Первая любовь со вкусом какао

      От горячего какао вздымалась ароматная дымка, растворяясь в воздухе и распространяя сладкий аромат по всей комнате. Две большие кружки стояли на столе возле кровати абсолютно нетронутые. — Минхо…       Они так долго не виделись. Все, что их связывало эти несколько месяцев — телефон и соцсети, в которых Джисон, кажется, поселился ради него. Не было ни дня, чтобы он не выпускал телефон из рук. У него даже появилась привычка постоянно проверять наличие новых уведомлений, чтобы не пропустить сообщение от Минхо. И когда ваши чувства расцветают и крепнут через экран, совладать с ними в реальной жизни становится ещё сложнее. Особенно, когда… когда они сидят рядом вот так. На помятой простыни его кровати, опустив глаза в пол. Джисон заметил, что Минхо сжимает край одеяла с такой силой, что у него побелели костяшки. — Минхо, — мягко позвал его парень, коснувшись напряженных ладоней своими.       Они так бесстыдно и свободно флиртовали друг с другом на протяжении этого времени, и каждый раз от слов Минхо Джисон мог буквально осветить комнату своим красным лицом. Долгие месяцы улыбок экрану, подавленных визгов и долгого сидения с подушкой в обнимку в попытке успокоить разбушевавшуюся душу и бабочки в животе. И теперь перед ним сидит тот самый уверенный в себе Минхо, так бессовестно игравший с ним словами. Минхо, не способный теперь справиться с собственными чувствами. И от такого контраста Джисон, кажется, полюбил его ещё больше. — Все в порядке, Минхо, со мной ты можешь не бояться. — Да знаю я! — отрезал тот. «Колючий» — улыбнулся Джисон.       Младший аккуратно разжал один из кулаков Минхо, отцепляя его от кровати и переплетая свои пальцы с его. — Хани… — М? — промычал тот, поглаживая его костяшки.       Минхо тяжело вздохнул и опустил голову на его плечо, опаляя шею горячим дыханием. «Тяжело, я знаю, — думал Джисон. — Мне тоже тяжело. Но это ничего, ведь теперь мы вместе. Вспомни, как мы об этом мечтали…» — Ну какой же ты, я не могу… — прошептал Джисон, обнимая старшего и повалившись вместе с ним на кровать.       Очки в круглой оправе спали с лица Минхо, слегка ударив Хана по переносице. Лино выпутался из его объятий, поднявшись, и взял очки, чтобы убрать их на стоящий неподалеку стол, но Джисон его остановил. — Нет-нет-нет, мы же ещё не проверили, мешают ли они при поцелуе.       Хан Джисон… Этот парень. Сначала скажет, потом подумает. Но стоит отдать ему должное — хоть его уши моментально вспыхнули, а глаза расширились от осознания сказанного, он стойко выдержал секунду своего позора и даже не отвернулся от Минхо, замершего с очками в руке. — Ты такой дурак, — рассмеялся Лино, наконец расслабляясь и надевая очки обратно. Он протянул ему руку. — Поднимайся. — Я знаю, — Джисон схватился за его ладонь, но не стал отпускать, когда смог снова сесть. От простого прикосновения их пальцев он был готов сойти с ума. Переводя взгляд с переплетающихся вновь рук на лицо Минхо, Джисон закусил губу. — Могу я?.. — Да. Пожалуйста…       Неловкое молчание стало ощутимым, словно резина, наполнившая воздух и забравшая малейшую возможность дышать. Они тонули, задыхаясь в чистой и искренней любви друг к другу. Такой сильной, непонятной и оттого пугающей, но влекущей любви. Наивной… как они сами. В полнейшей тишине было слышно лишь быстрое биение двух влюбленных сердец и сбившийся ритм дыхания парней. Положив ладонь на лицо Минхо и нежно поглаживая его щеку, Хан медленно и неуверенно приблизился к нему. Глядя на него, раскрасневшегося, с часто поднимающейся и опускающейся грудью и трепещущими ресницами, за которыми прячутся блестящие глаза, так сильно любимые им, Джисон заулыбался. Это же Минхо. Его Минхо. Такой колючий, постоянно язвящий и самоуверенный Минхо. Такой драгоценный.       Когда Хан коснулся своим кончиком носа его, Лино вздрогнул, заставляя его улыбнуться еще шире. Сильнее сжав в своей ладони его пальцы, Джисон облизнулся и осторожно, невесомо коснулся его губ, оставив на них влажный след. Легкое и самое горячее прикосновение в его жизни, посылающее ток по всему телу, переворачивая все внутренности. Из его сознания испарились все переживания, оставив за собой блаженную пустоту. Мысли не было ни одной. Почувствовав, как Минхо шумно выдохнул в его губы, Джисон вдруг осознал, насколько они близко друг к другу и захлебнулся. Они так давно мечтали об этом, так давно хотели…       Он едва смог подавить внутри себя предательский стон, когда Минхо освободил свою ладонь из его крепкой хватки и положил свои руки на его шею, привлекая к себе и осторожно пробуя его губы на вкус. Дышать стало невозможно. Сдерживаться — тоже. Он застыл, судорожно выдохнув и приоткрыв рот. Коснувшись своими устами неподвижных, замерших губ, он прикрыл глаза, ощущая его вкус. Его губы были горячими и такими вкусными. Такими правильно-вкусными. Родными. Положив руки на его талию и с силой сжимая ее, давя на слегка выступающие подвздошные косточки сквозь тонкую ткань рубашки, он вновь поцеловал его, упиваясь вкусом его губ. Пусть какао и осталось практически нетронутым, он мог четко почувствовать вкус шоколада, молока и корицы на его языке. Его первая любовь пахнет какао.       