Такой обычный праздник Весны

В этом году в мире смертных зима выдалась на удивление снежной и холодной, отчего сияющий на солнце покров не таял, а только увеличивался в размере. Сначала, когда первые снежинки только начали сыпаться с небес, он был похож на тонкую ажурную вуаль, небрежно наброшенную на землю, пожухлую траву и деревья, но сейчас, накануне праздника Весны, всё пространство вокруг тонуло в глубоких сугробах, которые едва ли не доходили до пояса. Передвигаться по ним было крайне сложно, а потому люди, даже невзирая на витавшую повсюду праздничную атмосферу, недовольно косились на облака и, ворча, с трудом шли в храм, чтобы помолиться, а заодно и немного отогреться. Возжигая благовония и поднося щедрые дары, они просили у Божеств, чтобы погода поскорее улучшилась, а надоевший снег сошел. Однако все эти смертные и подумать не могли, что на самом деле взывали не к тем Богам: едва ли хоть кто-то из Небесной столицы захотел бы заниматься таким незначительным вопросом. Куда надёжнее было пойти в храм наследного принца Сяньлэ и преклонить колени перед его образом. И пусть после этого мороз всё также щипал щеки и кусал за руки, но зато наутро перед домом верующих не было снега. Естественно, простые люди знали, что это «чудо» сотворил не смилостивившийся небожитель, а монах, который жил в ветхом храме. Взяв в руки старенькую деревянную лопату, он самолично расчищал сугробы, при этом не показывая и тени недовольства. Иногда мужчина был один, но чаще всего его сопровождал, а также всецело помогал, прекрасный юноша в алых одеждах. Дело в их руках спорилось, а потому, вдвоём, они всего за пару часов справлялись с работой, с которой десять взрослых мужчин наверняка провозились бы целый день. Стоит ли удивляться, что местные жители были очень благодарны и всячески поддерживали монаха и его друга, принося подношений больше чем это было нужно, а иной раз жертвуя даже деньги? Сегодня же, простые в выражении своей симпатии, люди едва ли не с раннего утра посещали храм. Каждый из них, сделав поклон, возжег благовония. Сначала палочек было всего несколько штук, отчего тонкие нити ароматного дыма свободно плыли по воздуху подобно извилистым рекам, но ближе к вечеру, верующих прибавилось, и всё пространство храма вскоре утонуло в густом полупрозрачном море. Жившему здесь монаху даже пришлось открыть окна, чтобы немного проветрить помещение, иначе, одурманенные от слишком уж сильного запаха, люди наверняка бы начали жаловаться на головную боль, или же и вовсе терять сознание. К счастью, вскоре с небес крупными хлопьями начал падать снег, засыпая вновь расчищенные ранее дорожки, и деревенский люд, наскоро попрощавшись, поспешил вернуться в свои теплые дома, где их уже ждали щедро накрытые столы. В один миг, некогда переполненный и гудящий от голосов, храм внезапно опустел и погрузился в приятную, такую уютную, тишину. Она буквально ласкала слух уставшего за долгий, наполненный событиями, день Се Ляня, позволяя ему перевести дух. Небожитель давно отвык от статуса популярного Божества, а потому такой наплыв верующих стал для него настоящим испытанием. Стерев со лба пот, мужчина, втайне посмеиваясь над собой, с легкой полуулыбкой отставил в сторону метлу, которой ещё недавно сметал мокрый снег, принесенный сапогами селян, а затем поспешил закрыть окна. Тяжёлый аромат благовоний практически полностью исчез, и его сменила приятная свежесть, которую можно было ощутить только вдохнув потрескивающий от мороза воздух. Позволив себе насладиться этим, Бог Войны замер на несколько мгновений и почувствовал, как давящая на его плечи усталость медленно покидает тело. Несколько взбодрившись, наследный принц осмотрел свое жилище и покачал головой. К сожалению, у него не было времени, чтобы украсить храм красными фонариками и лентами, да и праздничный пир обещал быть весьма посредственным, но он ничего не мог с этим поделать, а потому решил не расстраиваться. В конечном итоге главными на празднике Весны были не убранство дома или изысканные блюда, а тепло и поддержка собравшейся за одним столом семьи. Стоило Се Ляню подумать об этом, как его щеки залил румянец, а взгляд темных глаз заметался