Как год начнёшь...

Дверь закрылась с характерным щелчком, что в пустоте квартиры прозвучал как оглушительный выстрел. Рывком Дазай вырвался из тревожного сонного омута. Спокойным он и не мог быть, обеденный стол плохо походил на кровать. В коридоре было слышно шуршание плаща, а потом тихий, даже бережный, скрип двери в спальню. "Мимо",- подумал Осаму, протерев глаза, приводя себя в порядок, что бы ещё недавнее волнение и хронический недосып не так явно читались на лице. Чуя в спальне уже без зазрения совести выматерился и заглянул на кухню. – Я правда надеялся, что ты спишь,– теперь пришло время расставаться с портупеей. В голове уже висела тысяча аргументов против того, что Дазай якобы ждал Чую с задания, а теперь совсем нечаянно рассматривает, наверняка, раненую ногу возлюбленного. Опять, блять, правая. – Ждал меня?– совершенно ожидаемо спросил Накахара, без какой-либо издёвки, подходя со спины. У них большие панорамные окна на кухне, которая сразу была совмещена с гостиной. Вообще выбор общей квартиры остался за Чуей, который настоял на перспективной части города. Дазай, хоть и продвигал идею о рае с милым в шалаше, был полностью разгромлен. "Мы этого достойны. А живём один в общежитии, второй инкогнито. Это не какие-то мои замашки, но раз я пачкаю руки в мафии, неужели не могу позволить себе и любимому человеку жизнь в удобстве?". Кажется там было ещё что-то о том, что если они не выберут эту жилплощадь, то Чуя скупит на эти деньги всё шляпы, какие найдёт и устроит Осаму "головной террор". Но бинтованный и не спорил, каждый раз, когда до него доходило, что любимый человек Чуи это не прямое его имя, он превращался в самого послушного мартовского кота. Солнце ещё не скоро появится на небосводе, но яркие огни Йокогамы не дают жителям и на секунду погрузится во тьму. На этом этаже совершенно не слышно шума проезжающих машин, только спокойствие и они. – Ждал,– не сопротивляясь, честно отвечает Дазай, вдыхая любимый парфюм, что кажется уже въелся в его душу и единственной возможной смертью остаётся раствориться в этом моменте навсегда, когда одной рукой его обнимают со спины, а второй пропускают волосы на затылке. – Не стоило, было бы трудно, я попросил бы о помощи,– невесомым шепотом напомнил Чуя. Осаму глубоко вздохнул, вспоминая, когда они решили обговаривать всё проблемы. Это действительно лучшее решение в их отношениях. Кажется, оно появилось даже раньше, чем сам статус этих отношений. "– Ты специально мне на глаза попадаешься?– зло сверкнул глазами исполнитель, направляясь в свой кабинет. – Делать больше нечего, чиби. Я тут между прочим по поручению. – Я так понимаю сообщение не мне и ты не забыл, где кабинет босса. – Нет, где кабинет Огая я помню,– нарочно напомнил Дазай, что здесь он явно не на правах подчинённого. – Скумбрия, считаю до трёх, потом буду считать по рёбрам,– дальше идти было некуда. Они остановились возле двери в кабинет Накахары и если пустить Осаму и туда, он будет выносить мозг ещё час. – Может поговорим как взрослые люди?– ни капли шутовства, только усталость из-за этой бесконечной беготни. Тогда не прошло и недели с очередного совместного задания "Двойного чёрного", оно закончилось не самым лучшим образом, если то месиво можно было назвать так. С два десятка вооруженных из засады и пара снайперов, против группы портовой мафии, сформированной чётко на вражескую шайку. Кровью и потом они вырвали победу, но в получившееся верилось с трудом. Точка эвакуации была разгромлена, а следующий пункт был через пять километров. На грани сознания они тащились минимум час, пока встречная группа не нашла их. Но самым неприятным оказался не шепот смерти на ухо, а то что, доверяя друг другу свои жизни, они помнили, что как только окажутся в безопасности, вернутся к дурацкой вражде и ядовитым подколам. Накахара взглянул прямо в глаза и был готов поклясться, что ничего кроме кивка не мог. Стоило учиться говорить словами". – Знаю...И всё же твоя нога,– подитожил Дазай, наблюдая за тем, как теперь уже хромой Чуя шёл включать чайник. – Не знаю когда... по ощущениям не ножевое, да и врагов я к себе близко не подпускаю. – Дашь осмотреть?