Глубина зовёт его

— Не может быть! — Кто это сделал?! — Ты видел? Видел?! — Позовите капитана!

***

Взгляды команды были устремлены на большую рыбацкую сеть, подвешенную над палубой. Ежедневно находясь в открытом океане, многие члены команды учились интуитивно определять, в какое время им стоит забрасывать сети в воду, чтобы выловить себе рыбу, в дальнейшем ставшую для них пропитанием. Их корабль находился в открытом океане, давно преодолевший обычную отметку «море», и находился во многих километрах от ближайшей суши. Их целью несомненно были сокровища и дальние земли, но даже если бы они вернулись без них или развернулись и поплыли назад, они бы ничего не потеряли. Призрачный корабль всегда был не только одним из самых устрашающих пиратских суден, но и самым необычным. А самое необычное было в их правилах, которые ступившие на борт новички, должны были знать и придерживаться. Эти строки, сказанные уже бывалыми членами экипажа, надолго остаются в головах у юнцов: — Запоминайте, салаги! На нашем корабле есть одно правило, которое вы должны запомнить, если не хотите в дальнейшем быть скинутыми за борт. Пока вы являетесь частью команды Призрачного корабля, вам запрещено трогать русалок. — Запрещено трогать русалок…? — Именно, русалки — не враги нам. И если вы смогли запомнить это, то должны выжечь в своем мозгу следующее: русал с кристальным хвостом — личное сокровище нашего капитана.