туда-сюда, выдавая волнение и самую капельку смущения. Причиной подобной реакции было то, что хоть мужчина не говорил об этом вслух, но он давно считал Хуа Чэна частью своей семьи и этот Новый Год должен был стать первым, который они должны были провести вместе. Такое важное событие и… такое жалкое убранство! — Ох, если бы я мог… ха-а, впрочем, чего уж жалеть? Сам виноват, что не подумал об этом раньше. Раздосадованный, Его Высочество быстро разобрал принесенные ему подношения и поставил часть из них на стол. В этот раз удача улыбнулась Богу Войны: кто-то из селян преподнес в качестве дара большую глубокую миску, полную всё ещё горячих пельменей, иначе праздник действительно мог выйти уж слишком… бедным. Торжественно разместив её в центре и, окружив другими закусками и разносолами, Се Лянь толкнул входную дверь и, собираясь позвать Сань Лана ужинать, вышел наружу. Холодное зимнее солнце уже скрылось за горизонтом, уступая свое место звёздам, но вот луны так и не было видно, что, впрочем, не удивительно: она закончила свой полный цикл, и новолуние свидетельствовало о том, что праздник Весны наконец наступил! Вдалеке уже слышался громкий смех и треск петард, а холодный ветер приносил с собой едва уловимые отголоски запахов пороха и еды. Такая мирная и радостная атмосфера поневоле заставляла наследного принца расслабиться, напоминая о тех временах, когда его родители были живы, а государство Сяньлэ ещё не пало. Отец и Матушка как могли, баловали юношу, одаривая редким оружием и сладостями, а верные друзья были рядом, позволяя ему и дальше оставаться безработным и наивным. С тех пор многое изменилось, но, к счастью, теперь Се Лянь больше не чувствовал боль утрат, напротив, он мог с нежной грустью и светлой тоской вспоминать как пил с близкими сладкое подогретое на огне вино и любовался распускающимися в небе огненными цветами фейерверков. Этот поистине бесценный дар, ему преподнесло время, которое с каждым днем, годом, столетием медленно залечивало раны мужчины, но, если говорить начистоту, то немаловажную роль сыграл и тот факт, что Бог Войны больше не был один. Хуа Чэн, появившись в его жизни, мастерски стирал все плохие воспоминания, заменяя их чем-то радостным и светлым. Даже сейчас, стоило небожителю загрустить, как Собиратель цветов собственной персоной ворвался в его мысли и, прогнав призраки прошлого, с нежной улыбкой шепнул «гэгэ». Сам того не осознавая, Се Лянь поднял руку и накрыл ладонью кольцо, которое, качаясь на тонкой цепочке, «гладило» его кожу под белыми монашескими одеждами. Всегда чуть прохладное, оно не впитывало тепло тела, но при всем при этом тонкий бриллиантовый ободок был тем, что согревало душу Бога Войны, наполняя её любовью. Сердце наследного принца быстро забилось в груди, и он, желая как можно скорее увидеть и обнять Князя демонов, принялся осматриваться по сторонам. Вот только темнота и медленно падающие на землю крупные хлопья снега, усложняли задачу, будто нарочно пряча Собирателя цветов. Около часа назад тот ушел, чтобы почистить дорожку ведущую к храму, но по какой-то причине он до сих пор не вернулся. Это показалось Богу Войны крайне странным, и он, стряхнув с волос снежинки, зашагал вперёд, надеясь, что Хуа Чэн был где-то неподалеку. Однако, когда Се Лянь добраться до спуска с холма, он не увидел возлюбленного, а только воткнутую в сугроб деревянную лопату. Мужчина очень хорошо знал её, ведь за эту долгую и холодную зиму она стала его верной подругой в борьбе со снегом. Почему же князь демонов оставил её тут? Неужели что-то случилось, и он вынужден был срочно уйти? Помнится, ранее уже происходило нечто подобное, но Собиратель цветов всегда находил время, чтобы сказать ему пару слов и попрощаться… Не мог же кто-то напасть на него? Верно? Как бы то ни было, Его Высочество не мог найти ответы на все эти вопросы, а потому просто подошел и вытащил полезный инвентарь из сугроба, чтобы забрать с собой. Сжав черенок пальцами, он быстро бросил взгляд на свежий белоснежный покров, но не заметил следов, свидетельствующих о сражении… он вообще не увидел ничего! Чувствуя как малую долю облегчения, так и возросшую тревогу, Се Лянь, уже без улыбки на лице, медленно