– не дожидаясь ответа, Дазай пошел в ванную за аптечкой. – Ну раз уж не спишь, давай,– подкатать так брюки было бы трудно, поэтому пришлось полостью их снимать. На больном месте зияла рана, которую и рассмотреть то было трудно из-за прилипшей пыли. Наверняка ткань пропиталась кровью, но из-за грязи и темного материала, этого просто не было видно. – Дазай, нужна будет иголка и нитка. И захвати что-нибудь из шкафа, тут всё сжечь легче, чем отстирать. Из потока неразборчивых слов Чуя выловил только брань, но довольно оперативно был закинут домашними вещами. – Показывай,– командирским голосом сказал Дазай, осуждающе оглядывая с ног до головы бывшего напарника на предмет других травм. – Только это, скорее всего Расёмоном задело,– кивнул на ногу Чуя,– Господин врач, а анестезии не будет? Накахара по-детски улыбнулся, протягивая руки в просящем жесте. – Ничего крепче чая. – Я ставил воду на кофе,- возмутился рыжий, сцепливая зубы, пока Дазай проходился мокрым полотенцем по ноге. – А выпьешь чай, если ещё раньше не... Кошмар, а шума то поднял! Осаму поднял взгляд и сквозящее облегчение никак не могло перебить недовольство. – Посмотри, что ты тут решил зашивать. Выглядит, будто ты напоролся на кактус, а потом тебя пару раз прочесали камнями. Значит одежда не в его крови, ну даже неплохой исход. – На любителя ощущения, если честно,- Чуя натянул просторную футболку, откинулся на спинку дивана и целиком доверил себя бывшему боевому напарнику,– Тогда обеззаразь и забинтуй, пожалуйста... Уже третий зевок за пять минут заставил Чую наконец прикрыть глаза. – Не засыпай, тут буквально минута работы, я только дольше тебя тащить до спальни буду,– напомнил Дазай, действительно заканчивая с обработкой раны,– Мори всё же скажи про ногу, может этот ненормальный сбавит сложность твоих заданий. Накахара устало засмеялся, но кивнул. Не скажет, конечно. А как это вообще можно представить? "Ой извините, я поранил ножку, можно мне отпуск?". Пожалуй, это развеселит не только Огая, но и всю верхушку мафии. – Не скажешь? Так и знал,– без слов понял Дазай,– Ну не так много теряешь, сегодня уже двадцать четвертое декабря, а значит следующая твоя миссия уже в следующем году. – Ага конечно,– с ноткой сарказма согласия Чуя, но уже не был услышен, Дазай ушел делать чай. Опередил. Теперь то никакой кофеин не грозит. Накахара окинул взглядом ногу и теперь она действительно не представляла из себя что-то серьёзное на вид, но по ощущениям этот воображаемый ёж всё ещё впивался в его ногу. Что ни говори, а способность Акутагавы подходит не только для быстрого и сокрушительного удара, с такими задатками можно легко спускать в подвалы мафии. Чуя потянулся и ещё раз проверил не будет ли соприкосновение ткани даже через бинт вызывать лишнюю боль. "Кто бы сомневался, вот он профиль Дазая, а не какое-то там решение детективных задач. Но была б моя воля, быстрее закинулся бы обезболивающим и пошел спать". Осаму мельтешил на кухне, старательно выбирая, какой именно чай заварить, в самих сортах он не понимал, естественно, ничего. – На новый год останемся здесь? Или пойдём в город, мини мафия?– Осаму, очевидно, решил, что затронутую тему праздника нужно довести до конца. Чуя замялся и немного нервозно взглянул на ждущего ответа возлюбленного. Хотелось как-то мягко и филигранно закрыть эту тему, но видя огонёк надежды в глазах Осаму, вероятность такого исхода стремительно близилась к нулю. – Мини-мафия останется в здании мафии побольше,– неловкая улыбка пыталась сгладить углы, но в воздухе уже повисла напряжённая нить скандала. – Шутишь, а в командировку в Египет ты случайно не собрался? Осаму выглядит серьезно, даже через чур как для человека, которого разбудили не так давно. В его кружке определенно не было кофе, но что-то бодрило его точно так же, а может даже и лучше. – Я не шучу, вчера Мори предельно ясно объяснил, что будет с теми, кто в новогоднюю ночь будет дома отсиживаться. – И ты, конечно, решил не говорить мне об этом и соглашаться? – Дазай?– возмущённо воскликнул рыжий, пытаясь встать с дивана, но уже расслабленная нога давала о себе знать,– Ты не первый год на свете живёшь и в порту ты работал. Внимание вопрос: где именно я окажусь, если буду перечить Огаю? – Блять, ещё пара таких выкрутасов и он сам окажется в гробу,– в несколько шагов Осаму сам сократил дистанцию, так что уже можно было не подниматься,– Сначала посылает тебя на задания для "шестёрок", потом не даёт выходных! Что он о себе думает? Обрёл бессмертие в своей операционной? Такие монологи возникали редко, но метко и обычно, ничего из сказанного не было шуткой, так было с самого начала партнёрства. Завистники и противники Двойного чёрного или в частности Чуи (о таких случаях сам виновник сплетен осведомлён не был, но это не значит, что их не было) быстро пропадали с радаров после похожих речей. – Осаму, напоминаю, если ты решишь вдруг убить его,– небольшая пауза и сопровождающее мотание головой,– что я искренне не советую, тебе придётся занять его место. – Больно надо,– вскинул голову Дазай, а потом оценочно продолжил,– Я бы