Игра с химерами

Энтузиазма под названием «Ого! Мы путешествуем на кетцале!» хватает ровно на одну ночь. Когда ты понимаешь, что за тобой не гонятся, направление неизвестно, ты смиряешься с покачиванием и осознаёшь, что в мелькающем однообразном пейзаже едва ли значатся достопримечательности… В общем, наступает скука. Скуку, конечно, иногда разнообразит кластерная головная боль от взаимодействия с кетцалем, но и к ней привыкаешь. Я обхожу город, проверяю целостность залатанного купола, заглядываю в рот Твари Углов на предмет заживления раны, и в итоге укладываюсь кетцалю на голову. Кажется, будто я дремлю, ровно до тех пор, пока в мозгу хлопушкой не взрывается ментальный вопль Голем: «Кусты!!». Я уже без содрогания в животе смотрю вниз. Правда, кусты. Вроде хлопка, с белыми пушинками. Хотя нет, не хлопок. Кетцаль останавливается, и, прежде чем я успеваю удивиться, из города вылетает Голем. – Что? «Тартарские барашки!» Я ещё раз с сомнением смотрю на кусты: – Уверена? Она кивает головой так рьяно, будто собралась раскрошить собственные шейные позвонки. – Хочешь поглядеть поближе? Она тут же согласно подставляет мне лицевой диск и убегает, едва я успеваю сделать один глаз. – Что скажешь? – спрашиваю я Тварь Углов. – Мы далеко забрались, – он тоже опускает голову вниз, недовольно щурясь от солнца Пустошей, – Тартарские барашки встречаются в бестиариях Средневековья. Ныне это почти вымерший вид. – Не хочешь поразмять лапы? – интересуюсь я. – Там не ни одного угла, так что фу… Твоя реплика что-то просит. – Чего? – повысив голос, спрашиваю я. «Горшок!» Оказывается, она нашла на окраине растение с голодающими обитателями. – На, что с тобой поделать, – сдаюсь я, и вскоре Голем, вся перепачканная, но почти что светящаяся от счастья, влезает обратно, держа в руках немного хиленький кустик. Барашки, растущие на нём, испуганно блеют, но успокаиваются, когда моя сестра скармливает им охапку травы. – Нужно найти им другое место, – решаю я. Мы обе знаем, что едва ли сможем оставить их, поэтому принимаемся пронзать взорами окрестности в поисках быстрорастущих трав. Я делаю несколько карандашных набросков. Зверьки не больше моего мизинца, очень милые, покрытые невероятно нежным мехом. Наконец, хорошее поле находится, и мы высаживаем растение там. Возможно, однажды здесь будет целая россыпь тартарских барашков. Прежде, чем отдать команду кетцалю, я замечаю, что Голем вострит уши в направлении пройденного пути. – Враги? – я напрягаюсь, но ничего не вижу. «Я думала, что Камнепад вернётся…» – тянет моя сестра. – Какой камнепад? А-а, это имя… Не расстраивайся. Зверь рыкающий слишком мало был у нас в гостях. У него вся жизнь впереди, сейчас он, наверное, вовсю наворачивает круги на воле. Думаю, он в порядке. Ну что, едем? Она кивает и возвращается следить за городом, подпрыгивая по дороге: головные боли мучают и её, но Голем переносит их как данность, особо не зацикливаясь. – Я хочу рассказ, – не даёт мне в полной мере восхититься стойкостью моей компоненты Тварь Углов. – О чём? – спрашиваю я. – Не «о чём» а «с кем». Мне пришла идея, пока я пускал слюни на эти меховые комки. Я хочу, чтобы где-то промелькнул такой же милый персонаж. В какой-то степени привязанный к стеблю не хуже этих тартарских барашков. Неспособный противиться, живущий и старающийся выжить даже в неблагоприятных условиях. Я обдумываю его тему: – Вполне. Правда, я не хочу делать его главным. – Стряпай, как выйдет. Посмотрим, как на тебе отразились эти сумбурные дни.