Игра с химерами

Не знала, что прогулка по Шпилю может напугать кого бы то ни было. Во всяком случае, я не помню, чтобы хоть где-то хранились орудия пыток, или, скажем, замаринованные в формалине неведомые существа. Однако мой гость едва не сбивает меня с ног, пока я сосредоточенно шарю палкой в зазоре между шкафом и полом в поисках доселе невиданных сокровищ. – В чём дело? – сразу спрашиваю я. – Одна из картин на стене рябит! Это какой-то портал, верно? – Кошачья дверца, – усмехаюсь я. – Кошачья?! Рама метр высотой! Не молчи! – Идём туда, не волнуйся, – я спокойно встаю и направляюсь к лестнице. Да, рябит. Кажется, будто холст трепет порывистый ветер. – А почему картина подписана «6:15»? – немного успокоившись, спрашивает Тварь Углов. – Священное время кормления… Вот он, идёт. Полотно привычно расходится, пропуская огромную полосатую лапу. Потом грубую голову с торчащими клыками. Махайрод довольно встряхивается и подставляет мне шею, чтобы я прикоснулась к величайшей загадке мира: угадала, сколько раз сегодня он хочет, чтобы я его погладила. – Эль, давно тебя не было, – я опускаюсь на корточки и принимаюсь скрести белый подбородок. Кот протяжно урчит, тычась носом в мои ладони. – Я не понимаю… Он похож на махайрода, но пахнет обычным домашним котом. – Он обычный кот, который живёт у моего тела. Просто Эль любит, чтобы зрители восхищались его исключительными размерами, а, Эль? – я зарываюсь носом в перекрёсток полос на его щеке. Тварь Углов успокаивается окончательно и идёт здороваться. Вскоре к нам присоединяется и Голем. Моя модель и Эль принимаются играть в салочки с элементами реслинга. Я наблюдаю за ними некоторое время, потом возвращаюсь к шкафу. – Давно он у твоего тела? – спрашивает Тварь Углов, от нечего делать заглядывая в зону моих раскопок. – О, более чем достаточно. Однако он ходит сюда редко, я бы даже сказала, что всё реже и реже, – я вычёрпываю невесть откуда взявшийся пульт и продолжаю, – В реале мы с ним тоже нечасто видимся. – Скучаешь? – Тварь Углов ложится, по-кроличьи складывая под себя лапы. – Да, скучаю. Но меня радует, что он сыт и в тепле. И я не имею права требовать от него, чтобы заходил почаще. Всё же это я в каком-то смысле его бросила. – Ой, да ладно. Здесь нет смысла переживать. Кошки эгоисты, да и по природе одиночки. Он будет рад видеть тебя вне зависимости от того, как часто это происходит. Вообще, если я и уважаю за что-то человечество, так это за выведение домашних кошек. Они не льстят, не показывают свою угодливость и смотрят на людей как не менее чем на равных. Я улыбаюсь: – О, да. Они не дают человечеству в полной мере уютно угнездиться на своём троне виртуального превосходства над всеми живыми существами. Именно поэтому кошек часто клеймили как животных тёмного начала. – Да, собаки попадали в эту категорию гораздо реже… О! Слушай, у меня идея. – М? – я вытаскиваю на свет поистине исключительный шар из канцелярских резиночек, – Эй, Эль, я нашла твою игрушку! После того, как восторженное топанье начинает доноситься с противоположного края Шпиля, Тварь Углов решается закончить: – Так вот. Как насчёт несколько отбелить кошачье племя и сделать демоническим существом собаку? Это я насчёт рассказа, если вдруг не дошло. – Почему бы и нет, – для баланса хлама в Шпиле я запинываю мелкие бусинки и засохшие листья обратно в их сумрачную обитель, – Пока я ещё не нашла срочных дел и думаю, что это будет интересный рассказ. – Тогда приступай, а я пока побегаю с этими двумя. – Ты?! Гордый независимый демон? – вздёргиваю бровь я. – Это исключительно для того, чтобы держать себя в форме, – поясняет Тварь Углов, – Нечего тебе об этом думать, ты занимайся чем положено. Давай-давай! Да даю я, даю, чего так торопить-то? Некоторое время я подумываю над названием, потом вывожу то, что решила, тонкой гелевой ручкой.