мог отдать это место кому-то другому. Сомнительный новогодний подарок, но всё же. Не без короткой вспышки боли, Чуя всё же встал и обнял Дазая. Не интимно, не пылко, а просто потому что так правильно, так нужно, потому что иначе Накахара своё доверие выражать не умеет. Не считая активированной порчи из раза в раз, она не в счёт, не подходит по ситуации. – Спасибо, не хочу, мне не нравится его шарф, совершенно не походит к моей шляпе. – Да уж, в нём хоть есть какой-то смысл,– парировал Дазай. – Кошмар,– Чуя выпутался из ответных объятий и похромал на кухню за чаем. – Завтра скажешь ему насчёт смены? Слишком долгий и бессмысленный разговор. Сбежать уже не вариант, это их общая квартира, сделать вид, что не услышал вопроса– так он же не отстанет, сказать "мгм"– только ложные надежды, да и не дурак Дазай. – Слушай...может быть сходим первого числа в монастырь? – Сходим, если хочешь, но я спрашивал про тридцать первое,- подозрительно прищурил глаза шатен,– Только не говори, что действительно собираешься тухнуть там. Почему вообще выбрали тебя? – Ну в прошлые года я соглашался, дома всё равно никто не ждал, а в этом... политика партии изменилась и выбора даже не дали. – Пообещай, что отпросишся. Осаму выглядел таким уставшим, да и сам Чуя очень хотел наконец уснуть, желательно в объятиях этого горе-возлюбленного. А для этого, нужно не разругаться сейчас в край, поэтому сделав глоток приятного горячего травяного чая, Накахара нагло соврал: – Хорошо. Читать хорошо эмоции Дазая было проблемой, но уловить быстрые вспышки Чуя мог. Например, сейчас, он мог поклясться, промелькнула тень сомнения, а потом опять усталость. – Я безумно хочу спать, мы обсудим твои грандиозные планы позже?– предложил Чуя, оценивая расстояние до спальни и прикидывая каким темпом нужно идти, чтобы не пришлось принимать опять помощь. Ну не калека же он, ей богу. – Конечно, это может подождать,– стушевался Осаму,– Просто не хотел вдруг забыть спросить. Провести тебя до ванны? Ещё теплые чашки уже пустовали и сидеть на кухне не было смысла. – Я лучше сразу спать. – Ты себя в зеркало видел? Так только на коврике в прихожей можно спать, но и этого тебе никто не разрешит. Дазай включил свой любимый режим "заботливого отца", который сейчас хоть и был оправдан, всё равно вызывал возмущение. – Нет не видел и не горю желанием. Могу на диване поспать, раз ты такой чистоплотный,– Чуя действительно медленно поднялся и пошел в сторону гостиной, но был мягко перехвачен и проведён в сторону ванны. – Просто умыться и протиреться влажным полотенцем ты ещё в состоянии? Хочешь я помогу, могу даже говорить что-то, чтобы ты не уснул. Так будет лучше? – Ты всё равно не отстанешь,– согласился Чуя,– а ещё в диване пружина врезается в бок. Осаму улыбнулся и в глубине души решил, что менять мебель они не будут, а то в одну прекрасную ночь его либо самого туда выгонят, либо самый уйдут спать на мягкое место без острых железок. С водными процедурами дело обстояло довольно легко и быстро, намного проще, чем с обещанной беседой. Дазай просто не знал, что ещё говорить. Начать рассказывать что-то про свою работу? Это продлится слишком долго и в итоге они не выспятся, только косточки всем перемоют. Спросить что-то про мафию? Не лучшая идея. Дома Чуя Накахара– абсолютно простой человек, который от усталости с ног валится, а не исполнитель и один из сильнейших эсперов мафии. Это и хорошо, менять что-то в таком раскладе нет необходимости, дом– это место для отдыха. Захочет– расскажет. В голову пришел только один вопрос, который даже для ночного времени суток, когда в голове одни странные мысли, выглядел вызывающе: – Как ты относишься к браку? Если бы можно было случайно захлебнуться в той же воде, которой умывался, Чуя определенно был бы сейчас мёртв. Он выпрямился и некоторая часть сонливости действительно исчезла. – С чего такие вопросы? Мда, сон исчез, пришло знакомое выражение лица "ты дурак?". – Просто интересно. Ты хотел же, чтобы я не дал тебе уснуть. – Да, но... из всего арсенала своих небанальных вопросов, ты выбрал про свадьбу... Пришло время придумывать объяснения. Желательно быстро, четко и правдоподобно. – Слышал кое-кто из моих бывших подчинённых обручился. Не то чтобы мне было вообще до этого дело, но когда нам было по пятнадцать, за такое могли и пулю в голову пустить. Спрашивать у Осаму откуда он вообще владеет такой информацией было бы глупо. Он следит за новостями мафии? Это звучит убедительнее, чем то, что он мог следить за бывшими коллегами. Ещё более правдиво звучало то, что Ацуши наверняка пытается разбираться в том, что происходит в мафии, а со всеми вопросами идёт к, конечно, гуру этого ремесла – Осаму Дазаю. Таким образом, в последнее время, вместе с важной и практичной информацией он действительно узнает кучу сплетен. Не мудрено, что это очередная. – Чтож,- Накахара продолжил до блеска вымывать руки уже выше локтя,– да, сейчас с этим проще. А то что насчёт меня... Когда это у других в жизни, кажется, будто это слишком наигранно и фальшиво, одним словом– лишнее... Дазай, воспользовшись тем, что Чуя его не видит, недовольно скривился, но продолжил терпеливо ждать. Дурная привычка изгонять всё людское и приятное из жизни у них общая. – Но когда переношу это на свою жизнь...