Игра с химерами

Настал день игры в принцессу Сквозь-Забор. Но это Вайт Веддинг: место, где тусуется элита мира сновидений, и я как-то не хочу стоять в нищенской очереди и делать благодарные глаза после получения билета на посещение. Так что я просто вспоминаю молодость и отыскиваю брешь в энергетическом ограждении. Она находится посреди горного ущелья, усыпанного острыми слоистыми кремниевыми камнями, и, если честно, надо быть тем ещё смертником, чтобы сюда добраться. Однако – вот везение! – путешествия по филейным частям этого мира как раз мой конёк. Я бережно, с профессиональной нежностью медвежатника взламываю брешь и быстро захожу внутрь. Подходы к Вайт Веддингу укутаны в тропические деревья, и я, чуть подумав, превращаюсь в фоссу. Так я доберусь куда надо и останусь незамеченной, ведь Вайт Веддинг примечателен древесными шакалами, прирученными и расплодившимися здесь сверх всякой меры. Стоит мне залезть на дерево – и я как раз встречаюсь взглядом с одним из них. Кажется, моё появление ни капли его не удивило. Он нежит свой раскормленный живот под пробивающимся через крону солнышком и отодвигается с крайней неохотой, когда я уже едва не наступаю на него. Обычно древесные шакалы ловкие и осторожные хищники, но этот образчик похож на переевшего сладостей евнуха. Зато у него на редкость лоснящийся мех, и прерывистая серая прожилка вдоль боков сверкает, словно месторождение серебряной руды. Сам он буровато-рыжий. Когда я ухожу, древесный шакал с некоторой ленцой поворачивает мне вслед два левых уха. Вот бездельник. Первое, что поражает на подходе к Вайт Веддингу, это музыка. Вирации часто долетают и до окрестных миров, поэтому округ практически не заселён. Мне случалось видеть, как ездовым зверям по прибытии их хозяев на тусовку надевали защитные наушники. Сама я, как закоренелый меломан, чувствую себя здесь в высшей степени комфортно. Кстати о ездовых зверях. Нужно проверить стойла. Проверка меня успокаивает. Грифоны, парящие скаты, аморфы, гигантские нелетающие птицы. Ни одного полярного льва или волка-крестовника. Класс. Увы, деревья заканчиваются, и я вынуждена слиться с толпой, чтобы отыскать своих друзей. Благо, это несложно: Вайт Веддинг полон экстравагантных личностей, и, если я буду осторожна, меня никто не засечёт. Я подхожу к тренировочной площадке для танцев, где разминаются две фурры: лисица-майконг и роскошная самка сервала. – Лапочка! Айсиз! – негромко окликаю их я в перерыве между треками. – Ой, да это же Над, – чёрно-рыжий лисий хвост принимается дружелюбно вилять. Лапочка опускается на четвереньки, и, нашарив меня, лижет прямо в нос, – Что ты тут делаешь? – Я ищу Денизо, только т-с-с, если что, меня здесь не было! Вы не в курсе, где он? – я мимоходом расцеловываюсь с Айсиз согласно её горячим африканским традициям. – Мр-р, его супруга часто приходит на нас посмотреть, – довольно щурится Айсиз, потягивая длинные ноги. – Я не прочь повидаться и с Селиной… А сегодня они здесь? – О да, – оживлённо кивает её напарница, – Пока мы завтракали в «Счастливой лапке», они как раз заказывали столик – Спасибо, девчонки, – я приобнимаю пушистые шеи, – С меня две текилы в Волчьей Шкуре. – Ой, да брось! – Мы ведь подруги! – Хорошо вам сегодня выступить. – Спасибо! – Ни пуха, Над! Я снова эвакуируюсь на деревья, и, распихав толстых шакалов, терпеливо жду своего часа. Как только Вайт Веддинг меняет свой прикид на золотисто-сиреневый вечер, всё пространство оживает. Прибывают гости, готовятся актёры, поставщики интим-услуг наводят финальный блеск. Несмотря на пестроту и экстравагантность, Вайт Веддинг активно используется для проведения свадеб и просто в качестве убежища для парочек – так что название вовсе не врёт. Однако с каждым разом здесь собирается всё больше сливок общества. Но кто я такая, чтобы это обсуждать? Мне крайне везёт, что «Счастливая лапка» располагается в аллее, поодаль от основных мест скопления посетителей. Мне не случалось потчевать в этом маленьком ресторанчике, но я нахожу его очень милым. К тому же, у них звуконепроницаемые