Игра с химерами

Есть время любить. Есть время страдать. Есть время надевать доспехи. Но для начала я устраиваю в Шпиле полноценный энергетический шторм, превращая своё барахло в первоначальный хаос. Голем едва поспевает сортировать то, что можно уничтожить, и то, что что необходимо оставить. Она носится туда-сюда с охапками вещей, пряча их в склады на подуровнях. Мы спугнули уйму летучих мышей и бражников, и теперь они испуганно мечутся между нами и потолком, забыв о природной вражде между друг другом. Всё началось с того, что Зверь рыкающий незадолго до моего прибытия стал отбивать ритм, более всего напоминающий песню группы Queen – We Will Rock You. Я расценила этот сигнал как признак приближения чего-то массивного, но и одновременно ещё и очень далёкого. Есть время подготовиться. – Ты восхитительно выглядишь, – как-то неожиданно выпадает на мою долю комплимент. – Спасибо, – не теряюсь я, натягивая митенки из воловьей кожи и шевелю пальцами, проверяя, как движется кисть, – Не ожидала увидеть тебя, мне казалось, ты спрятался. – Я не спрятался, я замаскировался, а это принципиально разные понятия, – чуть возмущённо и одновременно снисходительно поясняет Тварь Углов, – Но твоя сестра разрушила мою кучу. На что тебе столько? Ты уже скоро начнёшь потрескивать от энергии. Я пристёгиваю за лопатки шлем, перед этим поглаживая его поблёскивающие уши. Несмотря на повод, я всё же рада снова ощутить на себе эти идеально скроенные доспехи. – Даже если ты пожрёшь свои кварталы, тебе не устоять перед тем, что движется на город. Религионеры перестраховываются и ведут за собой целую армию. Можно подумать, они захватывают страну… С чего бы это? Я беру в руки свою ощерившуюся зубами нагинату и делаю пару пробных выпадов. Пространство испуганно взвизгивает, как загнанная в угол морская свинка. – После твоего изобличительного монолога мне казалось, что ты знаешь обо мне всё. Или я ошибалась? – Нет, видимо, на этот раз я что-то не доглядел, – с сомнением произносит мой гость, – И, раз ты сегодня ничего мне не напишешь, то хоть удиви напоследок. «Пока не издохла» – дочитываю я в его бездонных глазах и фыркаю: – Что ж. Смотри сюда. По моему хребту расплёскивается тёмная грива, мерцающая глубокой танзанитовой синевой. Она вьётся змеями, охватывая моё тело: – Так… Довольно. Теперь ты понимаешь, почему меня прозвали ещё и Эклипс? – Мононоке… Разгневанный дух? Серьёзно? Ты – и мононоке?! Я никогла не чуял этого… Ого-го… – он срывается с места и обходит меня кругом, будто видит впервые, – Вы сильные твари. Выходит, ты измолотишь добрую половину этих молодчиков прежде, чем окончательно захлебнёшься в своей ненависти. Будет, на что посмотреть! – Неужели ты думаешь, что я хочу послужить смертником? – удивлённо переспрашиваю я. – А какой у тебя выбор? Есть возможность – пользуйся! Быть может, потом о тебе сочинят героическую песнь. – Вот мой выбор, – я достаю из скрытого кармана копию, – Это из Диса. Разбираешь, для чего это? Как только до моего собеседника доходит смысл написанного, он радует меня ранее неслыханным, крайне нервозным смешком: – Кетцаль… Ну да, конечно… Чего уж… Их всего лишь не было видно или слышно тысячи лет, и едва ли жив хоть один заклинатель… А ты… Ха-ха… Решила его вызвать, не имея ни грана опыта… Ты тренировалась? – Кажется, разобралась, как читать. – Поразительно!.. Всё, я сваливаю. – Куда? Нас окружают. Снаружи нет ни одного годного для маскировки угла, тебя убьют и не посмотрят, что ты редкое животное. К тому же, разве ты не хочешь узнать, получится ли у меня такой лихой финт? – А на второй чаше весов моя шкура, – то ли спрашивает, то ли констатирует он. – Что ты за неё трясёшься? Может, ещё повезёт и ею обтянут какой-нибудь модный религионерский щит, – издеваюсь я. – Хорошо! Решил: остаюсь! Но только потому, что у меня нет выбора. Надеюсь, это