***

Израненное тело русала можно было увидеть в большой рыбацкой сети. Его грудь тяжело вздымалась, а сам русал, кажется, был без сознания. На белоснежной коже были видны свежие синяки и кровавые ссадины, волосы были спутаны, глаза с подрагивающими ресницами закрыты. И, возможно, всё было бы не настолько страшно, если бы не его хвост. На вытянутом, будто бы хрустальном хвосте красовалась длинная глубокая рана, кровь из которой уже успела пропитать часть сети, прижатую к ней руку и несколько водорослей. — Хрустальный хвост! — Да это же Се Лянь! — Нам конец… точно конец… — Господи боже, да где капитан?! Инь Юй! — Что за шум вы тут подняли? Спокойный голос заставил столпившихся матросов разом стихнуть, и взгляд за взглядом устремились назад. Позади них прямиком из каюты ровной походкой направлялся к ним их капитан. Руки были скрещены за спиной, взгляд направлен явно на толпу, и выражение лица его было не преисполнено довольством. Его явно оторвали от дела. Чуть следом за ним ступал его верный помощник, которого только что повторно пытались дозваться члены команды. Инь Юй направился предупреждать их капитана сразу, как взгляда его коснулся их улов. — Капитан. Тут такое дело… — в нерешительности произнес один из матросов, указывая на шатающуюся едва ли из стороны в сторону сеть. Взгляд Хуа Чэна медленно поднялся со своих подчиненных, и тотчас в его лице произошли изменения. Брови нахмурились, во взгляде можно было различить обеспокоенность, а шаг ускорился, направляясь прямо сквозь толпу. — Чего застыли? Живо опускайте сеть! — интонация, как и все движения Хуа Чэна стали жестче, отчего команда мигом будто бы вышла из ступора и засуетилась. И в этой суете Инь Юй успел добраться до веревки и отвязать её, начав медленно опускать сеть, в то время как несколько людей на взводе только добрались до неё. — Что произошло? — М-мы не знаем, мы просто выловили его… Сеть ровными концами расползлась по деревянному полу, и всё её содержимое оказалось на нём. Русал подобно мёртвому распластался на досках в окружении морских водорослей, и только сейчас, когда его тело полностью открылось для взора, можно было оценить его плачевный вид. Русал будто прошёл через тяжелую битву, о чём свидетельствовали различной толщины и формы на его предплечьях, плечах, поясе и хвосте позолоченные браслеты, надеваемые чаще всего, когда предстоит какая-то битва. Се Лянь как-то поделился с Хуа Чэном, что подобные браслеты служат не только красивым украшением. «Как правило, это служит для нас не только как красивый элемент облачения, как в основном принято считать у людей. Мы надеваем их во время сражений: это своего рода опознавательный знак, по которому мы определяем врагов и союзников. Важно обращать внимание на узоры.» «Узоры?» «Да. Возможно, для человека будет трудно найти различия, что уж говорить, они действительно похожи. Но форма узора, частота завитков и глубина — это всё опознавательные признаки, которые мы можем сразу распознать с нашим зрением. Вы же по форме определяете своих врагов? У нас то же самое, только носить форму подобную вашей нам неудобно и нет необходимости.» Хуа Чэн опустился на одно колено, желая получше рассмотреть боевое облачение русала, потянулся к его руке своей и аккуратно приподнял, когда внезапно его глаза распахнулись. Удивительно, как малейшее прикосновение стало способным пробудить его, но состояние в пробуждении оставляло желать лучшего. Русал будто бы в испуге оттолкнул от себя Хуа Чэна и попытался отползти. Се Лянь, в этом уже не сомневался никто, кто видел его хотя бы раз в жизни, был дезориентирован в пространстве и явно ещё не успел понять, где находится. Он жадно глотал воздух и задыхался из-за недостатка воды, облизывал сухие губы и глотал уже редкую слюну во рту, чтобы смочить пересохшее горло. Чёрт, как он сразу не подумал об этом. — Быстро воды! Одна команда и половина экипажа разбежалась к ближайшему хранилищу с ведрами, в которые они смогут набрать морскую воду. Хуа Чэн, до этого стоявший немного в стороне, так как его оттолкнули, снова приблизился и присел на одно колено, медленно протянув руку к русалу. — Гэгэ… Гэгэ, посмотри на меня, это я, — Се Лянь поднял на него расфокусированный взгляд. Знакомый голос привлёк внимание и заставил немного успокоиться, но сейчас он не мог прийти полностью в себя с такими ранениями и практически обезвоживанием. Солнце на редкость сегодня было безжалостным. Он поставил перед собой руки, опираясь на них, и опустил голову, тяжело дыша. Он уже не пытался оттолкнуть или принять какие-то попытки, чтобы отползти, но скорее всего это из-за недостатка сил. Се Лянь был не из тех, кто так просто отступал. Внезапно, с позволения капитана, ему на голову вылилось ведро воды, что заставило его вздрогнуть и резко вздёрнуть голову. Язык снова прошёлся по смоченным от попавшей на них воды губам и дыхание участилось. Следующее ведро также вылилось прямо на Се Ляня, и потребовалось еще несколько таких ведер, чтобы русал немного пришёл в себя. Когда это было видно, то Инь Юй остановил подачу вёдер жестом руки. — Гэгэ? — Сань Лан…? — голос звучал хрипло и слабо, но взгляд был уже более ясным, чем при его внезапном пробуждении. Глаза Се Ляня смотрели неотрывно на капитана корабля, будто стараясь понять, действительно ли это был он. Отчасти так и было — его глазам нужно было время, чтобы сфокусироваться, ему даже пришлось прищуриться. — Сань Лан! — Где мы? Сань Лан, где мы? — второпях проговорил Се Лянь, поддаваясь вперед и чуть не падая на грудь, но успевая схватиться за подставленную ему руку. Он все ещё тяжело дышал, а передвижение по деревянному покрытию в его форме было слишком затруднительным. Хуа Чэн помог ему приподняться, придержал, чтобы у русала была возможность оглядеться, и одного его взгляда на воду хватило, чтобы и без того бледное лицо побледнело ещё сильнее. — Вам нельзя плыть дальше! Прикажи им сбросить якорь! — Почему нельзя, гэгэ? — Потому что… если вы проплывете ещё хоть несколько километров, то потонете! — Се Лянь пускай и звучал очень обеспокоено, но взгляд его был как никогда серьёзным, а хватка при словах на руке Хуа Чэна только стала сильнее. Израненный и не являющийся человеком, после своих слов он вызвал негодование и недоверие среди юных членов команды. Однако тех, кто состоит здесь уже давно, это заставило нахмуриться и в ожидании уставиться на своего капитана. А у капитана никогда не было причин сомневаться в нём. — Сбросить якорь и убрать паруса!

