Об украшении дома

      Студенческая жизнь — голодная жизнь Даже если вы успеваете при этом подрабатывать — скорее всего, большая часть денег уходит на съём квартиры, и на жизнь не особо хватает. А что уж говорить про покупку украшений к Рождеству!       Именно о таких вещах и размышлял Ингве, кутаясь в плед (отопление снова работало кое-как) и глядя в окно на дом напротив, где уже во многих окнах горели гирлянды. Они с Хельге совсем без украшений не остались — потратили пару вечеров на вырезание и расклеивание бумажных фигурок. В них, конечно, был свой особенный уют, да и рай в шалаше, всё такое, но…       Но на гирлянды в окнах Ингве всё равно смотрел почти каждый вечер, как и на украшения в магазинах.       В дверь позвонили. Ингве радостно поспешил к двери, зная, что это Хельге вернулся с работы. Ключи, что ли, потерял, раз в дверь звонит?.. — Привет, а ты… — он замолчал на полуслове, растерявшись. — Дай пройти, уже не выдерживаю! — взмолился Хельге с ёлкой чуть ниже его самого и с каким-то пакетом. Ингве тут же отступил в коридор, пропуская его. Хельге ввалился в квартиру, прислонил к стене ёлку и аккуратно поставил рядом пакет. — Фух, еле дотащил. Привет, — он поцеловал Ингве в щеку. — Это что? — уточнил Ингве. — Ёлка. И украшения в пакете. Будем наряжать. — Откуда?.. — Украшения в основном у знакомых одолжил, что-то у родителей взял. А ёлка… — он замялся. — Короче, щас перекушу быстро и будем наряжать. — Ты её спёр, что ли? — Не совсем, — возразил Хельге, снимая куртку, и в дверь снова позвонили. — Не открывай! Вряд ли это за мной, но мало ли… — Не волнуйся, не открою, — Ингве покачал головой, разглядывая принесённое добро и улыбаясь до ушей. Дождавшись, пока Хельге разденется, он повис у него на шее. — Спасибо, — прошептал он, целуя его куда-то в висок. — А как я могу тебя без Рождества оставить, когда ты на все украшения так смотришь? — ответил Хельге. — Ингве, я тебя тоже очень люблю и готов с тобой обниматься очень долго, но я сегодня почти не ел и… — Да, точно, извини, — Ингве отлип от него, давая пройти.       Хельге быстро доел вчерашние макароны, и, несмотря на то, что оба вымотались за день, приготовления начались — конечно, после того, как Ингве разобрал пакет, сдерживая дурацкий радостный писк.       Ёлку было решено ставить в комнате Ингве — выбор небольшой, у Хельге всё было завалено каким-то хламом. Когда они включили гирлянду в розетку, проверяя её, то едва не запрыгали от счастья. Светится! А украшения, которые Хельге брал у самых разных и внезапных знакомых, оказались такими же разными. Никогда не знаешь, что вытащишь в следующий раз — новенький блестящий шарик или стеклянную шишку с облупившейся краской. Но и шарик, и шишка нашли место на соседних ветках: главное — атмосфера. Гирлянд в пакете оказалось вообще неожиданно много, и хватило и на ёлку, и на все три окна, и на коридор, и даже одна осталась. — Давай тебя этой гирляндой свяжем, — предложил Хельге полушутя-полусерьёзно. — А давай в другой раз, а сейчас полежим, — Ингве упал на широкий диван, утягивая за собой Хельге, и удобно устроился на его груди, закинув на него ногу. — Греешься? — Хельге подтянул поближе плед, обнял Ингве и положил подбородок на его затылок. — Ага. Отопление, блин, это. — Кстати о планах на Рождество. Мама сегодня сказала, что будет рада видеть нас обоих. — Нас? — Ингве аж сел, но потом снова лёг на Хельге. — Ого. — Ты что думаешь? — Хельге коснулся волос Ингве, перебирая их и замечая, как тот расплывается в довольной улыбке. — Вообще я за. Но надо ещё с моими поговорить, — Ингве задумался. — Блин, я так задолбался сегодня. — Я тоже. Давай отложим все вопросы на потом, а сейчас будем смотреть на гирлянды и обниматься. И никаких дел. — А давай