стены. – Где Ваша пара? – несколько нудит встретивший меня в дверях официант. – Меня ждут. Денизо Линдвурм и его супруга Селина. – О, – на его лице появляется отблеск понимания, – В таком случае, не смею Вас задерживать. Бинго! Однако я не могу не устроить сюрприз, поэтому вспархиваю на потолок, и, уже в виде геккона, затаиваюсь на изысканной лепнине в ожидании подходящего момента. Наконец, я их нахожу. За столом сидит роскошная молодая женщина со светло-рыжими волосами в лёгком белом платье. Напротив неё – Денизо. Линдвурм Денизо. Змей с двумя лапами и умным взглядом. Селина как раз почёсывает его шею, когда я затягиваю: – «Не сбрасывай кожу, не надо, оставь! Я счастлива тем, что не сон ты – а явь. Люблю, когда жалом ласкаешь мне бровь И с губ моих жарких смываешь мне кровь, Когда ты свиваешься вдоль моих ног И лбом ударяешь о лона порог, Я груди свои наклоняю к тебе. За то, что ты мой, благодарна судьбе. Мне сладостны слюни, объятья твои… Останься же змеем, ласкай и трави!». (отрывок стихотворения «Гад» Болеслава Лесьмяна) По рассерженному шипению я понимаю, что попала в цель, и после реплики Денизо «А ты не завидуй, скажи, где спряталась, я тебе ноги сейчас выкорчую!» с изяществом приземляюсь на их столик, ровнёхонько между бокалами с белым вином. – Какое чудесное стихотворение, Кали, – очень нежно улыбается Селина, и её супруг затыкается как по сигналу, – У тебя дело к одному из нас? – На самом деле, к обоим. Добрый вечер. Я не займу много времени. Примите это в знак моих извинений. – Ах! Персики! Мои любимые! – глаза Селины загораются от счастья, когда я вручаю ей наколдованные плоды, – Дорогой, я подожду. Ты просто обязан помочь нашей обворожительной заказчице! – Милая Сел, твоё сердце готово пригреть даже самых неделикатных… – Денизо косится на меня абсолютно без восторга, но стоит нам отойти, тут же переходит на деловой тон: – Что за спешка? Сбои в работе купола? – О, нет-нет. Недавно я даже стала эксплуатировать локальное солнце. Оно превосходно. – Ага! – он начинает вышагивать более степенно, – Я же говорил, что это потрясающая штука!.. Погоди, ты меня, часом, не умасливаешь?! – Да как я смею! – притворно ужасаюсь я, – Если серьёзно, мне нужно усиление. – Хочешь создать более мощное гравитационное поле? – Только на время. И… – я делаю паузу, чтобы пройти в его передвижную лабораторию, – Сдвинется ли поле, если сдвинется город? Денизо замирает с одной приподнятой лапой: – В смысле сдвинется город? – Вообще, я полагаю, что он будет двигаться достаточно долго и… интенсивно. – «Интенсивно»?! Что ты такое задумала? Давай, говори, женщина, у меня когти свело от интриги! – Кетцаль. Я вызову кетцаля. В помещении вдруг становится возможным изучать многогранность звука падения булавки. – И… – Он нужен мне, чтобы спасти город. Перенести святилище в другое место. – Не… Да ладно?! Правда?! Ну, если ты это сделаешь… – Денизо, пожалуйста. Мне нужна помощь. Я хочу, чтобы мой персональный мир уцелел. Ты можешь это сделать? – я заглядываю в его янтарно-коричневые глаза, и линдвурм со вздохом сдаётся: – Я посмотрю, что можно сделать. Позволь я сброшу кожу. Садись на свободный стул. Он меняет змеиный облик на человеческий, и к картотеке уже подходит статный красавец с перехваченными в хвост струящимися волосами. Кожу он небрежно запинывает ногой в угол, незамедлительно начиная копаться в шкафу. – Так-так… Вот досье на твой купол, – Денизо достаёт конверт, вынимает из него кристалл и ставит в гнездо проектора, чтобы появилась голограмма. Потом увеличивает модель и ловко проводит необходимые расчёты. Чтобы не мешать, я остаюсь сидеть на месте и закуриваю, думая о том, как живётся этой смешанной паре. Процитированное мною стихотворение недалеко от истины: Селина и правда предпочитает своего супруга именно в змеином облике. И даже в постели. Перед последним пунктом повестки дня от собственной пасующей перед столь сложной задачей фантазии у меня даже начинает слегка кружиться голова. – Можешь посмотреть, – говорит мне в этот момент Денизо. – А? – вздрагиваю от неожиданности