Анна покоряет Петербург

Кострова арестовали: его вина наконец была официально доказана. В добытых Яковом и Аней документах содержался компромат на посетителей, которых впоследствии хозяин борделя шантажировал этими данными и принуждал поддерживать его в незаконных махинациях. Что касалось трёх несчастных случаев, они окончательно были признаны убийствами; некоторые детали также уточнили с помощью бумаг из тайника, а в остальном признался сам управляющий. Погибшая девушка была одной из его любовниц. Однажды, она случайно подслушала разговор Кострова и узнала о преступной стороне его жизни. Но через некоторое время работающий в борделе молодой человек признался девушке в нежных чувствах, и она ответила ему взаимностью. Придя в один из дней к хозяину, девушка заявила, что увольняется, и потребовала того же для своего возлюбленного. - Иначе, я пойду в полицию, и Вас арестуют! - пригрозила она, чем подписала себе приговор. Костров столкнул бедняжку с лестницы, сымитировав несчастный случай. Однако юноша обо всём догадался и нагрянул к Кострову с такими же обвинениями, что и его несчастная девушка. Но теперь за управляющим значилось ещё и убийство. Пришлось расправиться и с этим неугомонным парнем, выдумав историю про ограбление и случайную смерть. После этого всё вновь пошло, как по маслу. Вплоть до момента, пока Михаил Аркадьевич не столкнулся с принципиальной Элизабетт Люре. Женщину, которую Костров пытался заманить в свою сеть контрабандистов, не испугали ни угрозы, ни факты наличия на неё компромата. Не сработал и вариант с соблазнением. Люре была опасна, но крови хватило с первыми двумя. И Костров, достав по своим каналам особый смертельный яд, подсыпал его женщине в кофе. *** Штольман, войдя вслед за Анной Викторовной в холл особняка Петра Ивановича, слегка хлопнул дверью. Анна прекрасно понимала настроение Якова и морально готовилась выслушать всё, что он захочет ей сказать. Главное, что история с «Раем» закончилась! - Аннет, Яков Платонович! Какие новости? Как только Миронов услышал стук в дверь, обеспокоенный долгим отсутствием своих гостей, он поспешил из столовой, чтобы встретить племянницу и следователя. Штольман помог девушке снять верхнюю одежду. - Бордель закрыт. Костров за решёткой. Хозяин дома выдохнул с облегчением, но Якову до спокойствия было, как до Луны. - Пётр Иванович, я понимаю, что эту девушку никакими силами не сдвинуть с выбранного ею пути, но сегодня Анна Викторовна весь вечер собирала откровенные взгляды мужчин в борделе! Почему Вы отпустили её? - Господин Штольман, с моей стороны были предприняты попытки её образумить! Но Анна хотела любыми средствами помочь разобраться в этом деле! А когда выяснилось, что Вы сами весь вечер будете находиться в этом заведении, я уверился, что Аннет точно останется невредима и никем не тронута! Девушка стояла между двух мужчин и не знала, куда смотреть и что предпринять. - А было ли Вам известно про револьвер, который каким-то образом оказался у госпожи Мироновой? Дядя посмотрел на племянницу с укором, но следователь также заметил в его взгляде одобрение и даже восхищение. - Давайте поговорим за ужином. *** - Это я подарил Анне револьвер, - не стыдясь, сказал Пётр Иванович. Миронов единственный ел с удовольствием: остальным кусок в горло не лез. - Последнее похищение сильно повлияло на её здоровье, и я решил, что, в данном случае, небольшое оружие в арсенале девушки не будет лишним. - Я забрала его из гримёрной после обыска кабинета и…закрепила под платьем, - Аня в упор посмотрела на Якова. - Это была лишь подстраховка! Яков тяжело вздохнул, и девушка поникла, решив, что ещё больше разозлила его. - Благодарю, что разъяснили мне эти моменты! - мужчина залпом выпил рюмку коньяка