обвел взглядом заснеженный пейзаж, надеясь обнаружить хоть одну подсказку, которая помогла бы понять, что произошло, но видимо удача уже отвернулась от него, пряча свой прекрасный лик. Хуа Чэн исчез. Серьёзно раздумывая о том, что в первую очередь стоило посетить Призрачный город, наследный принц развернулся и собирался было отправится на поиски возлюбленного, но тут до его ушей донесся звук. Он был очень тихим, вот только слух Бога Войны был куда острее, чем у обычного человека: мужчина смог с лёгкостью определить не только направление откуда он раздался, но и понять, что это кто-то весьма искусно крался, скрываясь в ночи. Не отпуская лопату, Се Лянь, едва касаясь ногами земли, помчался вперёд, намереваясь поймать незваного гостя, вот только, когда мужчина наконец увидел его, то удивленно замер. Тем, кто бесшумно шёл по снегу, оказался никто иной, как потерявшийся Сань Лан! Однако далеко не это поразило наследного принца, а то, чем занимался демон. Хозяин Призрачного города, знаменитый Градоначальник Хуа, а также внушающий ужас всем в Небесной столице Собиратель цветов под кровавым дождём с мягкой полуулыбкой на тонких губах… лепил снеговика! Лопата вывалилась из рук Се Ляня и с тихим стуком упала на землю. Этот звук и привлек внимание величайшего бедствия. Резко подняв голову, он с хищным прищуром посмотрел на того, кто посмел его побеспокоить, явно не намереваясь оставлять в живых, но стоило князю демонов понять, что это был Се Лянь, как взгляд тут же утратил любой намек на кровожадность, и откуда ни возьмись появился целый рой из серебряных бабочек. — Гэгэ?! — Стремительно выпрямившись, мужчина ловко скрыл за своей широкой спиной снежную скульптуру и, смутившись, тихо рассмеялся. — Это-о… Разве ты не был занят в храме? Брови небожителя приподнялись вверх, а губы сошлись в тонкую линию, но при всем при этом, мужчина не выглядел разъяренным… нет, он с трудом сдерживал рвущийся наружу хохот. Сначала Бог Войны смеялся над собой и своими пустыми страхами, но потом очередь дошла и до Хуа Чэна. В данный момент грозный князь демонов выглядел как провинившийся ученик, который сбежал с занятий и был пойман строгим учителем. Смущение, стыд и вина преобразили его красивое лицо, стирая с него печать прожитых лет и обнажая совсем ещё юную душу. Это зрелище было поистине прекрасно, а потому Се Лянь захотел насладиться им чуточку дольше. — Да, я как раз… кхм… приготовил праздничный ужин и пошёл искать тебя. Кстати, Сань Лан, а что ты там прячешь? Сцепив руки за спиной, Его Высочество отклонился влево, намереваясь получше рассмотреть гору снега, спрятанную демоном, но, о неожиданность, тот разгадал его манёвр и принял соответствующие меры. Звеня цепочками на сапогах, Собиратель цветов повторил движения Се Ляня, при этом улыбаясь всё шире и шире. — Гэгэ, разве могу я что-то от тебя прятать? Это так… шалости. Не стоит обращать на подобное внимание. Давай лучше поскорее вернемся, а то снаружи очень холодно. Небожитель согласно кивнул и даже потёр свои изящные, всё ещё несущие на себе следы жаркого летнего солнца, руки, будто мороз действительно приносил ему дискомфорт. Однако, невзирая на то, что они пришли к согласию, никто из мужчин так и не сдвинулся с места. — Гэгэ? — Сань Лан? Выражение лица князя демонов было действительно забавным. Он, вероятно, изо всех сил искал выход из сложившейся ситуации, но никак не мог его обнаружить. Вот только в тот момент, когда величайшее бедствие уже хотело было сдаться и отступить в сторону, его внезапно остановил наследный принц. Подняв голову, он взглянул на тёмное небо, сплошь усеянное сияющими в неярком свете от крыльев бабочек, снежинками, и тихо хмыкнул. — Хоть сейчас и холодно, но посмотри как красиво. Давай ещё немного побудем тут, ладно? Не дожидаясь ответа, Бог Войны с тихим вздохом присел на корточки и зачерпнул в ладони снег. Слепив небольшой ком, мужчина, памятуя об играх в детстве, принялся неуверенно катать его по земле, отчего тот очень быстро увеличился в размере. — Знаешь, когда я был ребёнком, мне очень нравилось наблюдать за тем как шёл снег. На вид он был таким белым и мягким, что просто не верилось в такое чудо. Какое-то