я. – На купол, – он двигается и показывает мне пластину, похожую на робот-пылесос, – Вот стандартный усилитель. Я определил точки, в которые их нужно заложить. Два под Шпиль, два под Университет, два под пустырь и по одному на каждый квартал. Итого десять. Закопаешь на полметра. Команды не меняются. Когда больше не понадобятся – спрячешь подальше. – Отлично! За город теперь я могу не беспокоиться. Но мне нужно знать, можно ли усилить непосредственно купол. – Защита? Нападение? – Защита. – Хм… – он почёсывает подбородок, – Дай-ка я кое-что тебе покажу. Это одна из моих последних разработок, я назвал её «мимика». – Похоже на жвачку, – не вижу смысла скрывать я, дотрагиваясь до пластичного куба. – О, да. Оно сносит удары, аккумулирует энергию нападения для того, чтобы в итоге тоже ударить. – О-о-о… – проникаюсь всей грандиозностью идеи я, решая попробовать, – Можем потестить? Денизо ударяет по кубу кулаком, и, стоит ему отвести руку, в ответ упруго выскакивает розовый пузырь. – Круто! – А то как же, – приосанивается линдвурм, – К тому же износоустойчивость на уровне. Берёшь? – Беру! Сколько должна? – Пока обслуживание в рамках сервисного, – создатель куполов листает приложенный документ, – Но в следующий раз… – Да-да, я поняла, приду с деньгами, – киваю я, создавая маленький портал и поскорее забрасывая туда покупки, – А теперь огромное спасибо и извини, мне ещё нужно поговорить с твоей женой. Он серьёзнеет: – Похоже, ты здорово вляпалась. – Нет, не переживай… Я очень надеюсь что мне придётся применить то, что сделает Селина, всего единожды. Не я вступила в конфликт, но если я не защищусь – то погибну. – Вы, волки, вымираете из-за своей непреклонности, – делает вывод старый знакомый, – Но это твой выбор. Я понял, кому ты перешла дорогу. – Не я первая – не я последняя… – я делаю перерыв между бросками, подправляя волосы, – Вообще все, кто заглядывает в Вайт Веддинг, перебежали религионерам дорогу. Но все на зависть целы и невредимы. – Разумеется. В случае претензии они платят деньги за замаливание грехов. Меня аж передёргивает от этого ханжества: – Лучше бы за собой смотрели, что творят и как насаждают свою правду. Денизо передёргивает плечами: – Это ваши, людские разборки. Я – сторона, пока они не возьмутся за мне подобных. – Логично. А как же твоя супруга? Он довольно приятно улыбается: – С навыками Сел лучше не вздорить… К тому же, она крайне ценна из-за своих талантов. – Это я знаю, – я закрываю портал после того, как там исчезает записка для Голем следующего содержания: «Положи туда, где я найду. Над». Пора отправляться к Селине. Зная усидчивость этой женщины, я ничуть не удивляюсь, когда застаю супругу Денизо на том же месте, мирно уплетающую персик. – Селина, у меня для тебя особый заказ, – безо всяких предисловий говорю я. – Здорово, да, минутку, – она облизывает пальцы от сладкого сока и тут же создаёт для нас обеих непроницаемую складку пространства, – Я слушаю. – В общем… – я провожу ладонью по шраму на бедре, и, сосредоточившись, вылепляю череп животного, нанёсшего травму. У моей знакомой падает из рук косточка: – Череп Мигрирующего Охотника? Но… – Сможешь сделать из него оружие? – спрашиваю я. – Мне приходилось ковать ножи из их выпавших зубов, но они, несмотря на остроту и прочность, не могут рвать пространство. Убитые Мигрирующие быстро разлагаются, и только исключительные умельцы делают инструменты вроде твоей меркабы. – Да? – я смотрю на свою открывашку порталов так, будто вижу её впервые в жизни. – Да, – улыбается Селина, – Поверить не могу, что этот череп сохраняет свойства живой материи… Это будет лучшее из всего, что я делала! И это будет редкостно смертоносное оружие, скажу я тебе. Знаю, что хочешь спросить. Нет цены, достойной такого изделия. Поэтому я прошу у тебя половину черепа. Признаться, я такого не ожидала. Десяти лет персонального рабства – положим, но не этого. – О качестве исполнения не беспокойся. Всё будет сделано в лучшем виде. Я создам инструмент, достойный королевы демонов. – В таком случае, мы договорились, – я жму