому времени. И пусть это было тем, что продолжало мучить на протяжении вот уже нескольких тысячелетий, воспоминания, связанные с Гео Архонтом, отдавались теплом внутри. Все они были настолько чёткими даже спустя столько лет, что, казалось, это было вчера, неделю назад. Сяо был скуп на эмоции — сказывалось его долгожительство. Но с Мораксом он чувствовал себя в безопасности, никогда не скрывал лёгкой улыбки при встрече и в целом был рад компании Архонта. Другие Адепты, порой, посмеивались над ним за это, а Якс хмурился и отворачивался, в панике пытаясь скрыть стремительно алеющие щёки. Властелин Камня заменил ему родителя, друга, учителя. Был тем, кто рядом, даже сам находясь за много ли. И вряд ли когда-нибудь Сяо смог бы назвать того, кто сможет в один миг заменить Моракса. В тот злополучный день Адепт возвращался в Ли Юэ. Церемония Сошествия должна была вскоре начаться, о чём свидетельствовал гомон людей на площади, который был слышен даже на подходе к порту. Благодаря отменному и усиленному слуху Якса, конечно. И уже тогда что-то было не так. Сердце металось во все стороны, выло и скреблось, просясь ускорить шаг. Брови сами собой сомкнулись, в груди заныло. Это было крайне непривычно, никогда ещё не было подобного состояния. И Сяо сорвался на бег. Впереди уже виднелась площадь и толпа народу. Оставаясь в тени и не решаясь показываться на глаза людям, Адепт принялся ждать. Внутри всё ещё было крайне неспокойно, чутьё подсказывало, что что-то должно произойти с минуты на минуту. И произошло. Раздался гром, земля немного затряслась. Небо за какое-то мгновение покрылось чёрными тучами, послышался уже знакомый рёв. И дыхание сорвало, когда огромный, по истине гигантский дракон падал на площадь. Зрачки Сяо расширились, сердце перестало отсчитывать пульс. Тело Моракса с глухим стуком встретило землю, разрушая всё площадь и часть соседних домов. Адепт продолжал стоять, не в силах ни шевельнуться, ни просто вдохнуть глоток воздуха. Мёртвые глаза дракона смотрели прямо на него.