время, я даже думал, что с неба сыпались перья… Ха-ха, глупо, правда? Представь, каким же было моё удивление, когда я увидел как слуги украдкой лепили из этого «птичьего» пуха снеговиков? Конечно же, я тоже захотел поиграть, но… Притихший Собиратель цветов внимательно слушал Его Высочество. Последний редко говорил о прошлом, но Хуа Чэну всегда хотелось узнать побольше о том отрезке жизни любимого человека, который он не видел. На какой-то момент он даже позволил себе немного пофантазировать, представляя такого знакомого и сильного Се Ляня в виде малыша. Наверняка, всеми оберегаемый наследный принц был очень милым и красивым ребёнком, похожим на фарфоровую куклу с большими озорными глазами и очаровательной улыбкой. Едва ли кто-то был в состоянии устоять перед его очарованием, так по какой причине он не мог заниматься тем чем хотелось? Прочитав во взгляде Князя демонов невысказанный вопрос, Его Высочество улыбнулся и решил всё-таки ответить на него: — В год, когда мне исполнилось шесть, на праздник Весны так же как и сегодня выпал снег. Я тайком от слуг и наставников выбежал в сад и долго гулял… а потом слег с сильной лихорадкой. — губы небожителя дрогнули, а в глазах замелькали неясные тени. — Этот случай очень встревожил матушку и разозлил отца. Она не отходила от моей постели и собственными руками поила лекарствами, а он… он приказал избить палками всех тех, по чьей вине здоровью наследного принца был нанесен вред. Ха, холод наказать он не мог, а вот людей вполне. С тех пор я никогда больше не прикасался к снегу сам. Стоило мужчине закончить свой рассказ, как он неожиданно понял, что такие истории совершенно не подходили под праздничную атмосферу и, подняв голову, поспешил исправиться: — Но это не плохо. Лет до одиннадцати всё делали слуги, а потом, как говорил отец, у меня начался «трудный возраст», и я уже никого не слушал, но и снеговиков лепить не хотел. Вот такая ирония. Сань Лан, а ты как проводил время на празднике Весны? Уверен, намного интереснее чем я. — Нет… Бросив одно единственное слово, демон замолчал. Он не хотел говорить любимому человеку о том, что каждый Новый год был для него совсем не праздником, а событием наполненным болью, страхом и чувством собственного бессилия. Давным-давно, когда в жизни маленького Хуна ещё не было смысла, он предпочитал большую часть времени бродить по улицам и либо возвращаться домой очень поздно, либо вообще ночевал на улице, забившись в угол с дрожащими от холода бродячими собаками. Забавно, что псы никогда не рычали на ребёнка, вероятно принимая его за такое же ничтожное создание, коими являлись и они сами. Осознание этого только сильнее угнетало мальчишку, вынуждая сделать тот шаг, который в итоге стал для него настоящим спасением. Если бы не постоянные побои, брезгливость, за которыми прятались страх и потоки ненависти, лившиеся на маленького Хун-Хуна со всех сторон, то он никогда бы не решил спрыгнуть со стены, а если бы он этого не сделал, то его не спас бы Его Высочество наследный принц Сяньлэ. В итоге тот ребёнок, который практически с самого рождения был мёртв внутри, внезапно ожил, лишь раз заглянув в добрые и такие ласковые глаза юноши, поймавшего его на руки. С этого момента, Хун уже не шатался улицам и не чувствовал зависти при взгляде на детей, которым повезло чуточку больше чем ему. Каждый праздник Весны, он первым же делом бежал в храм Бога Войны в короне из цветов и возносил ему молитвы. Ребёнок никогда ничего не просил и лишь горячо благодарил за жизнь, которую небожитель ему вернул. Фраза «Если не знаешь, ради чего жить, живи хотя бы ради меня…» въелась в его кости, плоть и саму душу, подталкивая стать на путь, который привёл к тому, что ненавидимый всеми урод-Хун исчез, а его место занял кто-то другой. Вначале это был верный молодой солдат, мечтавший служить наследному принцу и умереть за него… что собственно он и сделал. Стрелы прервали его смертную жизнь, но сам юноша был с этим не согласен, и после этого Хун стал уже блуждающим огоньком. Он повсюду следовал за Его Высочеством, бессильно наблюдая за тем, как тот терпел лишения и мучился. Стоит ли говорить, что духу в этот момент было не до развлечений или