- парень обернулся и с улыбкой пожал плечами,– я был бы не против, скорее всего. Искреннего удивления Осаму, конечно, не показал и ответил только мягким взглядом и совершенно не нужным кивком. – Знаешь, институт семьи уже себя изжил, но эта дурацкая привычка так въелась в общество, что уже не нам что-то менять,- объяснился Чуя, будто считал предыдущую реплику слишком интимной, личной и не самостоятельной. – Потому что не мы это придумали,- поддержал шатен, который в неловких вопросах и ответах почётно занимал место мастера,–Мне сильно будет прилетать, если я стану специально тебя будить посередине ночи, что бы услышать твоё искреннее мнение касаемо таких вопросов? – Да сильно,– зевнул Накахара, принимая из рук Дазая сухое полотенце,– всё остальное завтра утром. – Вот так бы и сразу, Чуйка. Мафиози терпеливо промолчал, потому что единственным, что занимало его мысли была мягкая кровать. А где-то на периферии крутилась мысль о том, что рукоприкладство лучше отложить до того момента, когда Дазай узнает, что Новый Год они встретят явно в разных углах Йокогамы. ... Завести в кабинете босса разговор об отгуле в праздничную ночь теперь оказалось невозможным. Кто-то, чья фамилия не разглашалась, уже попытался оспорить такой график работы. Результат плачевный. Хоть и говорят, что этот сотрудник был не из последнего десятка, остаётся надеяться, что он ещё жив, просто где-то в подвалах мафии. За исключением другого варианты, поднимать разговор придется с Дазаем. Тут хотя бы меньше вероятность остаться без головы, но вот сохранить целой нервную систему будет не так уж просто. Поэтому разговор, который, очевидно, начнётся прямо сейчас, откладывался и избегался всеми возможными способами. Аппетит был безапелляционно испорчен, поэтому с слишком громким звоном Чуя вернул палочки в тарелку. – Боже, только не говори, что ты действительно даже не пытался решить эту проблему,– возмущался Осаму уже битый час. – Боже, только не говори, что ты действительно поверил в возможность такого исхода,– парировал Чуя, который явно не собирался принимать позицию виновного. – Да, представь себе! Я то думал, ты тоже хотел бы провести время вместе, а не в этой задрыпаной мафии! – Я и не говорил, что не хочу!– голова начала болеть в самом начале скандала– теряет сноровку. Дазай с грохотом резко отодвинул стул и оперся руками на стол. – Мне пальцев не хватит, чтобы пересчитать, сколько я для тебя сделал! А ты... – Что сделал, Дазай?! Явил свой лик? Смех и только,– стоит быть осторожней, грань в таких репликах была тоньше, чем корочка льда на уличных дорогах. Дазай казался обескураженным таким бессовестным поведением Чуя надеялся, что своим оппонента и долго собираясь с мыслями, всё таки продолжил: – Тебе не нравилось, то что я задерживался в барах, не нравилось, что я якобы заигрывал с девушками, что я лез в петлю при каждой возможности, в конце концов, то, что мне всегда было плевать на свой внешний вид! Явил свой лик? Боже, на кой чёрт мне всё это? Чуя продолжал сидеть, не прерывая зрительного контакта. Да, всё это было героическими подвигами для Осаму, но в восприятии рыжего, так и должны, блять, вести себя люди. Изначально, не обжираться цианида, просто потому что доставку с едой ждать было бы долго, а цианид... он же у каждого под рукой. Потом ещё упрекать...отлично. – Дазай, и что ты хочешь сказать? Что я плохой, а ты хороший? Да, обложался я с этой работой, но это не моя вина,– кто-то должен был сохранять более менее холодный рассудок и раз в этом конфликте детектив занял активную позицию, эта роль останется за Чуей. Пусть выговориться, ну в самом деле, иногда полезно. – Я хочу сказать, что... Хотелось бы узнать не тридцатого числа о том, что завтра я тебя не увижу. – Я понимаю, но ты всё равно поднял бы скандал в любое время, а я, удивительно, не горю желанием ссориться,– озвучил абсолютную истину Чуя. Осаму наконец отлип от стола и направился в коридор, приговаривая, что всё, что он пытается сделать нормально, в итоге, всё равно выходит не пойми как. – И ты просто уйдёшь?