Успеть

Чэн устало откинулся на стул, медленно стянув галстук. Бесконечный день подошел к концу, и неприятная часть дел осталась позади, но впереди ледяной стеной страха и какой-то неотвратимости стояло чувство, что не успел. Опять. И опять вечер. То время, когда другие радостно бегут домой, чтобы провести остаток дня расслабленно, отдыхая от рабочей круговерти, и с наслаждением падают в кровать, чтобы провалиться в спасительный и расслабляющий сон, он всегда ждал этот отрезок времени с содроганием и холодным страхом. Липким, обволакивающим, врезающимся острыми иглами в вены, разгоняя кровотоком почти до панической атаки. Он почти исключив нормальный сон из жизни, надеясь на то, что организм просто не успеет сгенерировать во сне новый ужас. Завалил себя работой и заботой о брате. Тем не менее раз за разом он видел это. Убийства, несчастные случаи, все было неотвратимо, неслось как локомотив — не остановить. Просыпаясь в холодном потУ и хватаясь за телефон, чтобы в очередной раз попытаться успеть, ведь есть еще пара часов. Не успевал. И каждый раз после — выбивал внутренности боксерской груши на пол, впериваясь стеклянным взором на развороченную кожаную оболочку, листая в памяти кадры съемки с места смерти очередного знакомого или друга, которые уже так же были просто мертвой оболочкой. И каждый раз беспросветной мглой затягивало сознание того, что в следующем сне будет Тянь. Или Би. В такие моменты страх брал буквально за горло, сдавливая невидимой рукой, мешая дышать. После очередного такого приступа, он жестко нажрался в каком-то баре. Как он оказался дома, в своей кровати, он не помнил. Зато отлично запомнил новый сон. Последний в своей жизни. Потому что в этом сне умирал он сам. Вскочив на ноги, он осознал, что это конец. Никто не спасет. Никогда еще не успевали. За заботой о других он даже не продумал варианта, где умирает сам. Ему никогда не снились детали смерти, как узнать, где она поджидает? «Чэн. Чэн… Чэн. Тебе крышка. Чэн» Внутренний насмешливый голос издевался и подсовывал картинки несделанного, отложенного, глумился, выворачивая с корнями то, что он спрятал от всех. «Ты говорил –потОм. Ты надеялся, что будет еще время, ну и что ты теперь делать будешь, а? Закопал себя под маску заботы о других и забыл себя, откладывал сказать важное тому, по кому душа рвалась, не берег время. А теперь ты умрешь. Сдохнешь, так и не сделав важное в твоей тупой и никчемной жизни» И это будто прыжок в ледяную воду, осознание неизбежного, что утянет тебя на дно, обхватив холодными щупальцами, не позволив сделать спасительный вдох. Чэн срывается с места, не разбирая хватает первые попавшиеся в шкафу шмотки и вылетает из квартиры в предрассветный туман, что стелется по всему городу. Красиво, мать твою. Никогда не замечал этой романтической хероты, надо было оказаться на пороге Ада, чтоб увидеть Рай. Чэн горько усмехнулся странным мыслям, особенно тому, что только теперь ясно увидел чего бы истинно хотел — оказаться в такой глуши, где не ловили бы телефоны, не было бы постоянного напряжения, что скручивалось в тугую пружину, постоянной работы, забиравшей последние силы. Только палатка на берегу озера, беспрерывное перешептывание природы и Би, стоящий по другую сторону костра, который обжигает кожу горячими языками воздуха, а ледяные глаза, что смотрят прямо в душу, контрастом выбивая весь воздух из груди. Машина вылетает на шоссе и несется к нему. К тому самому, кто всегда был рядом, всегда смотрел и обжигал взглядом, только вот маска, что приросла за прошедшие годы, не давала видеть этот ледяной шторм. Удобная, твою мать, маска. Почти пустое утреннее шоссе, столбы освещения, что тускло светят через серый шлейф тумана, мелькая за окном, придают картинке сюрреалистичный вид. «Гони. Гони. Гони» приказывает внутренний голос. Чэн не понимает зачем, но слушается и гонит, попутно придумывая как он может вотпрямщас умереть. Врезаться в кого-нибудь, потерять управление, или кто-то врежется в него из-за этого чертова тумана и превышения скорости. Нахрена так рисковать? Но гонит, будто не может ослушаться этот голос. Притормаживает только на съезде к дому Би, бросает машину и бегом пересекает двор. Здесь, кажется, туман еще гуще, однако Чэн успевает выхватить взглядом темную фигуру, что крадется вдоль стены. Мысленно выматерившись на то, что в первый раз в жизни забыл захватить из бардачка ствол, он бесшумно скользит за темной фигурой. Незнакомец шустро вскрывает замок и скрывается в темноте дома. В последний момент Чэн замечает у него в руках ствол и холодеет от осознания реальной угрозы для Би. Моментально подлетев к двери, он протискивается внутрь темноты и, вжавшись в стену, пытается разглядеть хоть что-нибудь. Двинувшись вдоль стены, где обычно у Би ничего не стоИт, что можно нечаянно смахнуть и обнаружить себя, Чэн самым противным для себя образом врезается ногой во что-то тяжелое, и этот звук набатом бьет по ушам. Пиздец. Тебе пиздец. И тут происходят разом несколько событий. Свет, внезапно включенный, показывает всю безысходность ситуации для Чэна. Мужик, которого застал врасплох звук удара, повернулся и направил дуло прямо на него. От этого не убежать. Это и есть твой конец, Чэн… В момент, когда включился свет, рука у мужика дрогнула от неожиданности, и прозвучал глухой шлепок глушителя, одновременно с резким вторым хлопком. Две гильзы одновременно звякнули металлом о пол, два тела рухнули следом. Би ждал этого урода, давно его выслеживал, попутно приглядывая за боссом и, по совместительству, другом. В последнее время тот сильно сдал, круги под глазами были уже постоянны, а звонками посреди ночи своим людям пугал всех до трясучки. Потому что каждый раз те, кого он приказывал охранять, через пару часов погибали. В последний раз нажрался так, что даже не понял, кто его притащил домой. Все бредил о том, что ему снятся вещие сны. Что он боится спать и упирался, пока Би его затаскивал в постель и раздевал. Когда Чэн вырубился, Би еще какое-то время смотрел на безмятежное лицо босса и боролся с желанием поцеловать его, иррационально желая этим успокоить его кошмары. Он торопился. Была наводка, что сегодня его попытаются устранить. Нельзя было упустить такой шанс. И в момент, когда он включил свет, его как током шибануло, Чэн здесь, и его сейчас убьют. Волна паники, неконтролируемой злости, страха, заслонила разум и Би выстрелил. Но тот тоже успел сделать свой последний выстрел. На глазах Би, Чэн упал как подкошенный. Чэн чувствовал давление на груди, и уплывающее сознание хваталось за знакомый до боли голос. Такой родной, блять, голос. — Только попробуй уйти, Чэнни… я не позволю… пуля не задела сердце…терпи, идиот… смотри на меня, Чэн! Видимо, и для Би нужно было подойти к вратам Ада, чтобы признать, что твой Рай был с тобой все это время. Такой же упрямый, как и он сам. И он его защитит. Он успел.