Выйди, Миша, из шкафа

      Сам такой идиотией я никогда не занимался: снежинки на окнах, ёлка, непременно настоящая, вся в игрушках и мишуре, подарки под ней, запах чая с лимоном, нашествие цитрусовых на кухне — пережиток прежних времён. Тимур — носитель этой устаревшей заразы.       Он делал это всё не потому что хотел, а потому что ему годами выедали мозг, что так надо. Надо — чтобы праздник чувствовался, надо — чтобы красиво было, надо — чтобы здоровым быть, ведь в апельсинах столько витаминов… Надо. Тимур — одно большое «надо».       Бедный мальчик, окружённый стариками со всех сторон!       Бегал и суетился до последнего: подарки для всех купить, всем помочь, всем уделить внимание, закончить всё, что должно быть закончено, чтобы долги в новый год не тащить.       Тимур — постоянное суетливое движение.       А я. Я — его полярная противоположность. Я — элемент интерьера. Я — пролеживаю дни напролёт на полу, врастая в ковёр, пропитываюсь запахом апельсинов, залипая в потолок, с которого теперь свисают снежинки, которые мы вместе вырезали пару дней назад. Хотя держать ножницы в руках по-прежнему не комфортно, но под бдительным просмотром Петруши и Тима не так страшно.       С ними переживать декабрь оказалось очень даже приятно. Никакой больше Павлинской, никакого шампанского. Никаких долгих сборов, белых колготочек, платьиц, тугих до боли в голове косичек и каблучков. Восхищённых возгласов Деда Мороза и Снегурочки о том, какая красивая девочка ещё и умненькая, раз рассказала стишок без запинки.       Неприятная волна воспоминаний вынуждает залезть в шкаф. Хотя я стал проводить там куда меньше времени, чем раньше, порой просто необходимо нырнуть в эти прекрасные тёмные объятья.       Сейчас в шкафу другие запахи, новые. Потому что новые воспоминания и ассоциации. Я больше не вспоминаю, как меня унижали или как матушка меня бросала ради более важных мужчин в своей жизни. То есть, буквально ради всех.       В новых Тимур говорит, что если мне хочется, то могу надеть платье, самое красивое, то есть, любое. Быть собой. Наслаждаться жизнью. Наслаждаться собой.       В новых уже несколько дней под ёлкой живёт и задыхается плюшевый бегемот. Да, он цветасто и плотно запакован, так что ни с одного края не подсмотреть. Просто это очевидно, символично, дёшево — если бы это была очередная моя книга. Но это реальность, тут это мило. Новый бегемот, которого я буду холить и лелеять, как буду холить и лелеять себя. И не буду больше тыкать в него и в себя ножницами — торжественно обещаю.       В новых мы танцуем и обливаем друг друга шампанским, празднуя уже пятый дополнительный тираж к новой книге. Оба дурные и счастливые, в жопу пьяные. Голову переполняют глупые мысли, одна из которых следующую книгу написать про Тима. Какого-нибудь «Чучела» или «Похороните меня за плинтусом» не получится, и слава богу, просто будет что-то добротное, пропитанное жадной и неумелой любовью.       К слову.       Дверь открыли, только один человек мог прийти — тот, который уходил. Петруша оживился. Сквозь запахи и платья донеслись радостные вопли раздобревшего попугая: «Тимур хороший!». — Миш? Ты где?       Если не ответить, это будет лучшим ответом. Эффективнее тысячи слов. — А, понял, — замёрзший голос совсем около створок шкафа, проникает к нему, ластится, — я гирлянду купил.       Хотел было подумать, что это глупость, но потом вспомнил, что гирлянда — меньшая из глупостей, самая безвредная, самая дешёвая.       В шкаф просачиваются звуки возни: шелест тёплой куртки, мишуры, пакетов — всего. Зима вообще сама по себе очень шумная. -… Ну, Петруша, как тебе? — Тимур хороший! — Спасибо, дружок. Ты очень добрый. — Петруша хороший! Хороший! — Миш?       Да, Миша, это с тобой говорят. Сейчас ты не экстравагантный автор на конференции или интервью, что позволило бы игнорировать некоторые из неудобных вопросов. Ты — Миша Тетерин, сидящий в шкафу, потому что снова почувствовал в этом надобность.       Давай-ка, выйди из шкафа — из шкафа гирлянду не увидеть.