– Чуя не отставал от возлюбленного ни на шаг, наблюдая как тот накидывает ещё холодное пальто. Это было как минимум неожиданно, в глазах Дазая не было той бескрайней злости, ненависти, которую Накахара ожидал увидеть. Будто он уходил просто подышать свежим воздухом, а не в разгар ссоры. – Дазай, блять! И куда ты пойдешь? Осаму уже будучи полностью готовым к выходу, внимательно взглянул в глаза Накахары и от чистого сердца сказал: – Я не ненавижу тебя, но если останусь тут буду размазывать эту тему ещё долго. Я тоже не хочу спорить, Чуя, и я не стану любить тебя меньше, если мы встретим Новый Год порознь, ты прав. Но стану ещё меньше уважать себя, если напихаю тебе сейчас гадостей или всё оставшееся время буду ворчать,– он действительно не врал, наклонился и поцеловал Чую прямиком в лоб. Томно и медленно, чтобы точно уверить в серьезности своих слов и несерьезности всего этого недопонимания. – Это так необходимо?– теперь отпускать Дазая хотелось ещё меньше. Такая глупая тема для ссор, что аж руки свербят от злости на ситуацию. – Ага, я буду у Ацуши или у себя в общежитии агенства,– Осаму отошёл на шаг и теперь просто держал Накахару за руку,– Написать тебе, когда буду там? Чуя выдохнул, это было не в первый раз и зачастую необходимость действительно была. Когда незначительная перепалка становилась угрозой отношениям, кто-то был вынужден уйти. Сейчас ситуация не казалась такой уж и критической, но Дазай имел на это полное право. – Да, пожалуйста. Будь осторожен. Люблю тебя,– сказал Чуя уже ежась от холода из-за открытой двери. ... Выйдя из подъезда, Дазай набрал знакомый номер. – Дазай-сан? Что-то случилось?– Ацуши в присущей себе манере ответственности, быстро поднял трубку и уже обеспокоенно ждал причину звонка. – Ничего криминального, я зайду к тебе сегодня, если ты не против?– вопрос абсолютно формальный и лучше бы ответить положительно, иначе план не сойдётся в голове Дазая с тем, что он уже себе придумал. – Да, конечно! Я всегда говорил, вы можете на меня положиться. В этом был весь Накаджима. Пример подражания, особенно для недовольного голоса на заднем плане. "– И что это такое?– Акутагава хмурясь оторвался от бумажной волокиты, которая не обошла стороной и его. Ацуши молчаливо пожал плечами, поворачивая телефон с активным звонком. Надпись с именем бывшего наставника значительно приободрила Рюноскэ и теперь он хотел получить объяснение такого позднего звонка ещё сильнее. – Простите, что?– беловолосый благополучно прослушал вопрос, за что словил недовольный взгляд мафиози. Как вообще можно позволять себе такие вольности в разговоре и поведении, всё равно оставаясь любимым воспитанником? Жестом Акутагава попросил перейти на громкую связь. Отчасти из любопытства, отчасти боясь, что тигр опять пропустит всё мимо ушей. – Я говорю, рядом с вами случайно нет ювелирного круглосуточного магазина? Чтобы я не тащился в другую часть Йокогамы. Хоть вопрос и был услышан, вся комната погрузилась в звенящую тишину. Листки с шуршанием выпали из рук Рюноскэ, а сам он даже вытянулся по направлению к телефону, как будто неверно понял сказанное. Ацуши, которому как раз и должен был отвечать, вообще забыл, что значит спокойно мыслить и говорить. – Вам обязательно именно сейчас? Я могу посмотреть в сети, что-то подходящее, но лучше будет подождать до утра. Ацуши и Акутагава редко моментально сходились в мыслях, но сейчас те бегущей строкой кричали: Дазай-сан очень странная персона. – Нет, спасибо. Я загляну к вам значит немного позже, если спросит Накахара-сан... я уже у вас. Накаджима был уверен, что врать не хорошо, а врать исполнителю портовой мафии ещё и опасно для здоровья, но убедительный кивок напротив неплохо напомнил, что ему опять не оставили выбора. – Проблемы, чур, на вашей совести,– только и успел проговорить Ацуши, перед тем, как Осаму отбился. Тишина опять повисла в комнате. Никакой неловкости и недопонимания, просто банальное удивление. – Нет, это не приходит с годами,– подвёл итог каким то своим мыслям Рюноске и на вопросительный взгляд продолжил,– готовность к импульсивным поступкам Дазая-сана. " ... Дазай действительно позвонил и опять просчитался во времени. Добираться до квартиры парня-тигра приблизительно больше часа, даже на такси, коим Осаму конечно не пользовался, но всё равно отзванивался через тридцать пять минут. Чуя считал, что он просто не мог нагло врать, но и правду говорить не мог, поэтому использовал способ "ты и сам мог догадаться, что это не правда". Накахара послушно подыгрывал этому спектаклю, поэтому