За час до волшебства

Этой зимой снег выпадал практически каждый день. Невозможно было выйти на улицу без шарфа и шапки. Каждый вечер прогуливаясь по набережной, я искал вдохновенье для своей новой книги. Так я говорил всем родственникам и знакомым, которые спрашивали меня зачем я выхожу из дома в метель. На самом деле я наблюдал за прохожими, за их действиями и эмоциями. А может просто не хотел возвращаться в одинокую квартирку, которая служила мне словно клеткой. Не знаю. Возможно, у меня была совсем другая причина, но думаю, что я никогда о ней не скажу вслух. Сейчас, проходя мимо маленького магазинчика, украшенного различными лампочками и игрушками, мне хотелось зайти внутрь и купить себе какую-нибудь безделушку, которую я обязательно потом выкину. Но внутри были влюбленные пары, компании друзей и родители с детьми. А я стоял один. Завидовал ли я? В этом я тоже себе никогда не признаюсь. В одну секунду, когда кто-то вышел из магазина и начал смеяться, я укутался своим полосатым шарфом и поспешил убраться оттуда. Снег падал мне на шапку, куртку и нос. Это раздражало. А ведь раньше я любил всю эту предрождественскую суету. Еще в сентябре я строил планы на рождество, а сейчас хожу туда-обратно как неприкаянный. Раздражало. Лампочки, елки, снег и глупые свитера. Зачем людям вообще это надо? Неужели они правда радуются тому, что постареют еще сильнее? Бред. Я не понимал этого, поэтому и не украшал свой дом и не покупал подарков. Разве что… Нет, эту чертову коробку я приду и сегодня же выброшу из окна. Я много работал, поэтому и в холодильнике у меня практически ничего не было. И да, двадцать четвертого декабря, я решил все-таки зайти в продуктовый, побаловав себя хлебом, десятком яиц и молоком. Жаль, что в супермаркете не продавались конфеты Jelly Belly. Помню, как еще в школе подкинул Гойлу со вкусом рвоты. Да, видя его скорченное лицо, я долго смеялся. Бродя вдоль стеллажей, я бросил что-то в корзину и хотел пойти на кассу, но вдруг мое внимание привлекли цукаты. Я их ненавидел. А он любил. Добавлял во все десерты, а мне приходилось их есть. Я стоял и смотрел в одну точку, на маленький желтый плод в прозрачной таре, который напоминал мне о нем. Почему я не прошел мимо? Уже бы давно мог идти домой. Злость, непонимание и горечь смешались во мне, и со стороны казалось, будто я вот-вот на кого-то наору. Но нет. Я вообще не любил говорить с незнакомцами, поэтому никому не представлял угрозы. Ни о чем не думая, я схватил эту дрянную тару и положил в корзину. Дома выкину вместе с подарком в окно. На кассе возрастная женщина пожелала мне счастливого рождества. А я промолчал, потому что знал, что ее слова не сбудутся. Я не хотел давать себе надежду, ведь в сказки давно не верил. Из-за метели, мне пришлось вновь накрыть свои светлые волосы зеленой шапкой и быстро пойти домой. Через пол часа я был возле двери своей квартиры. Да, я любил гулять далеко-далеко от дома, но когда ты забыл перчатки, а в руке у тебя сумка с продуктами, это, конечно, лишь минус. «Странно» - подумал я сразу же, оказавшись на своем этаже. Вроде все как обычно, но что-то точно было не так. Я встал возле двери, и мое сердце бешено заколотилось. «Неужели…?», «нет, не глупи, Малфой, ты уже давно не ребенок». Да, я подавлял в себе мысли и надежду, чтобы когда войду в квартиру, еще сильнее не разочароваться. Но в душе я знал, что он там. Почему? Не имею ни малейшего понятия. Просто знал. И все. Достав ключ и прокрутив его в замочной скважине, я понял, что дверь открыта. Мне казалось, что мое давно вновь заледеневшее сердце больше никогда не почувствует того, что я ощутил сейчас. Со страхом я распахнул дверь и не поверил глазам. Мой дом был украшен гирляндами, каждая лампочка которой, светила теплым, желтым цветом. Я любил холодный, белый оттенок, а он – нет. У меня тряслись руки, но я постарался скрыть свои эмоции, как