празднеств? Когда же немногим позже он принес себя в жертву, намереваясь ценой весьма сомнительного существования отплатить дорогому человеку за добро, это неожиданно не стало концом, а наоборот помогло безымянному ничтожеству наконец стать тем, кем он был сейчас — Собирателем цветов под кровавым дождём. Однако, обретя силу и мощь, демон неожиданно потерял нечто очень важное, а именно того, кого с их помощью он мог защитить. Брошенный и презираемый всеми, Се Лянь скитался по миру собирая мусор, а Хуа Чэн, мечтая о встрече и надеясь, что непредсказуемые ветры судьбы, подтолкнут наследного принца прямо к его порогу, ежегодно, на праздник Весны, велел своим подданным пышно украшать Призрачный город и выставлять на улицы угощения, чтобы каждый прохожий, будь он человеком, демоном, или же изгнанным небожителем, мог попробовать их и утолить голод. Однако Его Высочеству не везло: за восемьсот лет он так ни разу и не посетил обитель князя демонов, но даже неприятности, сыплющиеся на Бога Войны подобно снегу в метель, не могли преодолеть поистине ужасающую удачу Собирателя цветов. Нагло насмехаясь над судьбой, она не только позволила мужчинам встретиться, но и, «вступив в сговор» с невезением наследного принца, обеспечила им множество возможностей, чтобы сблизиться и раскрыть сердца навстречу друг другу. Хуа Чэн был искренне благодарен ей за это, хоть и понимал, что ничего и никогда не давалось ему просто так. Всё детство и юность, а также часть существования, которое он провел будучи духом, были сущим адом, но именно эти муки и страдания стали той бездонной ямой, что в будущем стремилась заполнить удача. Всё в мире прибывало в равновесии, и на инь всегда найдётся ян…. — Сань Лан? Вырванный из потока внезапно нахлынувших чувств и воспоминаний, Хуа Чэн озадаченно моргнул и увидел прямо перед собой лицо Се Ляня. Последний стоял очень близко к нему, отчего тёплый влажный пар, который с каждым выдохом небожителя клубился в потрескивающем от мороза воздухе, мягко коснулся подбородка и щёк демона. — Гэгэ? Что случилось? — Ты застыл и не отвечал, когда я тебя звал. Как ты себя чувствуешь? Не дожидаясь ответа Се Лянь протянул руку и коснулся холодного и влажного лба мужчины. Практически сразу его брови сошлись на переносице, выдавая беспокойство, что несомненно порадовало одного демона. С лёгкой улыбкой на губах, Собиратель цветов поймал запястье Наследного принца и слегка погладил его, чувствуя как под пальцами быстро и сильно билось чужое сердце. — Прости, что напугал. Всё хорошо, просто немного задумался. — Отстранив кисть от своей головы, Хуа Чэн мягко поцеловал пальцы Его Высочества, а затем, сменяя тему, добавил: — Так получается, ты никогда сам не лепил снеговиков? Может исправим это? Отпустив мужчину, Хуа Чэн уже позабыв про своё смущение, спокойно отошёл от снежной скульптуры, которую ранее старался спрятать и, склонившись, зачерпнул горсть снега. Однако, не успел он сделать хоть что-то, как Се Лянь, густо покраснев, указал куда-то в сторону. — Я вроде как уже… сделал… Повернув голову в указанном направлении, Князь демонов увидел неподалеку кривенький и местами покосившийся сугроб. Высотой в несколько чи, он гордо возвышался над белоснежным покровом и взирал на мир одним черным камушком-глазом. Собственно по нему Хуа Чэн и понял, что… или точнее кого Се Лянь лепил. — Гэгэ, это…? — Кхм… ну, ты сделал такую замечательную скульптуру, что она ничуть не уступает тем, которые я видел в пещере Десяти тысяч Богов, вот я и подумал, что… неплохо было бы и мне попробовать. Прости Сань Лан, я… подожди, ты что плачешь? Се Лянь вздрогнул и даже потёр глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось, но действительно в данный момент по щекам Хуа Чэна катились слезы. Хоть мужчина быстро вытирал их, но, тем не менее, он не мог утаить от любимого человека сей факт. В обычное время, Собиратель цветов отреагировал бы куда спокойнее, но в данный момент его душа была растревожена воспоминаниями, а потому особенно уязвима. Столкнись мужчина с ненавистью или болью, то не придал бы этому большого значения, так как успел привыкнуть к ним, но вот такие мелочи, вроде участия, ласки или проявления