Fighter

Компания подростков с хохотом ворвалась в бар на углу улицы. С тех пор как им исполнилось по девятнадцать, «MIST» стал их любимым местом. Он не был особо популярен, но приглушенный свет и громкая музыка позволяли без лишних ушей обсуждать любые вопросы, а на шумные празднования очередного успешного дела никто не обращал внимания. — Ты просто дьявол, — почти задыхаясь, сказал один из парней и похлопал Хонджуна по плечу. — Они и понять не успели, что произошло, — подхватили остальные. — Будут знать, с кем не стоит связываться, — старший из них, сидящий во главе стола, схватил бутылку и поднял ее на вытянутой руке. — За очередную победу. — До дна, — звон стекла показался парням гимном победителей. — Кстати, куда делся Сонхва? Опять пропускает все веселье. — Не хочет марать руки, — насмешливо ответил Хонджун, делая очередной глоток. — И что ты с ним возишься. От него же никакой пользы. — Побольше, чем от тебя, Мин. — Эй, сколько раз я говорил не называть меня так. — А ты побей меня за это, — рыжеволосый поднялся из-за стола. — Хорошо погулять, парни, а у меня еще есть дела. Он вышел на улицу, поморщившись то ли от холодного ветра, то ли от недавнего разговора. В чем-то Мин был прав — Сонхва в последнее время практически не появлялся, а когда появлялся, всегда держался в стороне. А ведь когда-то они договорились, что вместе завоюют мир. Но, похоже, только один из них пытался воплотить эту мечту в реальность. — Послезавтра у нас опять вылазка. — Снова будете запугивать подростков? — безучастным голосом спросил брюнет, не отрываясь от учебника. — На этот раз выполняем просьбу серьезных людей. Нас попросили немного напугать их конкурентов, — Джун практически светился от гордости. — Почему мне кажется, что это плохо кончится? — Ты говорил так и в прошлый раз. — Я буду и дальше так говорить, потому что вы, похоже, не понимаете, куда лезете, — Сонхва отбросил книгу в сторону. — В итоге из-за необдуманных действий вас просто поймает полиция. И ты думаешь «серьезные люди» хоть слово скажут? — Считаешь себя самым умным? — разозлился Хонджун. — Тогда сделай так, чтобы нас не поймали. Докажи, что ты не только разговаривать умеешь. — И давно я должен тебе что-то доказывать? — брюнет замер. — Ты хоть раз попадал в неприятности, прислушавшись ко мне? — Нет, но и вечно сидеть, поджав жопу, я не хочу. Я уже не тот мелкий Джун, и не собираюсь сидеть на привязи как твоя собачка. Беспокойство на лице Сонхва сменилось на непроницаемую ледяную маску. Он почувствовал, как слова друга ворвались в грудь и начали биться о ребра, как птица, запертая в клетке. Но было слишком поздно, они уже застряли там, причиняя парню все новую боль. — Видимо я слишком часто отпускал тебя погулять с дворовыми шавками, — брюнет откинулся на спинку стула, глядя не на собеседника, а сквозь него. — Теперь ты кусаешься. — Так ты и правда возомнил себя главным, — по лицу рыжеволосого расплылась ухмылка. Он схватил Хва за воротник и притянул ближе, заставляя посмотреть в глаза. Тот никак не отреагировал. — Ты меня использовал? — Нет, я считал тебя другом, — по-прежнему без эмоций ответил Сонхва. — А вот ты, похоже, никогда мне не доверял. Ты такой же, как и остальные. Слова вырвались против воли. Парень отодвинулся и на секунду прикрыл глаза, чтобы спрятать свою уязвимость. Каждое слово Джуна словно нож оставляло глубокие раны, но ни одну из них не было видно под идеально белой рубашкой и на абсолютно безразличном лице. Именно на лицо и пришелся первый удар. Хонджун повалил парня на пол и сел сверху, удерживая его на месте. — Зря я никогда тебя не бил. Ты, похоже, совсем забыл, что меня стоит бояться. «Говоришь совсем как твой папаша», — хотел сказать Сонхва. Он знал, какой эффект произведет любое упоминание отца, и хотел причинить парню такую же сильную боль, как та, которую испытывал он сам. Парень никак не отреагировал, и это злило рыжеволосого еще больше. Он снова проехался кулаком по чужому лицу. И снова. Пока красная пелена перед глазами не исчезла. Лицо Хва было разбито, из носа и ран на губах медленно стекала кровь, но он был в сознании. Не сопротивлялся, и все так же отстраненно смотрел снизу вверх на то, как его избивает лучший друг. Несмотря на злость Хонджун так ни разу и не смог ударить в полную силу. Он поднялся на ноги и отошел на несколько шагов. «Никто не посмеет снова мной помыкать», — подумал парень, глядя на безвольную фигуру, лежащую на полу. В горле клокотала гордость. Он давно поклялся самому себе, что не позволит другим людям иметь над ним хотя бы малейшую власть. — Двенадцать потраченных впустую лет. С этого дня я не хочу называть такого, как ты, своим другом. — Верно, — сказал Сонхва после того как откашлялся. — Не будем больше врать друг другу. Не сказав ни слова Джун ушел, оставив парня наедине со своим предательством. Брюнет с трудом сел и попытался привести себя в порядок, но это было невозможно. Разбитое лицо болело почти так же сильно, как его разбитое сердце. Первый человек, которому парень поверил, оказался предателем. Променял его. И на что? В полной тишине комнаты Сонхва вдруг рассмеялся до слез. Скользя по мелким ранкам, они жгли не хуже раскаленного железа. И все-таки обида жгла сильнее. Ему хотелось, чтобы Хонджун не сдержался. Чтобы убил его собственными руками. Это было бы намного лучше, чем остаться трупом в живой оболочке. Но он уничтожил только их дружбу. Теперь Хва оставалось уничтожить свои чувства. — Ты никогда не завоюешь мир. Без меня он сожрет тебя с потрохами.