её тёплую, но крепкую руку, – Пусть твой голос будет звонким и чистым. – Я спою твоё оружие сегодня же. Приступаю прямо сейчас. – Денизо меня удушит за то, что изничтожила ваше свидание, – неловко чешу затылок я. – Ой, да брось. Видела, как он сам побежал возиться с твоим куполом? – напоминает мне Селина, убирая защитную складку пространства, – Мы оба фанатики своего дела и прекрасно об этом знаем. У нас будет ещё куча времени повозиться друг с другом… Порой это даже утомляет. Я сверкаю улыбкой и прощаюсь с обоими. Подошедший Денизо действительно не собирается меня убивать, увидев восторг в глазах жены. – А, да. За срочность, – я создаю поистине колоссальную банку с консервированными персиками. Селина едва сдерживает восторженный визг, но внезапно вздрагивает: – Ты здесь «зайцем», верно? –Ага, вспоминаю молодость, – с притворной серьёзностью киваю я. – Тогда я прошу тебя валить отсюда как можно скорее, – шепчет мне певица по металлу, – Недавно в Вайт Веддинге появился покалеченный Молчаливый. Мне кажется, что ответная дрожь рождается прямо из позвоночного столба: – Как?.. Где? – Он сегодня выступает. Танцует вместе с фуррами. Ты легко его узнаешь – у него теперь замочный механизм вместо рта. Я теряю дар речи, что для существа со столь хорошо подвешенным языком уже является исключительным событием. Молчаливые – это религиозная каста, хранящая тайны вирта. Их можно узнать по обвязанным платками нижним частям лица. Но я первый раз слышу, чтобы за разглашение тайны наказывали так жестоко. – Так, – наконец, упорядочиваю разбегающиеся мысли я, – Разве даже после такого его не оставили в покое? – Свои да, оставили, – произносит Денизо, – Но есть те, кто хотел бы заставить его каяться до конца дней. Мне нет нужды смотреть в телескопическое окно, чтобы понимать, о ком идёт речь. – В таком случае, мне и правда пора. Но не раньше, чем я сама его увижу. – Будь осторожна, – Селина мягко приобнимает меня, с некоторой змеиной манерой, приобретённой от супруга, – Я помню координаты твоего мира… Как доспехи, кстати? – С прошлого раза мне так и не представилась возможность их надеть, но я храню их очень бережно, – отвечаю я, превращаясь в фоссу и снова собираясь лезть на деревья, – Наивсего, и спасибо за помощь. Когда зелёная тропа заканчивается, я становлюсь человеком и по уже отработанной схеме смешиваюсь с толпой. Здесь есть низшие демоны, «золотые мальчики», мары, трансы и просто однополые пары. Вайт Веддинг не щадя мешает любые мировоззрения и заставляет их танцевать до изнеможения, так, чтобы для презрения и взаимных упрёков просто не осталось бы места. Сцена. Вот и он, его легко узнать по ломаным движениям. Одет в чёрную кожу, которая как ничто другое подчёркивает его худобу и истерзанность. Лапочка и Айсиз танцуют с двух сторон от него и время от времени жмутся к клетке рёбер мужчины, отдавая немного энергии. Видимо, теперь он стал частью их группы. Подойдя ближе, я могу увидеть его глаза. Там видны раны, которые постепенно заживают и рубцуются. Переживший сильные чувства умирает, чтобы воскреснуть и больше никогда не любить, не ненавидеть, а просто радоваться жизни. И я вижу такого перед собой. Воскресшего и обновлённого. И отравленного. По ту сторону купола и правда мониторит кучка религионеров; двое даже держат плакаты. Не могу на это смотреть. Они словно ждут, пока он перестанет сопротивляться, а потом, словно стервятники, причастятся от мертвечины. Мне в голову закрадывается идея. Я выскальзываю из своей бреши в ущелье и превращаюсь в келенкена – гигантскую вымершую птицу. Немного напряжения – и готово седло с уздечкой. Думаю, мой план собьёт с них спесь. Буквально. В самом деле – в таком «притоне» так много потенциальных идиотов, которые могут не проверить, хорошо ли привязаны их ездовые средства… Так в моей памяти появляется одно из самых лучших воспоминаний: я сбиваю этот балаган словно партию кегель, и, не сбавляя хода, мчу прочь, не давая им опомниться. И плевать, что по возвращении я порядком настораживаю Тварь Углов, поскольку не могу отдышаться от