***

— Я не могу принять человеческую форму, пока у меня рана на хвосте. — Я не смогу зашить его рану, пока он не примет человеческую форму. Обычное парирование фраз, сказано чуть больше, чем дозволено, но атмосфера таким образом смогла немного разрядиться. Инь Юю ничего не будет за сказанное в ответ на слова русала, особенно в случае, когда его слова являлись фактом, перед которым он их и поставил. Они втроем: Се Лянь, Хуа Чэн и Инь Юй находились в личной каюте капитана, и Се Ляня расположили прямо на рабочем столе. До этого заваленный немногочисленным количеством бумаги он опустел сразу, как Хуа Чэн занес Се Ляня в каюту, начав служить им неким подобием операционного стола. Инь Юй отложил погнутую иглу в сторону и вернулся к смене тряпок, с помощью которых они затыкали рану на хвосте в попытке остановить кровь. Хвосты русалок всегда считались очень крепкими и мощными, и сейчас они в очередной раз могли в этом убедиться, когда на их глазах несколько игл в руке Инь Юя просто согнулись, пока он попытался прошить ему рану. Се Лянь даже глазом не повел, а следа от игл и в помине не было. — Прошу простить, капитан, но тут я бессилен, — Инь Юй хотел было поклониться, но был остановлен жестом руки Хуа Чэна. Естественно, он понимает, что Инь Юй тут бессилен, и извиняться ему нету смысла. — Гэгэ. Се Лянь поднял голову и встретился взглядом с Хуа Чэном. Он знал, что собирается спросить у него пират, поэтому не стал медлить с ответом — Моей ране необязательно затягиваться полностью, просто ранение слишком глубокое… — Тогда есть ли другие способы? — русал после вопроса задумался, опустил свою голову и замычал себе под нос. В какой-то момент его голова опустилась настолько, что оказалась в опасной близости от поставленного рядом с ним таза с водой на случай, если ему снова станет хуже. В соседней комнате стоит уже приготовленное корыто с водой для Се Ляня, но сейчас они попросту не могут им воспользоваться, так как сначала им надо избавиться от раны. — Есть один способ, но… — Но? — Он опасен. — Почему? В ответ на заданный вопрос в каюте повисла тишина. Хуа Чэн видел, как руки Се Ляня сжались в кулаки, и если бы сейчас было видно его голову, что скрыта за длинными волосами, он не сомневается в том, что его губы были бы плотно сжаты. — Тогда, раз гэгэ не хочет говорить первым, могу ли я выдвинуть предположение? — ответом ему послужил кивок и едва слышимое «можешь». — Поцелуй сирены? * И если до этого тишина казалась полной, то после сказанного она стала будто гробовой. Создавалось ощущение, что комнатушку полностью изолировали от этого мира, не было слышно даже шума, создаваемого волнами за пределами корабля. — Инь Юй, выйди, — Хуа Чэн переглянулся со своей правой рукой, и тот кивнул. Только перед тем, как покинуть каюту и оставить своего капитана наедине с раненным русалом, Инь Юй сменил тряпку на хвосте, которой они успешно зажимали ему рану. А как только дверь за помощником закрылась, то капитан пересёк оставшееся расстояние между ним и столом, остановившись напротив головы русала. Он вздохнул, потянулся рукой и коснулся его головы. Волосы Се Ляня были еще мокрыми, потребуется позже время, чтобы они просохли. Но на солнце и в его человеческом обличии с этим не возникнет проблем. — Гэгэ, посмотри на меня. У нас не так много времени, — голова русала поднялась, и они встретились взглядами. Один был решительным, а второй так и твердил об упрямстве. — Это опасно, Сань Лан… Я не хочу навредить тебе… — рука Се Ляня коснулась руки на его голове и сомкнулась