понятно. Не ради тебя. – Ни в коем случае. – И не ради зрелища, я бы и получше отыскал! – Да-да, я осознала в полной мере… Голем, всё готово? Она подходит ближе, кивая. Мы идём вниз из моей комнаты. Базовый этаж кажется удивительно обширным после уборки. Шкафы сдвинуты и надёжно закреплены. – Слушай меня внимательно, – прошу я, садясь рядом с ней на корточки. Голем мелконько трясётся, слыша свободный ход смазанных доспехов. Я протягиваю вперёд руки и делаю реплике глаза и рот. Сестра хочет что-то сказать, но я поднимаю ладонь в знак тишины: – Тс-с-с. Вот. Это тебе, – я отдаю ей заклинание вызова, – Сама я выучила его наизусть, так что теперь всё зависит от нашей совместной работы. Я не буду блокировать наш канал ментальной связи. Кода уловишь подходящий момент – начинай читать. А пока я доверю тебе свою связь с носителем, – я творю запретный глиф и обрезаю свою нить, ведущую к жизни вне вирта, обвязывая её вокруг пояса Голем. Реплика порывисто обнимает меня. – Я не прощаюсь навсегда. Мне есть, за что бороться, – я чешу её шикарные уши и легонько встряхиваю за хрупкие плечи, – Ну же. Наш носитель не сможет без тебя. Держись. Грохот Зверя рыкающего становится громче. – Мне пора, – я подхватываю своё лёгкое оружие и иду прочь из Шпиля. Надо же. Они и правда расщедрились на посла. Он при полном параде и толст, как боров. При виде меня его полное благих побуждений лицо стремительно багровеет. – Мои намерения неизменны. Я чувствую вашу армию, – моя рука поглаживает змеиную голову, и сторожевой пёс временно успокаивается. – Женщина, ради твоего же блага сними доспехи. – Даже если я сдамся, вы уничтожите город. Но я не хочу подносить вам его на блюде. От своего мнения я также не отказываюсь. Прошу в последний раз позволить мне жить по своему собственному усмотрению. – Выходит, ты не вняла голосу разума? – Как я полагаю, этот голос на моей стороне. Я не поступаю, словно варвар, и не угрожаю разрушить достижения непохожих на меня только потому, что они кажутся мне неверными. А теперь уходи. Он не двигается с места. Я вспарываю купол и выхожу навстречу. Зверь рыкающий идёт за мной. Лошадь посла начинает раздувать ноздри. – Уходи и забери с собой вашу армию. – Не допущу, чтобы какая-то женщина… Я тут же снимаю руку с головы сигнализации: – Мальчик, проводи-ка нашего гостя. Несмотря на то, что Звери рыкающие предпочитают питаться падалью, улов У Кха внезапно обнаруживает, что печенье на порядок уступает конине. Его глаза загораются, и, стоит лошади начать пятиться, бока сторожа становятся громовым прибежищем охотничьих рулад. Испуганное травоядное тут же забывает о командах своего наездника и пускается вдоль купола во всю доступную прыть. Зверь рыкающий бежит за ней в полной уверенности, что с ним играют. – Гони их, гони, мальчик! – я как следует герметизирую купол и открываю многочисленные маленькие порталы. – Эй, чё это там у тебя? – Тварь Углов уже стоит, прислонившись лапами к куполу с внутренней стороны. – Это устрашение. Скоро увидишь, – обещаю я. – Мне остаться здесь? – Я не могу гарантировать твою безопасность. Ты делаешь это на свой страх и риск. – Тогда я рискну, ведь вызов кетцаля должен стать тем ещё зрелищем! – он даже скребёт задними лапами землю, устраиваясь поудобнее. Быстро же он поменял свою точку зрения. И тут я вижу их. Идут стройными рядами. Несут свою правду – и верят в это. Что ж. За таких, как я. За всех сожжённых ведьм и за всех заклеймённых, оставшихся в меньшинстве. За всех тех, кто имел собственное мнение и оказался с кляпом во рту. Пора внести хаос в эти ряды! Я намечаю командующего в одной из когорт. Он уверенно продвигается вперёд, силясь распознать, чего можно ожидать от нечисти вроде меня. Я превращаюсь в ужасного волка, крайне медленно. А потом внезапно напитываюсь тёмной энергией. Мне кажется, я преодолеваю расстояние