Fighter

— Надеюсь, ты за ночь успел передумать, — сказал Сан вместо приветствия, переступая порог комнаты для допросов. — Если вы о моем предложении отсосать вам, то нет, я все еще не против, — Уен облизнул пересохшие губы. Полицейский потер переносицу. Они снова возвращались ко вчерашнему разговору, из которого он вынес для себя только нестерпимый зуд в конечностях. Сан чувствовал, что прав, но отсутствие доказательств ставило его в тупик. А откровенные подкаты младшего делали ситуацию только хуже. — Послушай, — вздохнул парень. — Ты же в курсе того, что происходит в Сеуле в последнее время. Я просто хочу помочь людям, которые становятся невольными жертвами бандитских разборок. И я уже говорил обращаться ко мне на «ты». — Мне нравится соблюдать субординацию, — коп чуть не подавился, вызывая у Уена довольную ухмылку. — Я же вижу, что ты что-то знаешь. Расскажи мне, и я смогу тебе помочь. — С чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь? — удивился подросток. — Я что, забился в угол? Трясусь от страха? Или, может, сопли тут пускаю? Нахер это дерьмо. Сан мог бы поспорить, сказать, что его поведение — всего лишь маска, такая же защитная реакция, как слезы. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, при виде парня он испытывал болезненное чувство ответственности. Перед ним явно сидел человек, который многое пережил, чтобы оказаться на своем нынешнем месте. Хотелось сказать, что безвыходных ситуаций не существует. Что его еще можно спасти, если он сам того пожелает. Но парень, судя по всему, не видел своей потребности в спасении. — Тогда ты мне помоги, — Сан решил зайти с другой стороны. Уен не стал сдерживать смех. Этот коп выглядел таким милым в своих попытках достучаться. Вот только подросток не собирался упрощать ему жизнь, какие бы красивые слова не произносил этот красивый, созданный для поцелуев, рот. В первую очередь он был Джентльменом, а значит, готов был защищать банду любыми способами. — Я же, по-вашему, и сам бандит, — ответил он, качая головой, словно это была самая невозможная вещь на свете. — И как вам только гордость позволяет просить о таком. — Для меня безопасность граждан важнее гордости. Всех граждан, — сделал он ударение. — Скажи мне, чего ты хочешь? — Я уже говорил, — лениво протянул Уен. — Отсосать мне — не ответ. Уен мысленно взвизгнул от удовольствия. Он так и знал, что у парня тоже грязный язык. Это делало его еще более привлекательным в глазах школьника. Грозные взгляды и благородные доводы — ничто. Парень думал о том, как эти сильные руки ощущались бы на его бедрах. — Хотите чего-то большего, господин полицейский? Сан окинул парня внимательным взглядом. Так же, как до этого сделал Уен — с ног до головы, оценивая. Длинные черные волосы волнами падали на впалые щеки, немного закрывая темные глаза, в которых так и плясами чертики. Безвольно сложенные на столе руки в наручниках не создавали никакой иллюзии беззащитности. Парень обвел глазами линию шеи и плеч, слегка напряженных, но уверенно расправленных. Красивый. Это Сан заметил еще в переулке, несмотря на темноту. И наглый. При других обстоятельствах он и сам бы уже прижал чертенка к стене, чтобы сбить спесь. Но полицейская закалка не позволяла поддаться на откровенные провокации. — Хочу услышать от тебя правду, — вкрадчиво ответил парень, пуская в ход последнее оружие. — Не под запись. Скажи только мне. Он понимал, что ступает на скользкую почву, рискуя в любой момент оступиться. Но это была его последняя надежда добиться хоть какого-то ответа. Если парень хотел играть по таким правилам, Сан готов был поддержать его. Главное — не слишком заиграться. — Что, никаких камер и микрофонов? — кивок. — И никаких свидетелей? — снова кивок. Коп поднялся с места и открыл дверь, подзывая кого-то. — Выключи камеры и микрофоны и никого сюда не пускай, — приказал он, расслабленно присаживаясь на край стола — давал понять, что они остались наедине. — Теперь я весь во внимании. Сан уже успел поверить, что, наконец, получит такую необходимую информацию, но его ждало лишь горькое разочарование. Спустя полчаса он уже чесался от раздражения — непрошибаемость подростка превзошла все возможные ожидания. Уен просто водил его за нос, искусно отвлекая от разговора, ведь его цель лишь потянуть драгоценное время. Сорок восемь часов скоро истекут, и у них не останется другого выбора, кроме как отпустить его. А пока время есть, он планировал получить удовольствие от своей очень незаурядной компании. Но Сан, похоже, собирался идти до конца. Подросток, до этого мерявший шагами маленькую комнату, невольно попятился, когда коп начал надвигаться на него неумолимо, словно смерч. И все было хорошо, пока он не почувствовал холод стены за спиной — дальше отступать было некуда, поэтому он с вызовом вздернул подбородок. — Кажется, вы загнали меня в ловушку, мистер Чхве, — «а загнанный зверь непредсказуем». Сан напрягся, когда заметил, что чужие руки потянулись к его шее, готовый в любой момент