даже не пытался звонить Ацуши, наверняка и там всё было схвачено. Оставалось гадать куда могло занести бинтованное несчастье посередине ночи. ... Утро тридцать первого декабря наступило неприятно рано и обыденно. – Этот придурок Дазай мог бы не срываться с места и тогда хотя бы малую часть утра мы провели бы вместе,– ворчливо говорил в пустоту Чуя, собираясь на работу. За окнами солнце ещё и не думало подниматься и лениво пряталось за горизонтом. Накахара не долго думая изложил свои мысли в коротком СМС, не забыв в конце добавить "доброго утречка". Сообщение больше проверочное, чем действительно необходимое. Ну в жизни не поверил бы рыжий, что Осаму за эту ночь не нашел на свою задницу приключений. Поэтому после пробуждения, первое что хотелось увидеть это сначала "доставлено", а потом и "просмотрено". Где-то там, так же держа телефон, Дазай хитро улыбался, предвкушая как завершение дня затмит абсолютно все утра в их совместной жизни. По крайней мере, хотелось на это надеяться, а тень сомнения и вариант отказа, ещё не мелькали в голове шатена. "Прорвёмся?"– ответил Осаму, хотя вопрос скорее был риторический, он не на шутку заставил задуматься Чую, что уже молился всем известным богам, чтобы день прошел спокойно и без неожиданных сюрпризов. Первая неожиданность встретила его уже на рабочем месте, в виде вечно бросающего на него взгляд Акутагавы. Парень как будто всё порывался о чём то спросить, но каждый раз кусал язык и молчал. Если вчера Дазай решил свернуть в какой-то бар, то ничего удивительного не было. На пьяную голову он мог рассказать вообще что угодно. Проблема только в том, что у Чуи кажется не было такой тайны из-за которой можно было бы так внимательно за ним следить. – Ты хочешь что-то спросить?– не в бровь, а в глаз кинул Накахара, устав от такого пристального взгляда. – Нет, извините,– четко ответил Рюноске и вернулся к работе. – Нет уж, лучше скажи... Дазай остался вчера у вас и что-то натворил? Под словом "что-то" могло скрываться вообще всё! Сломанный стул, разбитая ваза, сгоревшая квартира, в конце концов... чего мелочиться– сломанная психика. Хотя куда уже дальше... – Нет, что вы... Дазай-сан не был пьян,– запротестовал Акутагава, как будто только выпивший Осаму мог натворить всё то, что представил Чуя. На рабочий телефон пришло сообщение, что требовало явиться в кабинет к боссу для подписания каких-то годовых планов. – Ладно... бог с тобой, если это что-то важное, я и так узнаю,– сдался Чуя и быстро собрав в одну папку уже проверенные отчёты, вышел из кабинета. Акутагава шумно прокашлялся, одной рукой набирая сообщение с личного телефона о том, что ещё немного и его погубит не болезнь, а любопытство, которое впрочем не было ему присуще и понятно от кого он его нахватался. В ответ пришёл только самый обычный смайлик, который в этой ситуации выглядит как что-то типа "я на грани нервного срыва, заберите от меня Осаму Дазая". В понимании Рюноскэ положение Ацуши не было таким уж и плачевным. Ему хотя бы не надо была на работу. Детективному агентству дали вольную, хотя, по словам Накаджимы, один из сотрудников целый месяц запугивал его, что ещё одно опоздание и последний день года, действительно, станет рабочим. На удивление, весь остальной день прошёл не так уж и плохо, но мысль о том, как он бы мог пройти не давала никакого покоя. Где-то во второй половине рабочего дня к Чуе наведалась Коё прихватив два бокала и бутылочку не самого дешёвого шампанского. – Стоило доверить выбор алкоголя специалисту, но, к несчастью, из всех исполнителей ты действительно загружен больше остальных. Озаки очевидно праздно провела и первую половину дня, не выдавало её лишь отточенное мастерство владения собой. Поэтому по ней никогда нельзя было сказать, сколько именно бокалов уже были выпиты. – Это слишком священное дело, чтобы я не нашёл на него времени,– отшутился Чуя, хотя подумал про то, что это вся ситуация крайне не справедлива. Остаток времени они провели вместе, не идеальная замена Осаму, что никак не собирался признавать, чем он там занят, но всё таки достойная. С течением времени, необъяснимая тоска в душе всё больше осваивалась и сейчас, когда до Нового Года оставался один несчастный час, а за окном уже изредка мелькали огни фейерверков, хандра достигла своего апогея. – Как год встретишь, так его и проведёшь,– между прочим сказал Накахара, затевая какую то исключительно философскую беседу. – Как думаешь, времени, чтобы привезти сюда Кёку хватит?