делал всегда. Сняв пальто, шарф и шапку, я взял вновь пакет с продуктами и поспешил на кухню, по-прежнему не узнавая свою квартиру. Будучи завороженным красивым цветом лампочек, я совсем не обратил внимание, что где-то дальше приглушенно играла музыка. На стеклах висели снежинки, которые мы вырезали год назад с детьми в онкоцентре. Я провел рукой по одной, затем по второй. Такие нелепые, странные, неровные, но из-за этого красивые снежинки у нас получились. Тяжело выдохнув, я наконец-то набрался смелости и зашел на кухню, в глубине души надеясь, что не увижу его с чемоданом. Мне не хотелось расстраиваться еще сильнее или умолять его остаться. Нет. Я для него в прошлом. Как и он для меня. Я зашел на кухню и поднял взгляд. Возле плиты стоял он. Такой же маленький, светлый парнишка, который скрывал от всех, что любил готовить. А я знал это и даже гордился… Он посмотрел на меня своими небесными глазами и я резко стал закусывать внутреннюю часть щеки, надеясь, что физическая боль заглушит душевную. Вышло ли у меня? Никогда не выходило. - Найди любовь на дне бокала – сказал он мне и отвернулся, чтобы открыть бутылку вина - Эту фразу я сказал тебе при первой встрече, Эндрю. - Я ее тебе возвращаю. Он без спроса вломился в мой дом. Разворошил коробку с украшениями, а сейчас смеет так издеваться надо мной? Нет, пусть лучше уйдет, как сделал это несколько месяцев назад. - Зачем ты здесь, Эндрю? – я устало положил пакет на стол и стал разбирать его. Мне не хотелось смотреть на человека, который был в двух метрах от меня. Эндрю, знаменитый своим вспыльчивым характером, относился ко мне по-другому. Я знал все его уловки, и даже оскорбился, когда тот взял театральную паузу, чтобы сообщить мне что-то важное. Я сел на стул и поправил свои слегка отросшие белые волосы. Эндрю же, посмотрел на часы, а потом молча прошел на лоджию. Что я сделал? Пошел за ним, конечно. А что мне оставалось? Он стоял возле раскрытого окна в своем светлом свитере и смотрел куда-то вниз. Я встал рядом и продолжил нервировать его своим молчанием, зная, что тот хочет услышать от меня второй вопрос. - Через пять минут рождество – произнес он, сделав это максимально равнодушно. - Давай без твоих игр, ладно? У меня совсем нет настроения для этого. Я не хотел говорить это, но не мог по-другому. Во мне жила обида и боль, которые заняли место Эндрю в моем сердце. Он знал это и не осуждал меня. А мне в тот момент хотелось, чтобы тот показал истинные эмоции, но он продолжал держаться. Мне было все равно на это рождество. Я думал, что вот-вот скажу Эндрю выметаться из моей квартиры, но язык предательски не поворачивался. Я поправил свой зеленый в полоску свитер и только понял, что даритель этой вещи стоял передо мной. Мне стало неловко. Эндрю вдруг подошел к одному из стеллажей и вытащил оттуда какую-то изумрудного оттенка коробку. Я не мог поверить глазам. Как долго она там лежала? Почему я ее не видел? А может, я был занят своим романом, где выплеснул всю боль, которую причинил мне этот светловолосый парень. - Ты знаешь, я не умею выбирать все это, поэтому пришлось посоветоваться с Нилом и Аароном. Мне не хотелось раскрывать этот подарок при нем. Я знал, что был бы рад любой вещи. Я знал, что не смогу сдержать эмоций, и поэтому лишь потрогал зеленую ленту, делая безразличный вид. Эндрю понял, что открывать коробку я не собираюсь. Он понял, что обычной побрякушкой не отделается. Он понял, что слишком сильно ранил меня. Эндрю вдруг облизал нижнюю губу и почесал затылок, после чего слегка придвинулся ко мне: - С рождеством, Драко. По выражению его лица, по голосу и смущенности я понял, что он хочет вернуться. Я слишком хорошо знал его. Слишком. Я сделал шаг навстречу к нему и накрыл его ладонь своей, понимая, что не прощу себя, если отвечу по-другому: - Я… Вдруг за нами запустили салют, но мы уже не обратили на него внимание.