любви, били в цель, заставляя того маленького и несчастного уродца Хун-Хуна поднять заплаканное лицо и протянуть руки в надежде на то, что, возможно, кто-то захочет его обнять. Это неимоверно раздражало уверенного в себе Хуа Чэна, но он ничего не мог сделать. Если бы жалкий мальчишка был всего лишь частью его тела, то величайшее бедствие без жалости отсек бы свою плоть, искореняя все те чувства презираемые им, но, к несчастью, оторвать кусок от души было невозможно. Оставалось просто смириться. Грубые от тяжёлой работы, но при этом очень ласковые руки обвились вокруг талии князя демонов, и тот неожиданно оказался прижат к широкой, пышущей жаром, груди. — Сань Лан… это настолько ужасно? Не удержавшись, всё ещё безмолвно плачущий князь демонов громко рассмеялся и обнял в ответ ничего не понимающего небожителя. — Это настолько прекрасно, что я не смог сдержать своего восхищения. Спасибо тебе, гэгэ… Однако Се Лянь не поверил его словам. Вновь покосившись на своё первое творение, которое так восхвалял Собиратель цветов, он только тяжело вздохнул и поспешил перевести взгляд левее, туда, где сияя под звёздным светом стоял другой снеговик. Хотя, если говорить серьёзно, то у мужчины просто язык не поворачивается назвать нечто подобное таким простым словом: то что сделал Хуа Чэн своими руками было самым настоящим произведением искусства! Ранее, когда Бог Войны только пришёл сюда, он сразу понял, чей образ воплотил возлюбленный играя со снегом, но он и не подозревал с какой поразительной точностью у него это получилось! Прямо сейчас на Се Ляня «смотрела» его собственная копия. Всё, начиная от роста, пропорций тела и заканчивая выражением лица идеально соответствовало оригиналу и если бы полное отсутствие красок не указывало на истинную природу скульптуры, то на краткий миг вполне можно было поверить, что перед ним стоял живой человек. Восхищенно ахнув, небожитель вновь посмотрел на своего снеговика, и тот теперь показался ему ещё более уродливым. Как назло, именно в этот момент под скептическим взглядом наследного принца, от «Хуа Чэна» отвалилась рука-веточка и упала. Се Лянь не знал что сказать, а потому просто поджал губы. В это же время Собиратель цветов тихо рассмеялся, а затем подошёл к неказистому себе и с очень нежной и доброй улыбкой вернул потерянную конечность на место. — Не переживай, Хуа-Эр, со мной тоже такое случалось. Как видишь сейчас мои руки на месте. Не выдержав наследный принц улыбнулся и, позволив бушующей в сердце любви отразиться в его темных глазах, спросил: — Хуа-Эр? — Да, разве не похож? Я вот вижу в нем себя. Гэгэ ты хорошо постарался, только вот… Собиратель цветов выпрямился и, задумчиво потерев тонкими, будто высеченными из куска белоснежного льда, пальцами, подбородок, затих. Он снова и снова смотрел на своего слишком уж непохожего клона и хмурился, будто видел то, что ему не нравилось. Странное чувство появилось в груди Се Ляня, но он, подавив это легкое недовольство, подошел к князю демонов ближе. Он знал, что его «скульптура» была ужасна и прямо сейчас, Бог Войны, как никогда, хотел разрушить её и больше никогда не прикасаться к снегу. Наверное, этот порыв был тем ещё ребячеством, но наследный принц мог вполне счастливо жить без подобных забав, однако, он никогда не смог бы улыбаться, если бы разочаровал любимого человека. Протянув руку, Се Лянь хотел было оторвать без того короткую жизнь неказистого создания, но его внезапно остановили слова князя демонов: — Гэгэ, тебе не кажется, что он выглядит очень одиноким? Брови мужчины удивленно поднялись, и он повернул голову, чтобы посмотреть на Хуа Чэна. Последний, лукаво сияя единственным глазом, улыбался. В этот момент небожитель понял, что хитрец совершенно точно знал о его мыслях и нарочно поддразнивал. Это могло бы разозлить кого угодно, но Его Высочество только покачал головой и, убрав руку, решил подыграть. — Одиноким? И что же нам сделать, чтобы исправить это? Может слепим ему друзей? — Ему не нужны друзья. К тому же уже действительно поздно, и если мы не хотим провести праздник Весны здесь, то нужно поторопиться… О, кажется я придумал! С воодушевленным видом Хуа Чэн вновь нагнутся и осторожно