– слишком грустно отшутилась женщина и приподняла покачивая бокал. – Лучше уж самой к ней поехать. – Некоторые цветы являют свою красоту только в закатных лучай или вообще ночью. Ох уж эти сравнения с цветами, то в чем Коё не было равных. Такие тонкие аллегории были иногда понятны только ей самой, но это не значило, что они теряли хоть чуточку своей точности. – Я не разу не спрашивал тебя о том, какой я цветок в твоей оранжерее?– немного погодя наконец спросил Накахара. – Вы не мои цветы,– педантично поправила Озаки,– Я и сама всего лишь бутон, который боится солнечных лучей, что неминуемо приведёт к гибели. – Чтож тогда, ты самый высокий цветок, что видет всю картину мира и всё таки может схарактеризовать меня,– не бросал надежд Чуя, что всё чаще почему-то бросал взгляды на свой телефон, ожидая хотя бы одного сообщения, что уж говорить о звонке. Коё не спешила с ответом, для неё всё это было намного важнее, чем для того же Накахары, что на самом то деле с такой же охотой прошел бы тест "какая ты выпечка". – Один из самых красивых цветов, что мне довелось видеть. Вероятно, тебе не нужна никакая композиция, чтобы выглядеть выигрышно и вообще существовать. Это замечательно. Будто в знак несогласия раздался телефонный звонок. Чуя мельком бросил взгляд на часы, всего ничего осталось, чертова скумбрия. – Чу~уя, я надеюсь, ты сейчас занят не настолько, чтобы оставить меня мёрзнуть под окнами мафии в одиночестве. В голове остались только хвала богам и всевозможные признания в любви. О былой возможности того, что Дазай не придет не осталось и следа. – Сочту за честь!– только и ответил, Накахара накидывая на себя верхнюю одежду. – Только давай быстрее своим коротенькими ножками, мои грандиозные планы требуют много времени,– игнорируя подкол, Чуя напомнил о существовании лифта и отбился. – Спасибо за компанию, Онэ-сан,– коротко поклонился Накахара под понимающий взгляд Коё и почти что выбежал в коридор. Дазай переминался с ноги на ногу, убеждая себя, что всё нервное напряжение исключительно от холода, но чем ближе приближался момент икс, тем сильнее становилось волнение. С появлением на улице раскрасневшегося Чуи, что тем не менее не терял своей грациозности и деловитости, дурацкий пульс решил отбивать польку. Накахара был как всегда прекрасен. Черные тона только придавали статности фигуре, а темная шляпа усиливала контраст ярко рыжих волос, что среди летящего снега выглядели особенно вызывающе. Иногда Дазай даже думал о том, что его всегда тянуло к Чуе, осознанно или подсознательно– не имеет значения. Причиной были именно нестыковки в этой персоне. Накахара не поддаётся никакой логике, он рушит все выстроенные планы: как минимум, "не связываться любыми узами с людьми". Внешне он не выглядит опасно, но чего только стоит идеально поставленный удар. Если проводить с ним немного времени кажется, что весь мир крутиться вокруг него и сам он об этом прекрасно осведомлён, но на самом деле Чуя далеко не бог или удачный эксперимент, что должен был вызывать овации у учёных, он– самый человечный из всех людей. Когда-то, ещё в прошлой жизни, Осаму сказал, что у них есть всё время мира, чтобы доказать, что Чуя человек. Кто знает, сколько именно на это отведёт чертовка судьба, но даже мельчайшие крупицы Дазай хотел бы провести с Чуей и если на то будет его воля, в качестве кого-то серьезнее, чем сожителя или возлюбленного. – Рад тебя видеть,– подходя, первым заговорил Чуя, было видно, что до этого он спешил, но сейчас держался самым непоколебимым человеком мира. Логичнее было бы сказать что-то на манер "челюсть подбери", потому что и за километр был виден этот взгляд полный восхищения. Осаму больше не сомневался в своём решении ни на миг. Это не значит, что мандраж исчез, но дышать стало невероятно легко. – С праздником,– поздравил Дазай, поглядывая на стрелку часов. – И тебя,– сейчас бывший разрушительный дуэт выглядит как два школьника на свидании, что не знают в какой момент можно хотя бы дышать,– Я уже начал сомневаться на счёт того, прийдешь ли ты. – Ждал меня?– хитро улыбнувшись, спросил Осаму. Накахара же смотрел на этого человека и пытался вспомнить хотя бы намёк, хотя бы приблизительно время, когда он нашел себя в омутах этих глаз. Кажется, в любовных признаниях говорили об "пропал", но сам Чуя такую интерпретацию событий исключал. Он сумбурно помнил все что происходило в Ангцах: бесконечные драки, события, мысли, вопросы, вопросы, вопросы. А потом будто перевернулась страница, автор сменил почерк и стал писать о совершенно другой жизни героя. Честно признаться, мафия трудно походила на место, которое могло заменить дом, но Чуя, что никогда и не знал, что такое настоящая семья, нашел здесь родных. Накахара вообще не любил пускать мысли в это