Белый лебедь, черный лебедь

Я смотрю на него сквозь призму джогана. Пугающая грация, жаркое сердце в ледяной оболочке, по жилам течет магма, в белесых глазах – безмолвное помешательство. Каждый раз он разный. То белый-белый, в таких же белоснежных одеждах, невесомый, легкий, как перо, что даже я могу взять его на руки, тихий, задумчивый. А иногда – черно-белый дьявол, безумный, с развевающимися во все стороны волосами, золотыми зрачками, расширенными от неудержимого возбуждения. Белый лебедь. Я прихожу к нему, и встаю на колени перед каменным троном, где он сидит, в ожидании меня. Он ласково смотрит, чуть улыбается. Бледные пухлые губы так и манят впиться в них удушающим поцелуем. Тянет ко мне руки, призывая встать. Подчиняюсь. Подхожу к нему. Он по-отечески сажает меня к себе на колени, нежно гладит по волосам, зарываясь в них тонкими длинными аристократичными пальцами. От него пахнет ирисами. Невесомый легкий шлейф окутывает меня, заставляя кровь вскипать в набухших венах. Прикажи к тебе прикоснуться, или я сейчас же сойду с ума. Как будто прочитывает мои мысли и невесомо целует в губы. Мягко, влажно, дразняще. От одного прикосновения весь воздух, собравшийся в легких, будто улетучивается, а я забываю, как дышать. Зарываюсь в шелковые волосы, беспорядочно путаюсь в них, периодически натыкаюсь на рога, очерчивая пальцами дорожку вокруг них. Он слабо выдыхает. Его выдержке можно лишь позавидовать. Легко откидывает назад голову, подставляя лебединую шею для поцелуев, на которую я моментально и переключаюсь. На тоненькой коже так легко остаются засосы, но я не в силах сдерживать свои порывы. Целую, кусаю, жмусь изо всех сил. Лишь бы только услышать стон, срывающийся с его губ. Лучшая награда. Веду пальцы вниз, к ключицам, мягко поглаживаю. Прошу разрешения на большее. Бедрами начинаю ерзать на нем, чувствую, как его возбуждение упирается мне в ногу. Да, он снизошел. Встает, легкими движениями рук срывает с себя робу, глядя на меня затуманенными глазами. Мне открывается вид на идеальное тело, будто высеченное из мрамора. На груди небольшие розовые соски, как бутоны роз. Подтянутый живот с ровным круглым пупком. Особое его чувствительное место, которое я обожаю нацеловывать, глядя на его рваные движения, старающиеся опустить мою голову еще ниже. Сзади – огромная мягкая кровать. Он идет вперед и, маня за собой, ложится. Подлетаю и, не в силах сдерживаться, покрываю грудь поцелуями. Останавливаюсь на сосках, вбираю их в рот, а его сердце отбивает такой ритм, который чувствую даже я. Опускаюсь к животу, ласкаю свое любимое местечко. Вижу, как он начинает нетерпеливо метаться. Хочу его слегка подразнить. Нехотя отрываюсь от него и нарочито медленно снимаю с себя ненужную одежду. Он громко выдыхает: -Дитя… Мне даже не надо трогать себя, чтобы острые разряды удовольствия прошибали с ног до головы. Порой мне хватает одних лишь его стонов, чтобы кончить, но сегодня я решил держаться до последнего. Не хочу разочаровывать хозяина. Раздевшись догола, я снимаю с него оставшуюся одежду. Моему взору предстает невероятный красоты член с синеватыми набухшими венами. С лиловой головки медленно и тягуче капает смазка, выдавая его с головой в том, что терпеть он больше не может. Подразнивая пальцами уздечку, я прикоснулся языком к обнажившейся головке. Нарисовав на ней замысловатый узор, вбираю ее целиком, продолжая вытворять внутри рта виражи. -Боже, дитя, как же сладко – протягивает мой бог. Обильно смачиваю его член слюной под мелодичные стоны, будоражащие мой слух, двигаюсь сначала нарочито медленно, затем слегка ускоряюсь. Во рту плоть начала пульсировать, стоны переросли в нетерпеливые крики. -Нет..да..нет...