поднял снеговика. Внимательно следя за тем, чтобы ничего не отвалилось, он сделал несколько шагов влево и поставил его рядом с прекрасной скульптурой, изображавшей Се Ляня. — Теперь ему точно не будет скучно. Даже более того… гэгэ, посмотри, он так широко улыбается и этот взгляд ясно говорит, что моя копия очарована и влюблена. Как думаешь, Хуа-Эру ответят взаимностью? Повернув голову, Собиратель цветов посмотрел на небожителя, с нетерпением ожидая его реакции. И конечно же, наследный принц его не разочаровал! Ни на миг не разрывая зрительный контакт, тот, густо покраснев, протянул руку и поймав ледяную ладонь возлюбленного, переплёл их пальцы вместе, образуя своеобразный замок. — Сань Лан, зачем гадать? Стоит просто оставить их вдвоём и пусть решают этот вопрос самостоятельно. Пойдём в храм, там наверное уже остыли пельмешки… Согласно хмыкнув, Князь демонов едва заметно двинул пальцами, отчего сверкающий в безлунной ночи рой серебряных бабочек будто растворился в воздухе, а затем подхватил Се Ляня на руки. Бережно удерживая свою притихшую драгоценную ношу, он быстро направился назад, уверенно ступая по снегу. В первое мгновение, наследный принц слегка растерялся, в конце концов будучи Богом Войны, это он должен был носить кого-то на руках, а не наоборот, но стоило ему из-под полуприкрытых ресниц взглянуть на красивое лицо Хуа Чэна, как он тут же расслабился, позволяя себе во всех смыслах положиться на другого человека. Обвив руками шею демона и прижавшись к нему посильнее, небожитель с удовольствием вдохнул необычный, свойственный только градоначальнику Хуа, запах. Да, как ни странно, но казалось на самом воплощении Собирателя цветов отпечатался след Призрачного города, ведь даже в аромате тела мужчины улавливались нотки, которые можно было встретить только в его вотчине. Вот и сейчас, оказавшись посреди заснеженного пейзажа, Се Ляню стоило просто прикрыть глаза, как он тут же переносится на залитые алым светом улочки и полной грудью вдыхал странную, даже несколько экзотическую смесь запахов. Странно, но это действовало на наследного принца так же согревающе, как если бы он выпил большую чашу с горячим супом или же бульоном, щедро сдобренным острым перцем. Невольно растворившись в этих очень приятных ощущениях, Его Высочество улыбнулся и зарылся лицом в изгиб шеи любимого человека, мгновенно заставляя того затрепетать и едва не растерять свою уверенность. К счастью для Хуа Чэна, вокруг было темно, так что даже если бы Бог Войны и открыл глаза, то он совершенно точно не заметил бы едва различимого румянца на скулах. Некоторое время мужчины шли молча, но при этом ни один из них не чувствовал неловкости. Напротив, в данный момент они оба наслаждались близостью друг к другу, а слова… они бы просто мешали. Вот только когда вдалеке показался храм, Се Лянь внезапно кое-кто вспомнил и, вцепившись в одежды князя демонов, воскликнул: — Подожди! Нам немедленно нужно вернуться! Он попытался спрыгнуть вниз и встать на ноги, но не ожидавший подобного развития событий Хуа Чэн, по-прежнему, очень крепко держал небожителя. В итоге мужчины, пошатнувшись, сошли с расчищенной тропы и рухнули прямо в сугроб. Если бы не сила и поразительная скорость Собирателя цветов, то Се Лянь совершенно точно оказался бы придавлен его телом, но извернувшись в самый последний момент, демон сам упал на спину, а Его Высочество плюхнулся сверху. Едва сдерживаясь от смеха и чувствуя при этом легкий укол вины, Се Лянь повернувшись лицом к возлюбленному, принялся с осторожно убирая снег с его шеи, бледных щёк и лба. Времени это заняло не много, а когда же мужчина закончил, то на него с весельем во взгляде посмотрел князь демонов: — Гэгэ, если ты хотел немного поиграть, то мог бы так и сказать. — Это… лопата… мы забыли её и я… эм. Наследный принц вспыхнул от смущения и, чуть привстав, внезапно обнаружил, что фактически лежит между разведенных в стороны ног Собирателя цветов, прижимаясь к нему в совсем уж двусмысленной позе. В горле мгновенно пересохло, а сам мужчина задрожал от мыслей и воспоминаний наводнивших сознание красочными образами. В один миг Богу Войны стало очень жарко, и он, задыхаясь, пробормотал: — Сань