между нами всего за один прыжок. Я редко пользуюсь своими силами мононоке, но каждый раз невольно восхищаюсь этим. Конечно, меня не ждали. Он схватился за меч – но я уже держу за горло. «Убью!» – распыляю я вокруг. «На моей стороне правда» – просачивается из-под моих зубов чужое упрямство. «Всех сравняет смерть. Останетесь здесь – умрёте. Отзови своих солдат!» «Ни за что!» «Ну а вы?» – я скашиваю глаза на окруживших нас рядовых, – «У вас есть шанс уйти – и я обещаю, что не буду никого преследовать» – Не слушать ведьму! – Такие, как она, не должны жить! У моего языка испуганно пульсирует человеческое горло. Тот самый случай, когда тело умнее разума. Я отпускаю командира, клацнув челюстями. Но больше никакого милосердия. Я принимаю человеческий облик, и, взмахнув нагинатой, обрезаю его связь с телом. Пока отряд приходит в себя, я надеваю шлем, и на них тут же устремляет презрительно-мудрый взор Анубис. Главное – не терять голову, хотя тёмная энергия обжигает вены. – Кто следующий? … С каждым ударом во мне что-то ломается, будто всё существо стало вафлей, в которую вонзают нож. Я почти наяву слышу хруст, где-то там, среди воплей и стенаний. Многие тут же бросаются вслед за своими нитями, прочих же я стараюсь не травмировать. Я не хочу убивать, хотя свист моего оружия и вызывает в зубах сладостную судорогу. Нет, держись. Нет! Я прорываюсь через свору псов и бегу к куполу. Мои порталы на месте. Нужно выиграть время. Через залитую кровью бровь луна кажется сгустком чего-то живого, наподобие устричной мякоти. И я пою этому неверно светящему равнодушию: – А-а-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Мои преследователи останавливаются, и в этот же миг по ним ударяет многоголосый ответ – то из Волчьей Шкуры и Железного леса подхватывают мою арию собади. Это громкий и яростный вой, от которого кровь в жилах за секунду становится жевательным мармеладом. Это мне и нужно. Я начинаю бормотать, задней частью нагинаты вычерчивая на земле глиф. Ставлю на нём барьер, чтобы не стёрли. Когда я принимаюсь за второй, соперники приходят в себя. Некоторые бросаются на купол – и быстро получают от него сдачи. Денизо, ты гений. Каким-то микроскопическим сектором глазного яблока я вижу, как по ту сторону с редкостным аппетитом кривляется Тварь Углов. – Что это? Что это за глифы? – спрашивают солдаты более старших товарищей. Когда на лицах и тех, и тех появляется суеверный ужас, они загораются идеей меня остановить. Давай же, давай, быстрее! Изгиб, чёрточка, группа точек. И – не сбиться, самое главное не сбиться! Мне мчатся наперерез, и я стремительно разрезаю пространство под их ногами. Куда-нибудь да попадут. Время! Я теряю время! Носитель зовёт меня, фаза сна становится слишком тревожной. Что ж, идёт. Я хватаю за грудки двух нападающих и устраиваю крюк, возвращаясь обратно в вирт. Теперь они в безопасности и находятся в глубоком шоке. Можно отпускать. Вояки падают как подрубленные под корень ели. Простите, детишки, мне некогда вас укладывать. – Всё равно сдашься! Тебе его не призвать! – кажется, это тоже один из командующих. Он вырвал у меня из рук оружие, и теперь оно зажато под его пятой. Глиф дорисован наполовину – но меня ждёт удар в челюсть. Шлем спасает от повреждений, но крепления не выдерживают и он укатывается в сторону, к самому силовому полю. Никак не дочитать. Не дотянуться… Возле меня взметается что-то белёсое, и мой соперник издаёт крайне высокий вопль. Тварь Углов вцепилась ему в зад. Я рада, но как он здесь, но как… «БРЕШЬ!» – впервые передаёт ментальное послание мой неизменный читатель, прежде чем сделать в воздухе сальто и неловко шмякнуться на смятую траву. От удара у него сломалось несколько зубов, и подбородок заливает тёмной кровью. – Ах ты проклятая нечисть! – над моим гостем зависает тяжеленный ботинок. Я не могу этого допустить