Минхо выдохнул распаленным дыханием в его губы. Любое его действие сводило Джисона с ума. Все вокруг потеряло смысл и померкло на фоне него. Даже эти чертовы очки, все же мешающие при поцелуе, вдруг перестали быть помехой. Во всем мире сейчас не существовало никого, кроме них двоих. Ничего, кроме его прикрытых в блаженстве глаз и приоткрытых губ. — Минхо, — шептал он, оставляя быстрые и настойчивые поцелуи на его лице. — Минхо, Минхо, Минхо… — Хани, — прохрипел тот, совершенно сводя младшего с ума. Джисон гортанно застонал, сильнее прижимаясь к его губам и запуская дрожащие руки под его рубашку. — Погоди… очки… они мешаются…       Не отрываясь от его губ, Джисон снял с него очки и на ощупь положил их на стол. По крайней мере, он надеялся, что не промахнулся, но последующий за этим глухой стук падения опровергнул его надежды. «Куплю ему новые» — подумал он, слегка расстроившись из-за своего промаха. Все, что имело сейчас значение — Минхо, его губы и покрывающаяся мурашками под его прикосновениями кожа. И теперь, когда Хан мог почувствовать прикосновение его длинных дрожащих ресниц к своим скулам, он наконец понял, чего ему так не хватало в жизни. Он наконец понял, кого ему так не хватало в жизни.       Вечно холодные, но сейчас пылающие теплом пальцы очертили дорожку вокруг позвонков на спине Минхо, заставив того выгнуться и прижаться к Джисону всем телом, разрывая поцелуй и судорожно дыша в его ухо. — Ты сводишь меня с ума, — отрывисто прошептал Хан, целуя искусанными губами его шею. — Кто бы говорил, — едва слышно выдохнул Минхо, запрокидывая голову назад и полностью и бесповоротно отдаваясь Джисону.       Он такого ощущения, казалось бы, даже и представить никогда бы не смог. Это чувство было выше всего существующего на этом свете; он растворялся в нем, жадно глотал его, тонул в нем и задыхался. И даже если бы ему сказали, что после этого он умрет, ему было бы все равно. Потому что сейчас его уже не существовало — он потерялся в Минхо, как Минхо потерялся в нем; теперь существовала лишь их связь и чувства, выталкивающие друг друга, наслаивающиеся друг на друга, усиливающиеся с каждым прикосновением. Они перешли черту личного, стали единым целым, почувствовали друг друга на каком-то совершенно ином уровне.       Ладони Джисона блуждали по коже Минхо, разбрасывая везде мурашки. Они уже давно не подчинялись ему. Джисон уже сам себе не подчинялся. В ушах отзывались отрывистые хриплые вздохи Лино и его попытки сдержать собственные стоны, а перед глазами были только его губы, искусанные им самим до крови.       Язык Хана коснулся нетронутого участка кожи под челюстью парня, ненадолго задержавшись на этом месте. В следующую секунду его губы сомкнулись на покрытой испариной коже, а вслед за ними сомкнулись и зубы. Осторожно, неумело, едва держа себя в руках он оставил за собой небольшой красный след, расплывшийся по коже бордовым цветком.       В этот раз сдержать стон оказалось вне силы Минхо. Остановившийся от неожиданности и удивления, Джисон широко раскрыл глаза и уставился на парня. — Лино… ты… — Хани… может, посмотрим фильм? — Лино… — Если мы продолжим, я умру, Хани. Я серьезно. Я просто… задохнусь. — Ужастик? — сглотнув, спросил Джисон. — Да. — Хорошо, — Хан вытащил руки из-под рубашки Минхо и, осторожно пригладив его волосы, поцеловал в лоб. — Я куплю тебе новые очки. — Не стоит, не думаю, что они разбились, — начал отнекиваться тот. Спустившись с кровати, Джисон поднял очки с пола и заметил, что они все же не разбились. Облегченно выдохнув, он улыбнулся и надел их на Минхо. — Попкорн? — Разумеется. — Тогда выбирай пока фильм, а я схожу за едой.       Джисон вышел из комнаты, едва прикрыв за собой дверь. Приготовив попкорн, он вернулся в комнату, где застал Минхо свернувшимся калачиком перед открытым с фильмом экраном ноутбука. Осторожно, чтобы не разбудить его, Хан поставил тарелку с попкорном на стол и, взяв из шкафа одеяло, отставил подальше ноутбук и лег рядом с Минхо. Накрыв его и себя большим пуховым полотном, Джисон аккуратно поцеловал Лино в шею. — Я так люблю тебя, Ли Минхо, — прошептал он, поправляя его упавшие на глаза волосы.       Какао так и осталось нетронутым до утра.