Игра с химерами

Когда человек влюблён, его сердце стучит так быстро, что кровь обжигает кончики пальцев объятого нежностью и страстью тела. Когда же сердце разбито, человек спускается в состоянии спячки. Коматоза. Летаргии. Как хотите. Как хотите, а я намерена проделать трюк, который влечёт за собой долгий сонный паралич и отголоски странных образов, которые поутру притаятся в закоулках капилляров век. Я хочу пойти туда, куда люди прячут свои страхи о загробной жизни. Мне нужно в Дис. И я собираюсь воспользоваться своим полувменяемым состоянием. На всякий случай прошу носителя отозваться – он отвечает вяло и неохотно, будто готов погрузиться в глубокий сон с минуты на минуту. Но я не позволю. Мы пройдёмся по краю – и вернёмся с победой. Над городом нависла угроза. И я знаю только одно место, где могут знать то, что мне нужно. Давай же. Всего и нужно увеличить паузы между вдохами. Успокоиться, подразнить смерть, презрев базовые инстинкты. Пространство вокруг накатывает кипящим прибоем. Я падаю в пустоту, по тоннелю из слегка светящихся порталов. Приземляюсь. Почва похрустывает, словно хорошенько прожаренный тост. Между пальцев набивается угольная пыль и пепел. Уж и не помню, когда была здесь последний раз. Однако дорога знакома. Вот она, мощёная пространственными кирпичами. Спрессованная энергия, живая информация. Она слегка поскрипывает, когда я иду. Иногда отращивает глаза или крохотные щупальца, поэтому приходится очень внимательно смотреть под ноги. Конечно, существа, выложившие себе такую прогулочную тропочку, гуманизмом никогда не отличались. Да сейчас им не славятся. Человек – биологический вид с невероятным уровнем агрессии. 30% людей погибают от рук собратьев; у животных этот показатель едва преодолевает порог в 0,03%. А что будет, если в одном месте собрать то тёмное и неукротимое, что люди при нормальных условиях сочтут неимоверной жестокостью, и тут же, защищаясь, отгородятся от этого «зверства»? Вы получите Дис. Один из городов, где правят падшие ангелы. И я собираюсь на аудиенцию к их боссу, самому Повелителю Мух. Но сначала… – Привет, красавчик, – я наклоняюсь погладить существо, похожее на изуродованную, да ещё и облитую кислотой собаку. Оно с сипом дышит и притоптывает кривой лапой. – Будь умницей, отведи меня к своей мамочке, – прошу я молодую абиссаль и схожу с тропы вслед за ней. Зверёк ведёт меня к Озеру Слёз, не забывая задирать кривоватую лапку у стволов деревьев, похожих на гигантские сети вен. На фоне чёрной, словно шерл, воды отчётливо виднеется белоснежная фигурка. Собака лает – голос похож на чахоточный кашель со странным посвистом в конце, будто внутри тискают канарейку. – Лилит! – машу рукой я. Женщина с белоснежной кожей, такая же нагая, как и я, оборачивается: – Над! Рада тебя видеть. – О, иди сюда, чертовка! – я осторожно обнимаю её, уворачиваясь от кривого рога посреди лба подруги. Мои ноги ощущают перья: у Лилит птичьи лапы примерно до колен. По сравнению с белизной её кожи моя кажется загорелой. Лилит улыбается; у неё очень мудрые, но ещё и очень печальные глаза. – Чё как? – спрашиваю я, – Оторвала тебя от работы? – Не страшно, – женщина мягко поглаживает разверстую на земле плоть, и узел соединённых по её воле мышц и сухожилий сначала вздрагивает, но потом спокойно растекается и лежит смирно, словно верная гончая. – Что делаешь? – интересуюсь я, пытаясь разглядеть в куске мяса знакомые очертания. – Антилопу… когда начинала, – она усмехается, почёсывая шею, – Не могу найти подходящей плоти. А Вельз не разрешает трогать стены, – при упоминании мужа она морщит нос, будто только что продегустировала лимон. – Опять