на запястье. Опустил её вниз и взял за руку, сжав её. Се Лянь понимает, что вероятно других вариантов сейчас нет, потому что забрать его к себе на глубину и вылечить никто не сможет, а спустись он сам — едва ли доплывёт. Ему и сейчас уже тяжеловато просто так сидеть. На какое-то время между ними воцарилось молчание. Хуа Чэн о чём-то задумался, взгляд его был направлен прямо на Се Ляня. Но длилось это недолго — Хуа Чэн окликнул русала, чтобы тот поднял к нему голову. — Прости меня заранее, гэгэ, — эти слова стали последними перед тем, как он поддался вперед и накрыл губы Се Ляня своими. Русал застыл. Он не успел понять, что собрался делать капитан. Сердце русала забилось сильнее, когда капитан целовал его. И в этом поцелуе он чувствовал огромную жизненную энергию, которую так и хотелось забрать себе и насытиться ею. А сидя с такой раной на хвосте, он просто не смог противиться этому желанию. Руки Се Ляня коснулись чужих щёк, слегка сжимая их и придвигаясь ближе. Их поцелуй был мягким и ненавязчивым, чтобы с меньшей вероятностью спугнуть Се Ляня. Но сейчас русал сам стал действовать, целовать настойчивее. Бьющая жизнь в крепком человеческом теле ощущалась просто замечательно, но тем, кто обладал плохим самоконтролем, было бы сложно насытиться ею — хотелось бы забирать от человека больше и больше, пока тот в конечном итоге не упадет замертво. Се Лянь не мог позволить себе подобного: все-таки Хуа Чэн очень дорогой ему человек, и он будет брать только столько, чтобы ему хватило на регенерацию. Всё это происходило около минуты, и только стоило Се Ляню заставить себя отстраниться от Хуа Чэна, как тот задышал тяжело, будто он сейчас не целовался с ним, а с трудом отрывался от погони. — Ты в порядке? — лицо Хуа Чэна казалось бледнее обычного, глаза были опущены, а одна из его рук уже с силой сжимала край стола. Он посмотрел на русала и будто бы с неким облегчением улыбнулся. — Не беспокойся обо мне, гэгэ, главное, чтобы ты был в порядке, — после этих слов Се Лянь бросил взгляд на свой хвост, накрытый тряпкой. Он потянулся рукой, легко и без неприятного сопротивления стянул её с себя, обнаружив там вместо раны лишь плотный слой чешуи. В мыслях Се Лянь ойкнул: похоже, не совершая ничего подобного раньше, он все-таки взял от Хуа Чэна до полной регенерации себя. На его теле также больше не было видно ссадин и синяков, и пускай это было хорошо, он почувствовал укор совести. — Прости, Сань Лан, я, кажется, взял слишком много… Я не смог проконтролировать это, я… — ему не дали закончить предложение. — Гэгэ, я в порядке, тебе не стоит переживать, — улыбка Хуа Чэна подкупала, хотелось бы даже поверить в неё. Но насколько искренней она ни была, Се Лянь не слепой и видел, что он находится в крайне ослабленном состоянии. И он хотел было опять возразить, но внезапное громкое «Инь Юй!» не дало ему этого сделать. За дверью после этого послышалось чьё-то копошение, невнятное бормотание, и после дверь открылась: на пороге каюты стоял с беспристрастным выражением лица Инь Юй. За ним на удивление никого не было, палуба в их поле зрения будто и вовсе опустела. — Все прошло хорошо? — интонация Инь Юя была спокойная, она не менее сильно подкупала и в итоге Се Лянь сдался. Хорошо, раз сейчас он ничего не может сделать для Хуа Чэна, да и тот, вероятно, не позволит, то он сделает это позже. У него еще будет такая возможность, особенно, если он окажется снова в воде, за пределами корабля. — Да, подготовь одежду. Гэгэ, ты можешь перевоплотиться? — А… Да. Да, могу.

