Игра с химерами

Подвох. Я слишком поздно заметила, что случилось. После охоты на Мигрирующего мне отчего-то казалось, что больше под куполом не произойдёт ничего вне моего контроля, но то был ложный оптимизм, несвойственный даже умственно отсталому. – Эй, я же демон, чего ты, спрашивается, от меня хотела? – небрежно поводит головой Тварь Углов. Ещё бы, должно быть, насладился зрелищем. – Когда я её поймаю – я с неё три шкуры спущу! – во всеуслышанье заявляю я, решительным шагом топая на пустырь. В общем-то это тихое бесприютное местечко, в котором я иногда катаюсь с боку на бок в облике ужасного волка. Мои худшие опасения обретают плоть и кости. Да, так и есть. Там, где раньше ничего ничего не было, растёт молодое деревце уже нехилой толщины, примерно с мою ладонь. Ствол и ветви чуть заметно пульсируют. Кора посверкивает скрытым пламенем необработанного янтаря. – Восхитительно, я давно такого не видел, – мой гость тоже рядом и обнюхивает новообразование с тщанием ищейки, – Ты смотри как разнесло-то. И что мы будем делать?.. Ого, прямо так? – Оно нежизнеспособно, – я заставляю правую руку превратиться в острое лезвие наподобие серпа, – Эта маленькая стерва… без моего ведома… Размах не удаётся. У меня на пути тут же становится хрупкое тело. Голем прижимается к творению спиной. – Уйди, – твёрдо говорю я. Она дрожит и сопит, но не сдвигается ни на йоту. – Какое ты имела право оставлять эту любовь? Мы договорились. Слышишь меня? Наше тело будет страдать, и сильно… Эй, ты! – я замахиваюсь, и она неожиданно подставляет лицевой диск. На месте царапины тут же открывается глаз, уставляясь на меня со щенячьей печалью. – Свали отсюда!! – я уже выходу из себя и вспыхиваю. Буквально. Трава под моими ногами загорается, грива огня бежит пожирать ближайшие здания. На четыре лапы, обрастая шерстью. Клыки обдирают губы. – Он не заслуживает такого чувства! – мой вопль постепенно превращается в рык, – Эта любовь обречена, он её не хочет, ему на неё плевать! Да пойми же ты, ты защищаешь иллюзию! Он, он… «Представь его ребёнком!» От её мощного мысленного сигнала я отшатываюсь, как от удара плетью. Ребёнком?.. Вот он бегает с друзьями и лающим за спиной коротколапым щенком. Вот падает, счёсывая коленку. Ему больно, он плачет, и мать берёт его на руки, утешает и дарит тепло. Так же, как наше тело. Мечтает дарить ласку и тепло. Неважно, что он этого не хочет – надежда позволила этому дереву расти. Корни нашего чувства проросли уже слишком глубоко, и даже если срезать ствол, оно зазеленеет снова. Я прищуриваюсь и поднимаю глаза: – Проклятая… Безмозглая дура… Она чуть округляет своё тело до беспомощных подростковых форм – с синяками от растяжек и пушком на животе. Знает, чем меня пронять. Чёрт. Вот же чёрт! – Ты пожалеешь, – я снова встаю на задние лапы, возвращая себе человеческий облик, – Потом я не стану тебя откачивать. Изволь достойно сдохнуть, когда этот фарс ранит тебя слишком глубоко. Она молчит, но большего я от неё и не жду. Сопит уже ровнее, зная, что не трону. – Чудненько поговорили, – худощавое усмертие уже прыгает у моей левой ноги. – Меня не интересует твоё мнение. – А что такое? Ты ведь тоже его любишь. Конечно. Он знает, смешно было бы отрицать. – Я смотрю в будущее. Мы ему не нужны, а значит, нечего тратить время. И силы… Эта идиотка чуть не умерла – и что, она сделала выводы? – Ваше тело – тело самки. К тому же человеческой, – Тварь Углов бережно обходит язычок пламени, – Чувство безосновательной привязанности в вашей природе. Хотя, конечно, можно воевать с этим до озверения… Озверения. Ха! Поняла, а? Не говори, что не поняла! – Ты само остроумие. – Вместо сарказма подумала бы о том, что мне почитать… Эй! Не обязательно в меня швыряться! – Мне некогда искать для тебя атласную подушку, у меня тут пожар, – вроде бы, это были главы моей черновой энциклопедии. Я быстро закуриваю глясару и ухожу, пока мой ценитель малых литературных жанров ещё думает над оптимальной претензией.