Лан… там… Не обращая внимание на слова любимого, Хуа Чэн поймал холодными пальцами подбородок наследного принца и, подавшись вперед, накрыл его губы своими. Этот поцелуй длился всего миг, но он так ярко смог выразить всю глубину чувств, переполняющих мужчин, что атмосфера, окружающая их заметно изменилась. Однако, сейчас было не время и не место для внезапно вспыхнувшей страсти, и небожитель попытался воззвать к голосу здравого разума. — Т-там лопата и… я… мгх… Сань Лан, если не заберём, то … то завтра… мгх. — Гэгэ, я куплю тебе новую. Забудь о ней. Наблюдая за тем, как Хуа Чэн снова тянется к его губам, Бог Войны сглотнул и попытался снова: — Ладно, но пельмени… они остынут и тесто… — Я куплю ещё… Ощутив пьянящую сладость поцелуя, у небожителя закружилась голова, а сердце бешено забилось в груди, отчего тот задрожал. Лаская чужой язык своим, Се Лянь тихо застонал, а по его виску, несмотря на холод, скатилась пара капель горячего пота. — Сань Лан… снег… тут холодно, не думаю, что у нас получится… — Я куплю для тебя тепло… На этой фразе очарование момента, как и его интимность оказались полностью разрушенными, и любовники сразу же пришли в себя. Переглянувшись, они ненадолго замолчали, пытаясь сдержать зудящее в груди веселье, но у них это не вышло, и вскоре из глубокого сугроба раздался их общий смех. — Сань Лан очень щедр, что я даже не знаю чем смогу отплатить за такую услугу. Несколько смущенный Хуа Чэн поднял руку и мягко погладил щеку небожителя, невольно отмечая, что она была холодной. Это совершенно не понравилось мужчине и он, встав на ноги, помог подняться и Се Ляню. — Давай поскорее вернемся домой… БАХ! БАБАХ! БАХ! БАБАХ! БАХ! Обрывая речь князя демонов, чёрное небо внезапно озарили вспышки, а громкий, рокочущий звук от взрывающихся фейерверков прокатился по округе, оглушая и пугая собак, которые тут же подняли лай. Слегка замёрзший Се Лянь поднял голову и широко распахнул глаза. Он столько лет не видел подобной красоты, что всё внутри трепетало от восторга. Желая поделиться своими чувствами, он шагнул ближе к почему-то недовольному Хуа Чэну и приобнял его за талию. Однако даже это не могло унять раздражение князя демонов. На миг поджав и без того тонкие губы, мужчина едва слышно проворчал себе под нос: — Тц, ничего не могут сделать как положено! Ещё слишком рано… Вот только как бы тихо не говорил Собиратель цветов, Его Высочество отчетливо расслышал каждое слово и не смог не рассмеяться. Привстав на носочки, он прижался губами к щеке своего любимого бедствия и спросил: — Сань Лан, ты что-то сказал? Отведя хмурый взгляд от сверкающего неба, Хуа Чэн постарался скрыть свою угрюмость из-за испорченного сюрприза и предельно честно ответил: — Я всего лишь поздравил тебя с Новым Годом! — Да? Видимо из-за шума мне послышалось другое… — Отстранившись от мужчины, Се Лянь поймал его руку и потянул к храму в котором давно уже было приготовлены угощения. Да, по старой привычке, в этот раз Его Высочество даже не подумал о празднике Весны, но разве мог он считать его плохим, если рядом с ним был любимый человек, а в небе танцевали сотни тысяч разноцветных огней? Конечно же нет! Стоило мужчинам оказаться в теплом помещении, как Бог Войны тут же повернулся и с пылом приник к губам Сань Лана, даруя самый сладкий и нежный поцелуй, на который он был способен. В конечном итоге никто не обратил внимания, на то, что храм не был подобающе украшен, а к пельменям и нехитрым закускам так и не прикоснулись палочки, однако Бог Войны в короне из цветов и Собиратель цветов под кровавым дождём знали, что навсегда запомнят этот Новый Год, ведь они провели его вместе, наслаждаясь красотой и изяществом тел друг друга и вкушая сладость губ, что была куда аппетитнее, чем самые редкие блюда. *** В храме от пламени страсти было жарко и душно, но снаружи, любуясь всё ещё всплывающими фейерверками и тем, как медленно падали снежинки, безмолвно стояли две скульптуры. Одна из них, маленькая и неказистая покосилась, отчего прильнула «боком» к высокой и прекрасной, а та, в свою очередь, «прикрыла» веками из налипшего снега невидящие глаза и «улыбнулась» чуть шире, по всей видимости обрадовавшись этому.