и тараню обидчика, обхватывая его за пояс. Мы падаем, катимся по земле. Меня подминают. Очень тяжело. Кажется, это конец. – Вот! Мне нравится. Самое место для таких, как ты! Тварь Углов пытается оттащить нагинату, чтобы та никому не досталась. Оружие не знает верности и точно не рассыплется в пыль, если попадёт в чужие руки. – Что ж вы рвётесь вверх, потом ведь больно падать. Чего ты упрямишься, борешься со своей природой… Лежать! За поимку тебя живой меня повысят, я не хочу тебе что-нибудь сломать… Ай! Я плюю ему в глаза. – Вот норовистая стерва! Да я тебя… Пока он думает, чем пригрозить, я делаю самое значительное открытие за сегодняшнюю ночь. А именно то, что моя рука лежит на глифе. Я чувствую изгиб, процарапанный на земле. Только бы незаметно согнуть палец… – Чего замолкла? Быть может, прежде чем на всю жизнь попасть в узду, допоёшь своё языческое заклинание? Что ты там ёрзаешь, а? Я мило улыбаюсь и говорю: – Туор враппро Кетцаль. Повисает пауза. – Ага! Я же гово… Из моих глаз выстреливают пуски белого света, и от противника не остаётся даже воспоминания. И могучим землетрясением под моей спиной начинает ходить ходуном почва. Всё вокруг приобретает поразительную чёткость, каждые две секунды внезапно расплываясь до цветастых шариков. По ощущениям, у меня измолота каждая кость, и я болезненно соображаю, почему все бегут. На каком-то этапе я понимаю, что это АС, и притом наша с Тварью Углов тренировка была по сравнению с этим сущим детским лепетом. Меня охватывает холодное древнее сознание, и его пробуждение давит несоизмеримой тяжестью на мои плечи. Видимо, я ещё в привилегированном положении, потому что половину взяла на себя Голем. – Ты… можешь его поднять? – практически шёпотом обращается ко мне Тварь Углов. Он немного шепелявит, под запёкшейся кровью видна разорванная губа. – Думаю, что да, – когда я открываю рот, я вижу, что и из него бьёт свет. – Так… И чего ты ждёшь? Если бы я сама знала. – Быстрее. А то наши бравые религионеры перекочуют в безопасное место и не увидят то, чего им полагается ужасаться до конца дней. – Спасибо, что помог, – вспоминаю я. – Ай, да ладно. Давай же, вычерпай там кетцаля! – А как? – совсем растерянно спрашиваю я. – Он воспримет команду. Чем проще, тем лучше. Просто сосредоточься. Мне кажется, что я ощущаю под своими ногами другое тело, которое чуждо мне словно лунные камни, но и одновременно является моим. «Вставай» И вот он поднимается, величественно и неизбежно, будто громадный ледяной торосс. Я падаю на четвереньки, ощущая его онемевшие от бездействия мышцы. Подо мной – плоская, словно хвост бобра, голова, покрытая похожей на плесень шерстью. Город оказывается ровнёхонько между его лопаток, домик у моря находит пристанище на крестце. В яму, оставшуюся от колоссального тела, будто в пропасть сыплются отставшие от товарищей религионеры. Со скрипом открываются глаза, кожа зверя под моими ногами идёт сетью морщин, сошедших бы за вполне приличные батуты. А потом он встаёт, и меня вместе с городом и уцепившейся за ногу Тварью Углов поднимает просто на неописуемую высоту. У кетцаля оказываются длинные и грациозные, почти оленьи конечности. Я пытаюсь посмотреть на мир его глазами – и совершаю ещё одно открытие. Огромный зверь абсолютно слеп. И очень, очень стар. Где-то на заднем плане Голем трудолюбиво выкидывает из бреши в защитном куполе наших горе-захватчиков, превратившись в ленгского упыря. Я чувствую, что контроль стал легче, кетцаль проснулся, и ощущение его присутствия переместилось куда-то в виски. Он протяжно вздыхает, с шумом небольшого торнадо вычищая забитые глиной ноздри. Я смотрю вниз и понимаю, что на нас явно передумали нападать. Отважные воины превратились в трепещущих от первобытного страха детей, которые только и могут теперь, что смотреть на колоссальные ноги с открытым от удивления