тебя достаёт этот мудак? – я сочувственно притрагиваюсь к её плечу, пока мы бредём по берегу озера и пинаем в воду камешки. – Я отказалась делать абиссалей для его армии. Он как зря обращается с бегемотами – и при этом просит новых зверей для всадников. Ему и в голову не приходит, что даже о столь кошмарных и вселяющих трепет существах надо заботиться. – Мухоголовый, – моя улыбка стремительна, как блеск ассасинского клинка. Лилит не удерживается и прыскает со смеху: – Точно!.. Как хорошо, что у меня есть он. Я поднимаю глаза. В обманчиво низком небе через дым и пепел светит одинокая звезда. Саргатан. Лилит помотало по жизни так, что мне и не снилось. Сначала её отверг Адам – но это не страшно, она его не слишком и любила. Люцифер не совсем определился, что с ней делать, поэтому свалил оплакивать своё изгнание с небес в гордом одиночестве, отдав мою подругу в жёны своему заместителю – Вельзевулу. А потом появился Саргатан, единственный, кто смог оценить Лилит по достоинству и не обращался с ней как с помехой или как с забавой для постели. Так что она полюбила – первый раз в жизни. И остаётся верна своему мятежнику несмотря на то, что прошли тысячелетия. Саргатан заслужил прощение, и звезда – его революционный флаг на этом пропитанном кровью и пламенем небосводе. – Знаешь, а ведь я успела поцеловать его на прощание, – говорит Лилит, касаясь живота кончиками пальцев. Какой красивый жест. Именно здесь у нас, дочерей Евы, рождаются самые глубокие и нежные чувства. А сердце это так, актёр, кривляющийся болванчик. Я молча жду, что она скажет, но Лилит молчит. – Круто, – наконец, сдаюсь я, – И? – И мне больше ничего не досталось, – она прищуривается, – Ты не находишь, что мы, женщины, слишком привыкли обходиться малым? – Ещё как нахожу, – киваю я, – То самое «ничего», великое, бессмертное, интернациональное. Как тёмная материя. – Точно. И мы что-то раскатываем из неё прямо на ровном месте. И верим в это, – Лилит обращает ко мне свои медово-зелёные глаза, – Тебе не кажется, что перед тем, как разрастись до своих немыслимых габаритов, Вселенная влюбилась, а потом уже просто не могла остановиться, рожая фантазии одну за другой? – Признаться, ничего подобного не приходило мне в голову, но я об этом поду… Эй! – Отпадный шрам! – она касается следа зубов Мигрирующего Охотника, – Теперь на тебе написано твоё имя… Но, кажется, ты нырнула сюда не только для того, чтобы повидаться со мной? – Жаль, но нет. Однако я всегда жду от тебя писем, – я приобнимаю подругу за плечи, – На меня открыли охоту. Религионеры. – А, – она полулениво цокает языком, – Мужланы, что с их взять. Для того, чтобы отправить меня сюда, им было достаточно того, что я попросила быть сверху во время секса. – Я знаю, – понимающе киваю я в ответ. Этот факт мог бы быть смешным – если бы не был таким грустным и несправедливым. – Твой план? – напоследок спрашивает Лилит, когда мы добираемся до Диса известными только ей окольными путями. – Кетцаль, – первый раз озвучиваю идею я, и мне кажется, что у этого слова есть какой-то свой, невероятно соблазнительный привкус. – Я заинтригована, но уже восхищена, – Лилит почти что лошадиным движением головы убирает упавшую на глаза прядь волос, – Значит, ты идёшь в библиотеку. – К твоему муженьку я тоже загляну, он ведь никогда не пускает меня в гости без разборок, – я разминаюсь, готовясь идти напролом. – Он у меня тот ещё мудак, – абсолютно бесстрастно констатирует Лилит, глядя, как я становлюсь волком, – Что ж, до письма, дорогая. – Ры-ры, – только и могу ответить я, поскольку сейчас готовлюсь на полном ходу врубиться во врата Диса, чтобы… … – Будь проклято всё, что