***

На палубе было тихо и спокойно. Не было никаких оживлённых споров или громких разглагольствований, коими частенько грешила команда, когда в свободное время решала чем-то занять себя. В такие моменты могло показаться, что на корабле в самом разгаре проходит какой-то праздник, и первый раз, когда Се Лянь увидел это, даже удивленно спросил у Хуа Чэна. Он тогда посмеялся, кинув, что «они так время коротают». — Гэгэ. Се Лянь обернулся. Он стоял около бортов корабля, сложив на них локти. Стоять все ещё было немного тяжело: в последний раз он был в человеческой форме около месяца назад. Его ноги еще не до конца окрепли. Но он не боялся упасть, ведь чуть позади него стоял Хуа Чэн. Пускай его лицо все ещё и было бледным, то это был максимум, что могло выдать его неспокойное состояние. Но это всё пройдет после сна, да и сам Чэн немногим ранее говорил, что чувствует себя хорошо. Се Ляню пришлось поверить. — Да, Сань Лан? — Тогда ты так и не сказал, почему мы должны были утонуть? Как видишь, сейчас мы всё ещё стоим на месте. — А, смотри, — рука Се Ляня вытянулась вперёд, и пальцы согнулись, оставив лишь указательный. Он показывал ровно вдоль корабля, но препятствий не было видно, поэтому взгляд капитана устремился к воде. — Ты правильно смотришь. Видишь, там, если присмотреться, цвет воды начинает отличаться от этого. — Да, вижу. — Это нынешняя граница, где заканчиваются мирные воды. Сейчас это уже не так важно — все успокоилось, но тогда там произошёл… небольшой конфликт между… представителями территорий, можно сказать. — И из-за этого небольшого конфликта тебя выловили с такими повреждениями? — Ну… да? Но сейчас это уже не так важно. Важно то, что если бы тогда вы выплыли за эту границу, то вас бы с большой вероятностью пробили. И пускай наша сторона не тронула бы вас, то вражеская… — Ты хочешь сказать, что ты, несмотря на свои ранения и процесс схватки, все равно поплыл предупредить нас? Се Лянь почувствовал, как со спины его талию обвивают чужие руки и заключают в объятия. Это заставило его растянуть губы в улыбке, да и почувствовать, как внутри всё потеплело от этого жеста. А потом на его плечо опустилась голова. — Да, я не мог не сделать этого. А если тебя волнует результат, то там я оставил Му Цина с Фэн Синем, так что беспокоиться было не о чем. — Му Цин, Фэн Синь? Это те двое придурошных, что мой корабль «штурмовали», когда ты сюда в первый раз попал? -А… Кхм, да… — Се Лянь неловко засмеялся. Воспоминания одно за другим стали появляться в голове, заставив чувствовать себя снова неловко. В тот раз они всё-таки оставили несколько дырок в корабле… — Ну да, с ними точно не пропадёшь, — тон Сань Лана так и сочился сарказмом. Се Ляню кажется, что при возможности они бы друг в друга молнии метали, встреться они вновь. — Кстати, Сань Лан… — М-м? — Насчёт того поцелуя… — Гэгэ, послушай, — Се Лянь замер на месте, интонация Хуа Чэна снова изменилась — стала более серьёзной, но оставалась мягкой. Во многом отличалась от той, которой он приказывает своей команде что-то делать, — если тебе снова понадобится сила для восстановления, то я готов поделиться с тобой. Если тебе это поможет, то ты можешь забрать у меня сколько угодно, хоть всю силу. Се Лянь вздохнул. Слова, сказанные его капитаном, звучали так естественно и серьёзно, что это заставило его сердце в очередной раз биться быстрее. Он верит, что Хуа Чэн в случае чего поделится своей силой. Но Се Лянь постарается этого не допустить, ведь подобный способ всё еще опасен в своём применении, а этот человек слишком ему дорог.