Причина твоей трезвости

Тебе понадобилось полгода и пять сорванных эпизодов трезвости, чтобы понять, что ты просто безнадёжный алкоголик. Видит Бог, ты пытаешься исправиться и начать нормальную жизнь. Часто гуляешь на свежем воздухе. Покупаешь овощи. Делаешь тупую йогу по совету соседки с верхнего этажа. Работаешь, в конце концов. Но надолго тебя не хватает. И если уж ты напиваешься, то делаешь это конкретно. Ты слишком впечатлительный и безответственный для трезвенника. Стоит чему-то задеть тебя, будь то жёсткое убийство, грубое словцо от Жана или запах абрикосов, ты срываешься, словно псина с цепи. Ты берёшь отгул, накупаешь бухла на все деньги и закрываешься в своей крохотной квартирке, где голоса подначивают тебя отдаться алкоголю. Отчасти ты пьёшь и ради того, чтобы заткнуть их. В такие дни твоя квартира больше похожа на свинарник. Повсюду бутылки, пачки от таблеток, фирменные пакеты Фриттте и потухшие бычки. Воздух пропитан дымом, спиртом и чем-то кислым. Пóтом и рвотой. Тебе физически тяжело дышать, но окно ты не открываешь. Ты пьёшь, пока мысли не превращаются в бессвязный поток. Ты ешь безвкусные таблетки, которые помогают тебе забыть о чувстве вины. А потом снова пьёшь. И ешь. Пока тебя не вырубит. Так как ты личность разносторонняя, потому что личностей в тебе слишком много, не всех жителей твоей коммунальной башки устраивает твоё поведение. Голоса начинают спорить, кричать, практически драться в маленьком пространстве твоей черепушки за право указывать тебе, что хорошо, а что плохо. От этого тебе только больнее. Когда твои запои затягиваются, приходит Ким. Он помогает тебе добраться до душа или кровати, молча выслушивает твои пьяные угрозы и заезжает за тобой утром, обязательно с приготовленной пачкой обезболивающего. В те редкие дни, когда к его приходу ты на удивление трезв, он составляет тебе компанию на кухне, где вы молча курите и смотрите на ночной Джемрок. — Не помню, чтобы давал тебе ключ от своей квартиры, — наигранно раздражённо говоришь ты. — У тебя было открыто. Как всегда. Да что он себе позволяет? Он смеётся над тобой. — Пусть так. Но я же тебя не приглашал. Что же это, офицерам РГМ теперь дозволено вламываться в чужие дома всякий раз, как им заблагорассудится? Ким докуривает свою сигарету, кидает её в пустую банку из-под пива и вздыхает. — Полагаю, мне пришлось превысить свои полномочия офицера в пользу полномочий друга. Ты смеёшься. Голоса в твоей голове не возражают. — Позволь спросить, дете… — Ким тут же исправляется. — Гарри. Ради чего ты пьёшь? Да, может, это звучит немного глупо и по-философски, ты ведь не управляешь таким сложным химическим процессом, как зависимость, но в её корне ведь что-то лежит. Тебе бы действительно хотелось знать ответ на этот вопрос. Почему же ты такой безнадёжный? Дело в прошлом, которого ты себя лишил, или, может, в чём-то более запутанном и сложном? Например, в твоём мозге? — Я думаю, — безрадостно отвечаешь ты, — я пью, потому что бухло заставляет меня улыбаться. Это ложь. Наглая, наглая ложь. Ким кивает. Но ты знаешь, что на самом деле он тебе не верит. — Я боюсь, что если ты продолжишь в том же духе, то снова всё забудешь. И это будет… печально. Ты выныриваешь из цепочки полупьяных размышлений и вопросительно смотришь на Кима. Тот меланхолично глядит в окно на запоздалых гуляк. И что это значит? Он тебя жалеет, вот что. Нет, он наверняка снова думает о том, как это скажется на его любимой работе. Эгоистичный ублюдок-трудоголик. Ты пытаешься спросить, что он имеет в виду, но из тебя выходит только тихий смешок. — То есть, нам придётся заново знакомиться, узнавать друг друга, учиться работать вместе. И не факт, что новый Гарри будет таким же, как и предыдущий. Вдруг он скажет, что больше не хочет быть копом? Мне будет очень жаль, ведь наше сотрудничество мне по душе. Перевожу: мне нравится с тобой работать, Гарри. Он ценит вашу дружбу. Ты определённо не хочешь, чтобы Ким достался какому-то другому Гарри. Когда ты гордо говоришь ему об этом, он смеётся. — Что ж, тогда, — Ким прикрывает лицо рукой и пытается подавить новую порцию смеха, — постарайся ради меня ничего больше не забывать. О нет, брат, мне не нравится, в какую сторону всё это идёт. Ты уже однажды посвятил свою жизнь одному человеку. Помнишь, чем это закончилось? Конечно он не помнит, он эти воспоминания буквально пробухал. Ты не стал бы их пробухивать, если бы они были хорошие, уж поверь мне. Так что прекращай искать потаённые смыслы в словах Кима. Да, и прекрати пялиться! Мне кажется, или у тебя температура подскочила? О боже, только не это. А мне всё нравится. Продолжай. Не смей! Код красный, повторяю, код красный, Гарри снова на пороге совершения самой ужасной ошибки в своей жизни! Наверное, впервые с твоего пробуждения в Танцах ты не слышишь назойливого гула своих мыслей. Ты просто смотришь на человека, ради которого ты готов пытаться. Твоя трезвость теперь посвящена Киму Кицураги. А может, и вся твоя жизнь тоже.