Я буду любить твою музыку

В камине горел огонь, мягким светом освещая гостиную Гриффиндора и фигуру у зеркала. — Каждый раз удивляюсь, насколько мне не идет эта форма, — Юра крутился у зеркала, рассматривая свое отражение. Красный гриффиндорский галстук повис на его шее бесформенной лентой, а рубашка, как он не старался выгладить ее, в некоторых местах была мятой. — Ты же не первогодка, Юрчка, — сзади послышался смешок. Володя стоял у входа, скрестив руки на груди. Аккуратно заправленная в брюки рубашка и ровно повязанный красный галстук Гриффиндора резали глаза. — Ты староста. Тебе-то что, ты все знаешь, — Конев недовольно поморщился, окинув взглядом опрятно одетого товарища. — Кажется, мне стоит научить тебя повязывать галстуки, — с лица Володи не сходила улыбка. Он подошел к Юре и протянул руки, чтобы завязать узелок. Ловкость рук и никакого мошенничества. Пара движений, короткое время и галстук завязан. — Володь. — Что? — Вот как ты можешь быть таким? — Каким? — староста за плечи придерживал Юру, смотря в янтарные глаза парня. В свете огня, они блестели, как настоящие драгоценности, переливались. В каких-то местах, куда свет попадал меньше, они были темно-карие, а в других, от света огня, ярко блестели светлыми оттенками. В эти глаза можно было смотреть бесконечно, особенно если они отвечали взглядом, полным нежности. — Замечательным. Ты когда вот так вот делаешь, у меня сердце так прыгает, как будто его завели. Это все ты и твоя идеальность. Галстуки завязывать умеешь, рубашки все выглажены, ботинки чистые, даже домашка вся выполнена. До старосты дорос. Учителя тебя все любят, уважают, оценки хорошие ставят. А меня. Случись что, сразу «Конев виноват. Минус 10 очков Гриффиндору». — Юра перевел дух и чуть тише продолжил. — Дамблдор на пенсию уйдет, все скажут «Это Конев Юрка с Гриффиндора его доконал» как же. Володя тихо рассмеялся, склонив голову. — Что? Я же не глупость какую-то сказал, а истину глаголю, почему ты смеешься. — Потому что ничего, Юра, просто так не делается. Все заслужить надо. А ты это прекрати. Такие разговоры могут услышать. — Опять скрываться? Как же надоело. Вот сейчас возьму, забегу в большой зал, встану на стол и закричу «Я люблю Володю!» — И тогда с нас снова снимут 10 очков, — Вова по-доброму улыбнулся. — Прекращай паясничать. Лучше слушай, пока никто не пришел. Юрка напрягся, тон старосты сменился из звонкого и веселого, в тихий, едва различимый шепот. — Я нашел место, где мы сможем видеться. Под Гремучей ивой есть нора. Можем приходить туда. — Под ивой? Ночью? Да, если бы я мог рассказать себе из прошлого, что этот второкурсник Володя не такой уж и скучный заучка, я бы никогда не поверил. Рассмеялся бы сам над собой. Но попробовать стоит. Сходим. Сегодня? Когда? — Стой, ты считал меня заучкой? — Ну, недолго, не переживай. Так когда? — Нужно улизнуть с ужина, но так, чтобы никто ничего не заподозрил. И главное, не наткнуться на Филча или Снейпа. Я тебя потом ещё во время уроков выловлю, скажу какой у нас план. — Будет сделано. Юрка быстро поцеловал Володю в щеку и ретировался, скрывшись за дверью. — Ты это прекрати! — прокричал покрасневший Володя вслед убегающему Юрчке. — Мда, прекрати, — задумчиво протянул себе под нос староста, проведя рукой по щеке, на которой возлюбленный запечатлел свой поцелуй.