и встал из-за стола. - Но прошу меня простить, я покину вас. Благодарю за прекрасный ужин! Доброй ночи! Прощаясь, следователь бросил на каждого из сидящих немного туманный взгляд, и скоро его шаги стихли в одном из коридоров. Анна с дядей обменялись грустными взглядами. - Похоже, на этот раз моя выходка будет иметь более серьёзные последствия… О, как она была права… *** Аня сидела на кровати в ночной рубашке и домашней накидке в надежде услышать стук в дверь. Девушка не могла сейчас лечь в постель; она хотела увидеть Якова, ещё раз объясниться с ним и извиниться. Но Аня ждала, что мужчина сам вот-вот постучит; однако в коридоре продолжала царить мёртвая тишина. В конце концов, усмирив свою гордость, Аня встала и подошла к двери. И в этот же момент снаружи послышались скрип петель, шаги и долгожданный стук. Девушка сразу потянула за ручку и встретилась взглядом со Штольманом. «Надо было выждать пару минут!» Минималистичный комплект из белой рубашки с расстёгнутым воротником и серых брюк, по мнению Анны, смотрелся на Якове лучше любой другой одежды. Оба молча смотрели друг другу в глаза, но вскоре девушка отступила вглубь комнаты, а Яков перешагнул через порог и закрыл за собой дверь на замок. Зрительный контакт прерван не был. На его лице в полумраке комнаты играли тени от огня свечей, глаза казались бездонными. Следователь подошёл к девушке ещё ближе, но так и не проронил ни слова. - Яков Платонович…я виновата, да! Но ведь мы остались невредимы и разоблачили Кострова! В ответ - по-прежнему тишина и пристальный взгляд. - Прошу, не молчите! Скажите, что я дура, что рисковала собой, что навредила Вашему душевному спокойствию, - её голос дрожал всё больше. - Что чуть не сорвала Вашу вылазку! Скажите хоть слово! Вдруг Яков порывисто прижал Анну к себе и, не дав ей перевести дух после волнительной речи, глубоко поцеловал. Он вложил в это прикосновение всё: и беспокойство, и негодование, и обиду, и страсть, и желание близости, которой они были лишены в эти дни. Но поцелуй оказался до боли коротким; девушка успела лишь приобнять мужчину в ответ. - Анна, Вы необыкновенная… - прошептал следователь с бешено колотящимся сердцем. - И зная Вас все эти годы, я, признаться, ожидал что-то подобное…Но, находясь в центре внимания в этом чёртовом платье, Вы... Его голос стал хриплым и ещё более низким. Девушка, тоже сдерживающая свой порыв из последних сил, посмотрела на мужчину с обожанием. - Так это была ещё и ревность?... Яков сгрёб Аню в охапку и, развернувшись, прижал её к стене рядом с дверью. - А если бы Вами захотел воспользоваться кто-то другой? Одной ладонью мужчина упирался в стену, а второй проник под её накидку, сжал талию через тонкий слой ночной рубашки и скользнул вниз. - Но последней каплей стал Ваш вид с револьвером в руках, который до этого, как я понимаю, касался этого бедра под ужасно неприличным платьем…Надеюсь, что его сожгут... Анна, прикусив губу от наслаждения, подалась вперёд, провела ладонями по мужским плечам, обхватила напряжённую шею и, скользнув нежными пальцами под ворот рубашки, коснулась его губ. Каждый из них мечтал об этом с того самого вечера в вагоне поезда, следовавшего в Петербург. Не разрывая поцелуй, который становился всё более страстным и несдержанным, девушка сорвала почти все пуговицы на рубашке Якова и потянулась к поясу брюк. Но вдруг Штольман перехватил её руки и вновь прижал стройное тело к стене, зафиксировав тонкие кисти у Ани над головой. Вторая рука собственнически вернулась на талию. - Не так быстро, Анна Викторовн! Вы сегодня сказали, что за эту выходку я смогу сделать всё, что сочту нужным, - шептал он ей на ухо, с наслаждением чувствуя, как девушка в его руках дрожит от нетерпения. - Вашей неугасающей