давай Нехотя отрываюсь от него. Он вскрикивает, а прекрасные глаза распахиваются от нахлынувших чувств. Прекрасно понимает, что это не все, но оттягивание оргазма всегда сводит его с ума. Усаживаюсь сверху и направляю агонизирующий член внутрь себя. Он сильно выгибается и стискивает ровненькие белые зубки. Мне же больно. Больно и хорошо так, что я готов умереть от раздирающего наслаждения. Насаживаюсь на полную, двигаю бедрами вверх-вниз, по кругу, ища свою сокровенную точку. Нахожу и из моей груди вырывается крик, разносящийся эхом. Мой белый лебедь бьется подо мной, стискивая ладонями простыни, лицо искажено печатью наслаждения. Он страстно шепчет мне слова любви, обожания, которые слаще меда. В моих глазах темнеет, мерцают разноцветные блики. Внизу живота наливается тяжесть, отдает в ноги, я ускоряюсь. Чувствую, как его ладонь ложится на мой орган, помогая достичь вершины блаженства. Я громко вскрикиваю и меня пронзает дрожь. В ту же секунду чувствую, как внутри меня раздается мощная пульсация. Он резко подается мне навстречу и мы сливаемся в поцелуе, стеная друг другу в губы. Семя крупными каплями стекает на белый живот, сливаясь с кожей. Его оргазм обжигает меня изнутри. Изможденные, мы падаем на кровать, и я слезаю с подрагивающего органа. Мой лебедь не спешит меня отпускать. Так мы и засыпаем в обнимку, пока я не просыпаюсь в полном одиночестве в своей комнате, с щемящим и ноющим сердцем от того, что он не может быть рядом в этом бренном мире. Черный лебедь. Тот же каменный трон. Я, нервно сглатывая слюну, приближаюсь к безумному существу, в золотых глазах которого бушует адское пламя. На губах — хищный оскал. Острые длинные когти врезаются в кожу его плеч, стараясь удержать себя. Но он не в силах. Рывок, и он словно дикий зверь роняет меня на пол, возвышается надо мной. От него пахнет похотью и лилиями. Белые клыки приближаются к моей шее, и он впивается мне в кожу, даря боль и мазохистское удовольствие. Словно догадываясь, что делает, отпрянул от меня, боязливо смотрит на рану, гладит меня по щеке. Но когти резко сползают вниз, царапая и раздирая мне грудь. Остаются кровавые полосы, солоноватая красная жидкость выделяется из ран. В секунду просветления он снова льнет, зализывая саднящие царапины, целуя и извиняясь, но железный привкус вновь будоражит его. Мощное тело накрывает меня, и я почти задыхаюсь по его тяжестью. Разорвав на мне остатки одежды, он продолжает безумную игру царапин, укусов и поцелуев. Риннеган во лбу смотрит мне в глаза неотрывно, гипнотизируя. Ловкий проворный язык беснуется на моем теле, руки, плавные как крылья, терзают и ласкают. Членом он трется об мой, стоящий и болезненно подрагивающий. Уздечка к уздечке. Дьявол, это безумие убивает меня. Ору, чтобы он наполнил меня собой. Он хрипло смеется. Одно резкое движение, и меня будто насаживают на раскаленный кол. -П-прости – сдавленный выдох, – а можешь и не прощать. Рваные движения, вбивающиеся мне в плотное кольцо мышц. Голой спиной я чувствую холод железного пола, от чего по коже бегут колючие мурашки. Когда он такой — не ласкает меня. Напротив, дразнит, то ускоряя темп, то замедляя. Это раззадоривает и выбешивает его самого и он рычит, хрипит, громко вскрикивает. Я вторю ему, впиваясь пальцами в черные плечи, либо вцепляясь в хаотично развевающиеся волосы. Это дикая случка, запах которой быстро наполняет легкие, обжигая и замораживая их одновременно. Приближаясь к оргазму, он с силой вдалбливается, разрывая мои внутренности, надрывая собственную уздечку, кричит, бьется, как птица в силках. Подо мной разливается лужа крови, моей и его. Кончая, он издает последний стон, из глаз брызжут слезы и он заходится в рыданиях. Умоляю его дать разрядиться мне, но он ничего не успевает, так как я уже сам дергаюсь, и сознание почти покидает меня, оставляя на границе забвения, но не давая отключиться полностью. Сквозь плач он нацеловывает меня, извиняется, жмется, гладит. Медленно выходя, он взвизгивает от боли, и я вижу море крови из разорванной уздечки. Удовольствие постепенно отходит, и наравне с ним начинаю выть. Внутри неистово жжет и приносит невыносимые мучения. Но я никогда не оттолкну его, даже таким. Ведь я – тоже его лебедь. А влюбленные лебеди друг без друга не живут.