ртом. Честно говоря, им как ничто другое идут такие выражения лиц. Так они кажутся более пытливыми и свободными. Я не чувствую к ним злости. Скорее, меня просто утомила битва. Пора уходить. «Пошли» Он горд и независим, как тектонические плиты, лавовые реки или океанические течения. Я не зря потратила так много сил, чтобы один из этих легендарных зверей снова появился в вирте. Это стоило того, даже если мне придётся быть его глазами. Я поворачиваю голову к Пустошам. Циклопические суставы кетцаля щёлкают, и он покорно направляется туда, куда я наметила. Мы будем искать новое пристанище как можно дальше от тех, кто желает нам навредить. На неизведанной территории. Пусть же нам повезёт. Краем уха я слышу, как из рук армии падает оружие. Доспехи разворочены энергетическим взрывом и ссыпаются с меня как луковая шелуха. Единственное, что уцелело, это шлем, как раз вовремя отскочивший в сторону. – На память, – Тварь Углов поднимает ко мне часть обмундирования, и я беру стилизованную голову Анубиса, бережно поглаживая покрывшиеся сеточкой трещин, но по-прежнему задорно вздёрнутые уши. *** Законное время осознания, что нас никто не преследует… Да, никто. О, счастье! Теперь можно вдоволь попялиться на результаты своих бесценных трудов. – Ты уверена, что он продолжит идти? – с сомнением раздувает ноздри Тварь Углов. – Он шёл, пока я обрабатывала твои раны, – напоминаю я. – И что теперь, перед тобой брюхом ниц пасть? – крайне недовольно бурчит он. Демон он демон и есть, но я всё же интересуюсь: – Не больно? – Неа, – он осторожно облизывает заштопанную губу. Пока я обрабатывала его раны, я успела мысленно попрощаться со всеми своими пальцами. Видимо, если бы тот религионер выжил, у него остался бы знатный шрам во всё филе, может быть, даже с кое-где застрявшими зубами, острыми, как кремниевые наконечники первобытных стрел. Я бы не сказала, что полна сочувствия к тому вояке. Никто не заставлял его рисковать жизнью, удерживая меня. Истинная жертва безграничной человеческой алчности. Нет никакого смысла думать о его судьбе. Я превращаюсь в орла-могильника и радостно ухаю вниз, ловя тёплый воздушный поток и снова взмывая в небо. Я рассматриваю обширное тело кетцаля, который с достоинством прёт в заданном направлении шагами, каждый из которых покрывает не менее чем милю. Несмотря на массивную, несколько крокодилью голову, кетцаль не лишён изящества. Общий цвет его тела мёртвенно-серый, с оттенками зелёного, будто прополощенная в отбеливателе оливка. Кое-где в шерсти и на лапах встречаются переплетения растительных корней. У него есть хвост, узкий и не очень длинный, похожий на уложенный воском хвост дикой лошади. Кончики лап походи на слоновьи, с такой же мягко пружинящей жировой подошвой и нечёткими, но всё же различимыми гладкими когтями. Благодаря этой природной амортизации город обещает добраться до нового места вполне себе целым… Ну, если, как обычно, не произойдёт какой-нибудь неожиданной фигни. Я возвращаюсь к морде зверя и гляжу ему в глаза. Они не являются глазами хищника или жертвы, не направлены вперёд, но и не расположены по бокам. Где-то посередине, я полагаю. И да – слепые, покрытые белёсой плёнкой зрачки. У кетцаля даже оказываются небольшие уши, чем-то напоминающие уши норки. Во всём прочем кетцаль похож на зверообразную рептилию пермского периода. Обратно я возвращаюсь крайне довольная: – Ну? – Чего тебе, женщина? – Поздравь меня! Мы смахались – и смахались красиво!! Разве нет? Тварь Углов соизволяет дружелюбно улыбнуться: – Да. Верно… Раз ты в таком хорошем настроении, могу я задать тебе тему? Я с облегчением смеюсь: – Конечно. – Весна. Там, где её не ждут и не обращают внимания – а она всё равно приходит, преодолевая мрак и смерть. – Это отличная идея, я приступаю прямо сейчас, вот только поздравлю Голем! – Да-да. Мастерица-прокрастинатор…