с тобой связано, ты, человечья холера! Хуже Саргатана! – голос Вельзевула, похожий на басовитое мушиное жужжание, с грандиозным эхом разносится по тронному залу, пока трое его стражей тщетно пытаются меня поймать. – Надо поговорить! – я ловко выскальзываю из рук одного из подчинённых ему демонов, чтобы продолжить играть в догонялки с его приятелями. – Чего тебе дома не сидится?! Ты опять раскурочила ворота! Лилит на улице, дьявол тебя раздери!! Не здесь! – Я с ней виделась. Мне нужно в библиотеку, – я отталкиваюсь от стены и бабочкой пролетаю над головой одного из претендентов на звание короля салочек. – Ты что думаешь, в библиотеку ада можно получить читательский билет?! – А он есть?! – я останавливаюсь, когда позади меня от одышки падает последний преследователь. – Вот ещё! – властелин Диса видит, что я больше не бегаю, и сам садится на трон, – Говори, чего тебе – и вали отсюда. – Заклинание. – Я не читаю, – презрительно бросает он, – Что за заклинание? – Вызов кетцаля. – Кетцаля? Какая глупость. Зачем он тебе, дочь Евы? – Приспичило, – я не спускаю с него глаз. Это довольно тяжело. От роящихся мух его очертания постоянно меняются. – Приспичило ей…. Ворота размахала… Ты хоть знаешь, кто я и что я могу сделать с твоей душой? – Докажи мне, что у меня есть душа и что ты не одна из моих фантазий. – Одной умной бабы мне не хватало, – наконец, капитулирует он, – На! Чтобы больше не трогала ворота, ясно?! К моим ногам падает чёрный прямоугольник, который тут же начинает шипеть и плавить пол. Достойно адской библиотеки! – Что ж, наивсего, почаще бы так, – я делаю два издевательских книксена и привычно топаю в сторону библиотеки. Стражники почтительно расступаются, а молодые и горячие зло буравят меня глазами. Ну, ко всем лицом всё равно не повернёшься. Разборка с Вельзом это ещё цветочки. Впереди у меня общение с… нет, даже представить страшно. Из-за библиотекарской стойки на меня молчаливо взирают два двухметровых слизня. Ничего не скажу, красивые, в малиновую крапинку, на обоих – изящные слюнявчики, чтобы не пачкать книги, но вот говорить с ними непросто. Я глубоко дышу, чтобы сосредоточиться. Вспоминаю свои первые деньки в вирте, Никто, попадая в мир сновидений в первый раз, не может полноценно жестикулировать языком и губами при разговоре. Либо ты молчишь как рыба – либо учишься чётко формулировать и передавать мысленные импульсы. Вот и сейчас настало время проверить, не забыла ли я чего в этом искусстве. А то как бы не пришлось тащить сюда Голем. «Здравствуйте». Зашевелились. Отлично. Моё время в вирте заканчивается, я должна добраться до книгохранилища перед тем, как носитель проснётся. «Мне нужно заклинание». Нет, короче. «Заклинание. Кетцаль», – снова предпринимаю попытку я, пока ближайший из них лупится на меня, забирая читательский билет кузнечными щипцами. Они так долго не отвечают, что мне уже кажется, будто пришёл и их час спать. «Ангельский язык?» – наконец отзывается тот, что чуть поменьше. «Заклинание. Кетцаль». Мне кажется, мы друг друга поняли. «Ангельский язык» – мурлычет он, вытягивая необычайно тонкую для столь громоздкого существа лапку для того, чтобы порыться в картотеке, – «Сектор 16G». «Спасибо!» – выпаливаю я, и, добежав до ближайшей полки, с удовольствием сворачиваюсь клубком среди пахнущих древностью фолиантов. Для меня нет места лучше. Да ещё и Вельз взбесится, что я ошиваюсь в его городе дольше положенного. А значит, это точно понравится Лилит. Как ни крути, звезда Саргатана сегодня стала моей счастливой звездой, звездой этой замороченной ночи с Повелителем Мух, абиссалями и влюблённой Вселенной. Всё. Спать, немедленно.