отбить эту внезапную атаку, но подросток лишь невозмутимо ослабил тугой галстук на его шее, и это выбило из колеи даже сильнее. Тонкие пальцы ненадолго задержались возле ключиц, а потом пробежались вниз по торсу, зацепившись за ремень прежде, чем сорваться вниз. От прикосновения мышцы резко сократились, а Сан едва сдержался, чтобы не зашипеть. С этой чертовой работой он давно уже похоронил свою личную жизнь, и теперь даже такие простые действия отдавались электрическим током по телу. Хваленая полицейская выдержка начинала трещать по швам. Глаза напротив смотрели насмешливо — парень откровенно издевался и получал удовольствие от того, что у него это получается. В отчаянной попытке не допустить повторения Сан схватился за наручники, рывком поднимая руки школьника над головой и прижимая их к стене. Тот вздрогнул, от неожиданности хватая воздух ртом. Заметив, как потемнел взгляд Уена, старший понял, что только что совершил роковую ошибку. Подросток мысленно чертыхнулся, понимая, что недооценил своего противника. На него внезапно с силой обрушилось осознание того, как близко они стоят, а кончики пальцев еще покалывало от ощущения чужого тела под рубашкой. Очень, очень сексуального тела, насколько он мог судить. Хотя без этого куска ткани было бы виднее. Уен снова невольно скользнул языком по губам. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он резко подался так далеко вперед, как позволяли крепко прижатые руки. И все же этого хватило, чтобы на долю секунды их тела столкнулись, прежде чем инерция, чертовка, потянула парня обратно. Все стены, выстроенные Саном с таким упорством, с грохотом рухнули к ногам этого раздражающего парня. Поддавшись безумному, отчаянному порыву, он наклонился настолько близко, что успел почувствовать теплое дыхание брюнета, прежде чем накрыл его губы своими. Он падал. Летел вниз, словно Алиса в кроличью нору, навстречу невероятным проблемам. Эта мысль подействовала отрезвляюще — всего на несколько сантиметров, но парень отстранился, упираясь второй рукой в стену, чтобы найти хоть какую-то опору. — Твою…мать, — выдохнул он в приоткрытые от удивления губы, не открывая глаз. — Что я… Свою мысль Сан так и не закончил. По горлу будто прошлись раскаленным железом в тех местах, где губы Уена коснулись его кожи — вверх по сонной артерии, ловя удары сбитого пульса, и дальше по линии сжатой челюсти. Он хотел прекратить это. В голове отчаянно билась мысль о том, что их в любой момент могут увидеть, и тогда с карьерой можно будет попрощаться. Потерять то, к чему стремился всю сознательную жизнь, из-за какого-то пацана не входило в планы Сана. Но в ту секунду, когда он почувствовал, как чужие зубы слегка сжали тонкую кожу, затуманенный разум изо всех сил воспротивился любому здравому смыслу. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Очередной поцелуй Уена был прерван, когда полицейский с напором прижался к его губам, теряя последние крупицы самообладания. Рука, которой Сан еще секунду назад подпирал стену, сама собой оказалась на талии у младшего и поползла вверх, сминая тонкую ткань футболки — последний спасительный плот для утопающего, — пока не оказалась на тонкой шее. Между ними не осталось ни времени, ни пространства. Только чувство чужого тела бедро к бедру, тяжелое дыхание и грубые, почти отчаянные поцелуи. Уен плавился от каждого прикосновения. В его жизни не было никого, кто мог бы сравниться с этим парнем и теми чувствами, которые он вызывал в бедном школьнике, не способном вынести столько эмоций сразу. Все, чего он хотел — оказаться как можно ближе. Чувствовать, как их тела реагируют друг на друга. Все его внутренности, казалось, запихали в центрифугу и хорошенько ее раскрутили. Он чувствовал жар, пылающий в животе, и слышал отдаленный тихий стон, так похожий на его собственный. — Я ведь не шутил, — прошептал он хриплым голосом, в надежде, что Сан сам догадается, о чем речь. Судя по тому, как крепко чужая рука сжала воротник его футболки, парень понял. Он резко напрягся всем телом, отодвигаясь. Уен был готов заскулить от накатившего разочарования. Парень попытался освободить свои руки, чтобы притянуть копа назад к себе, но тот так и не ослабил хватку. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Несмотря на то, что им обоим этого не хотелось, момент был полностью упущен. К счастью для Сана и к великому сожалению школьника. Старший ослабил хватку и окончательно отстранился только тогда, когда убедился, что снова может держать себя в руках. Словно в наказание, сразу после этого раздался стук в дверь. Уен разочарованно выдохнул. — Мы больше не можем его держать без обвинений, — отчитался вошедший. Сан подождал, пока тот снова скроется за дверью и перевел взгляд на школьника. — Тебе пора, — произнес он севшим голосом, и Уен услышал совсем крошечную долю огорчения. — Не скучайте по мне слишком сильно, — подмигнул парень. — А если буду? — Тогда, — ответил он вполне серьезно, — уверен, вы сможете снова меня найти.