***

За ужином мысль о том, что Юра останется наедине с Володей, не давала покоя. Он то и дело всматривался в ту часть стола, где сидел староста. Сердце замирало каждый раз, когда голубые глаза ловили быстрый взгляд Юры, губы Володи расплывались в чуть заметной улыбке и он тут же отворачивался. Еда, появившаяся на столе еще пять минут назад, не привлекала Конева. Он возил по тарелке вилкой, но есть не торопился. Задумчивость друга заметил Рон. — Эй, Юрка. Ты почему не ешь? Заболел? — Нет, я просто не голоден. — Ты без меня съел наши запасы сладостей? — Рон осуждающе уставился на Юру и тот подавил улыбку. — Нет, я просто не хочу есть. В этом нет ничего странного. Конев краем глаза заметил, что Володя поднялся из-за стола и направился к выходу из большого зала, и замолчал, выжидая, когда сам сможет покинуть стол. Договор был такой: сначала выходит Володя, не дожидаясь возлюбленного идет к иве, а через десять минут из-за стола встает уже Юра. На удачу Коневу, Гарри отвлек Уизли, рассказывая какую-то историю, а может жалуясь на учителей или на Малфоя. Юра встал из-за стола так же спокойно, как Володя десять минут назад, и покинул зал. Большая тяжелая дверь с грохотом закрылась за его спиной. В коридоре стояла полнейшая тишина, все ученики и преподаватели сейчас сидели за столами, общались и ели. Шаги Юры отскакивали от стен, заполняя барабанные перепонки. Звук сейчас, казалось, был осязаем. Протяни руку и схватишь его за хвост. Любой подозрительный шорох со стороны, сопровождался остановкой. «Не дай бог сейчас столкнуться с Филчем или миссис Норис» — думал Юра, спускаясь по ступенькам к выходу из замка. На подходе к иве Конев обернулся в последний раз, чтобы проверить нет ли за ним «хвоста», Машки с Малфоем, например. У дерева, на достаточном расстоянии, чтобы ива не зацепила его своими ветками, стоял Володя. Скрестив руки на груди, он наблюдал за приближающимся Юрой. — Прекрасно, Филча не видел? — Нет. Так где там твоя тайная нора? Вова кивнул в сторону дерева, мол, пошли, покажу. Ветки ивы безусловно представляли угрозу для волшебников, но если бы ее нельзя было обойти, то дерево бы не посадили для Римуса Люпина. Володя прекрасно знал, как не получить по лицу от дерева, наблюдал долгое время за тем, как она защищает нору, придумывал план. И сейчас без труда оказался вместе с Юркой под ивой. Осторожно пробравшись в «тайное логово» вслед за Володей, Юра замер. Это была не просто нора, а целая комната. — И такое было здесь все время? — Юра таращился на пыльные поверхности. Он провел пальцем по крышке пианино. Слой грязи осел на коже и Юрка поморщился. — Как ты узнал об этом месте? — Случайно, наткнулся на записи. Это место было создано для Римуса Люпина, оборотня, который учился в этой школе. Местные не ходят сюда, даже школьные приведения его сторонятся. Поэтому тут, я уверен на 97%, мы в надежном укрытии. Юрка протер стул, стоящий у пианино, рукой и сел на него, осторожно кладя руки на клавиши. — Интересно, оно звучит красиво? — Юра боялся надавить на клавиши, будто они могли рассыпаться в его руках грязной серой пылью. — Если да, сыграешь мне «Колыбельную»? — Сыграю. Просьба Володи сыграть ему, все же заставила Юру проверить звучание инструмента. На удивление, старое на вид пианино звучало превосходно, казалось, даже лучше того, что стояло дома у Юрки. «Чары, наверное» — подумал Конев. Староста опустился рядом с Юрой так близко, что можно было почувствовать его дыхание. Юрчка перебирал клавиши пальцами, играя до боли знакомую мелодию. Мелодию, которая приносила ему одновременно боль и счастье. — Это прекрасно, Юрочка, — Володя снова посмотрел на него полными нежности глазами, когда Юра исполнил последнюю ноту. — Ты думаешь? — Уверен, — староста прикоснулся к щеке Конева и от этого прикосновения холодных пальцев к разгоряченной коже, по телу пробежали мурашки. Юра прикрыл глаза, в ожидании поцелуя и Володя, правильно поняв его жест, накрыл его губы своими. Так могла пройти вечность. Мягкость губ Юры сводила Володю с ума, а покусанные губы Старосты сводили с ума Конева. — Давай будем жить вместе после выпуска? — чуть отстранившись, чтобы набрать воздуха, прошептал Володя. — Ты представляешь какого жить с пианистом? Постоянная музыка, она звучит всегда, с утра до вечера. — И что? Я буду приходить к тебе, садиться рядом и слушать. Я буду любить твою музыку. — А я буду любить тебя.