русло, ожидая, когда ему поставят очередную подножку, а он окажется готов, но сейчас, на этой холодной улице, он с уверенностью сказал бы, что благодарен портовой мафии за знакомство с Дазаем, а не наоборот. – Ждал,– кивнул Чуя. – Я не считаю спор исчерпанным,– начал неприятную тему Осаму, понимая, что дальше это откладывать не стоит,– и остаюсь в большей части при своём мнении, но насчёт одного был не прав. Рыжеволосый бегал глазами по местности, лишь бы не смотреть на собеседника, но когда его перчаток коснулись холодные руки, игнорирование потеряло смысл. – Ты многое принёс в мою жизнь, как минимум другое виденье этой самой жизни. На самом деле, мне не нужны какие-то материальные доказательства твоей любви, Чуя,– с рук плавно снялись перчатки, но Накахара списал это на то, что Дазай скоро покроется инеем и решил таким образом отогреть хотя бы руки. – Тоже самое, честно. Если бы ты вдруг вернулся к старому образу жизни, это не значило, что я моментально закончил бы отношения,– уверил мафиози, чувствуя непреодолимую потребность наконец хотя бы что-то сказать. – Я и не собирался,– как-то замялся Осаму, возвращая руки в карманы,– а это значит, что всю оставшуюся жизнь тебе прийдеться терпеть мои остроумнишие шутки, красивейшее лицо день изо дня. Чуя всего лишь немного напрягся, гася круговорот мыслей, что уже кричали о том, куда может завести такой разговор. – В своё оправдание, хочу сказать лишь то, что ты самый замечательный человек, самый красивый, самый любимый в моей жизни. Рядом с тобой я, действительно, вижу то, что раньше застилала темная пелена,– на фоне взорвался первый салют, окрашивая небо в фиолетовые оттенки, до Нового Года оставалось три минуты. Чуя стоял в совершенном шоке и неверии в происходящее. Самым простым решением всех вопросов стало бы весёлое "шутка" от Дазая, но каждой частичкой души он надеялся на то, что понимает всё правильно. – Я не знаю, что ещё сказать,– честно признался Дазай, пока небо продолжало окрашиваться в яркие цвета. При всём желании Чуя не смог бы описать и половины эмоций, что бурлили внутри. Дыхание перехватывало, и от предвкушения, и от грандиозности фейерверков, и от услышанных речей. Все уроки самообладания от Коё канули в небытие, когда Дазай действительно достал из правого кармана пальто бархатную коробочку тёмно-алого цвета. В голове остались пустота и поток нецензурной брани, что бил по ушам изнутри. Как будто всё нереально, но если это сон, то пусть он длиться вечно. Если карма действительно существует, то все негативные моменты в жизни существовали лишь ради этой минуты. Дазай, что выглядел абсолютно серьезно и пытался уловить любую эмоцию с лица возлюбленного, опустился на одно колено и открыл коробочку. Два аккуратных обручальных кольца с небольшими вкраплениями камней в свете новогодних огней выглядели совершенно сказочно. – Накахара Чуя, ты согласишься стать моим мужем?– назад дороги нет, если в мире осталось хотя бы что-то святое, то пусть ответ будет положительным. Потому что до этого Чуя выглядел чертовски напуганным и обескураженным. Никакие хлопушки уже не могли заглушить стук сердца Накахары и когда до мозга наконец мучительно долго дошло, что ему, блять, действительно сделали предложение, Чуя понял, что наверное пауза совершенно неуместна. – Боже, Осаму... Да! Да! И ещё раз да! Дазай, поднявшись, притянул к себе будущего мужа и наконец обнял. Больше ему в этой жизни ничего не надо. – Я люблю тебя,– будто всего сказанного до этого было недостаточно. – Я тоже... кошмар. Я люблю тебя, Осаму Дазай,– эмоции никак не желали отпускать и Чуя старался не раскисать, смаргивая влажность на глазах. Осаму с видимым удовольствием надел кольцо на безымянный палец Чуи и с особой гордостью принял идентичное украшение. Больше говорить не было что, поэтому вместо слов, Чуя обвил шею Дазая руками и притянул к поцелую немного обветренные губы. На часах уже пять минут как новый год и, пожалуй, в нём совершенно не будет места одиночеству, обидам и ссорам в жизни бывшего Двойного чёрного, ведь переступили порог они уже с кольцом на пальце. А как год начнёшь... Коё отошла от панорамного окна со смешанными чувствами. – Некоторым растениям бессмысленно цвести без вмешательства других растений. По одиночке они вроде бы и растут, но соцветия никогда не сформируют плоды, соответственно в чём смысл? Любоваться их красотой в одиночестве и эгоизме? Чушь, они могут позаботиться о себе и самостоятельно. – Порой мне трудно уловить настрой твоих мыслей,– с ноткой замешательства сказал Мори,– Немного конкретики? – График хромой свой перепиши, достаточно конкретно? – Вполне.