хохота. Пусть недоумевает – этого того стоило! – Так… Ну ты… Женщина, успокойся! – почти что рявкает мой гость, устав от того, что я никак не прихожу в себя, – Твоя четвероногая, слепая и немая разобрала покупки и пошла их ныкать, сверившись с инструкцией. – Восхитительно, – киваю я, а потом шёпотом спрашиваю, – Как по-твоему, она всё ещё дуется? – Вообще, когда я видел её в последний раз, она с энтузиазмом укрепляла силовое поле, вкапывая эти твои новомодные штучки… Что, стыдно? – Обе виноваты, – уклончиво отвечаю я, – Я должна была уделять ей больше внимания. – Тогда не откладывай, – предлагает Тварь Углов, – Действуй прямо сейчас. Я приблизительно знаю, где она. Так и есть. Она на пустыре, пристраивает один из усилителей рядом с деревом. – Хорошая мысль, это надо закрепить, – хвалю я. Голем тут же вскакивает, загораживая растение. – Я не трону. Обещала ведь… Знаешь, оно красивое. Немного напоминает магнолию… Как считаешь? Нет ответа. Что ж… Я чувствую возмущение в пространстве и иду проверить, в чём дело. Это оружие. Нет. Это самое необычное оружие из всех, что я видела. Оно похоже на японскую нагинату, только лезвие сделано из половины верхней челюсти Мигрирующего. Оно щетинится, словно гарпун, и, стоит сделать взмах, пространство вокруг начинает испуганно свистеть. Как и всякому оружию, такой красоте нужно имя. И я быстро нахожу его. – Нарекаю тебя Поющая Погибель, служи мне верой и правдой, – торжественно провозглашаю я, целуя древко. По дороге нахожу скрытую резьбой кнопку, при нажатии на которую на другом конце нагинаты выскакивают зубки нижней челюсти Мигрирующего. Просто потрясающе! Может, и так, а из его упаковки торчит белый листочек. Взглянув на это, я немедленно разворачиваюсь и иду к Голем. – Я сегодня была у Селины и Денизо, – бодрым голосом сообщаю сестре я. Реплика молчит, и лишь усердно рыхлит почву возле своего саженца. – Ладно. Это от Селины. Я оставлю здесь. Прочти, если хочешь. Я буду в Шпиле, на своём ярусе. Спустя какое-то время я слышу шлепки босых ног по ступенькам. А потом попадаю в объятья. – Классное стихотворение, а? – ерошу её волосы я, пытаясь скрыть наплыв чувств, – Это Перси Биши Шелли, если я не ошибаюсь… Да, определённо он, с этим «Сливаются все друг с другом, – / Почему же ты не со мною?» – моя рука ласково гладит русую голову. Голем поднимает ко мне свой лицевой диск. – Прости, что вела себя как последняя тупица. Мне тоже горько и больно. Я не хотела убивать лучшее во мне… в тебе… в нас. Я больше не буду. Пусть растёт. Однажды оно станет большим и красивым деревом, а? Сестра согласно виляет хвостом и замирает, обратив внимание на нагинату и на открытый шкаф. Там переливами ртути мерцает ещё одно гениальное творение Селины – доспехи из метеоритного стекла. Кажется, что они затаились, словно неведомый хищник, который только и ждёт, пока его выпустят на волю. В место, где царит боль и смерть. Поле боя. Голем прижимается щекой к моему бедру. – Я тоже этого не хочу. Но мы вынуждены. Если сюда прорвутся религионеры – от нашего дома не останется ничего. Они уничтожат всё, что связано с нами. Ибо мы неправильные. За рамками их узкого понимания. А потому нам надо сражаться. Что есть сил. Не бойся, я защищу тебя. Всё будет хорошо. Найдём новое место и начнём сначала. «Там будет красиво?» – наконец, решается отозваться Голем. – О, да. Мы отыщем самый лучший уголок вирта. «И там зацветёт дерево» Признаться, это мне в голову не приходило. – Да, наверняка зацветёт, если ему будет комфортно. «Это магнолия. Я думаю, что ты права и это правда магнолия» – признаётся Голем. – Магнолии крепкие деревья. Они пережили динозавров. И мы переживём. Ради нас. Ради носителя. Ради города и ради дерева. «И ради него?» – Да… – в моём голосе сквозит сомнение, но всё же я отвечаю, – Да, и ради него. Пусть будет так. Мы обе протяжно вздыхаем и потом молча пялимся в полумраке шкафа. Мы прошли испытание любовью и выжили. А теперь из шкафа и с кончиков зубов нагинаты на нас с интересом и аппетитом смотрит война. Вот только нас не так-то просто съесть…