жаждой самодеятельности я сыт по горло и сегодня ночью намерен охладить этот пыл. Яков посмотрел на неё, отметив вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь и затуманенный взгляд. Девушка видела, что и мужчине уже давно не терпится выплеснуть всё накопившееся за эти дни напряжение - физическое и эмоциональное. Но Штольман продолжал сдерживать себя: прикосновения к шее, плечам и губам были почти невесомыми и от этого ещё больше сводили с ума, заставляя желать большего. И когда Аня, не удержавшись, подавалась вперёд, чтобы углубить поцелуй или прижаться к следователю всем телом, он отстранялся, вынуждая её почти стонать от недовольства. - Яков…пожалуйста… Мужчина отпустил напряжённые запястья и рывком сорвал с девушки накидку. Подхватив её на руки, он моментально оказался у кровати и, аккуратно уложив Аню на постель, навис сверху. Теперь поцелуи были настоящими, обжигающими; такими, о каких мечтали оба. Девушка с жаром отвечала на них, но, когда её руки захотели прикоснуться к его шее, скулам и плечам, Яков вновь сжал кисти и впечатал их в мягкую поверхность. Аня, уже доведённая до помутнения рассудка, готова была взорваться. Ей надо было коснуться этого тела, обвить его руками, поцеловать не только губы, а каждую клеточку... Яков же, продолжая удерживать руки девушки, стянул с нежного плеча белую ткань и, борясь с желанием прикусить тонкую кожу, начал оставлять на изящной шее влажные дорожки поцелуев. Анна, уже не сдерживаясь, стонала и извивалась под любимым телом, но только и смогла, что закинуть ногу на мужское бедро. Штольман хрипло выдохнул, нехотя оторвался от выемки между ключицами и посмотрел девушке в глаза. Не разрывая контакта, Яков нежно, почти невесомо, провёл пальцами от её лодыжки вверх до бедра, тем самым задрав подол ночнушки. Наслаждаясь видом смущающейся Ани, которая, чтобы хоть как-то заглушить нетерпеливые стоны наслаждения, кусала губы, уткнувшись в своё плечо, мужчина провёл рукой по плоскому животу и коснулся груди. Девушка громко выдохнула, запрокинув голову. - Дай слово, что с этого момента, прежде, чем принять решение в подобной ситуации, ты в первую очередь придёшь ко мне! - мужчина сжал ягодицу и провёл губами за алым ушком. - Это…нечестно! - простонав, выдавила Аня. Тогда Яков поцеловал упругую грудь сквозь тонкую ткань, слегка прикусив кожу. Анна снова выгнулась дугой. - Я жду… - хрипло прошептал он, снова проведя рукой вниз по стройному телу и коснувшись внутренней стороны бедра. - О…обещаю…только прошу…отпусти руки… Штольман ослабил нежную хватку, и девушка тут же обвила плечи и торс мужчины, страстно целуя его шею и губы. Рубашка и ночнушка наконец-то были брошены на пол; та же участь вскоре настигла и брюки. Девушка продолжала умолять мужчину о желанной близости всеми способами, кроме слов, и наконец Яков, нарочито медленно, двинул бёдрами, заглушив оба стона наслаждения глубоким, тягучим поцелуем. *** Поспать удалось только пару часов, но Яков Платонович, открыв глаза от яркого света, почувствовал, что может свернуть горы. Это чувство усилилось, когда он сильнее обнял лежащую у него под боком девушку и заметил на её спокойном лице лёгкую улыбку. Стараясь не разбудить Аню, Штольман встал с кровати и оделся, не сразу найдя раскиданные по комнате рубашку, брюки и лёгкую ночнушку. Обойдя кровать и обернувшись на звук шуршания простыни, следователь сразу встретился с сонными голубыми глазами. - Доброе утро… - прошептала Анна, сев в постели, придерживая одеяло на груди. Яков улыбнулся в ответ, опустился на край кровати рядом с девушкой и поцеловал её ладошки. - Анна Викторовна... - немного помедлив, мужчина вынул из кармана квадратную коробочку. - Я мечтаю просыпаться с Вами каждое утро и видеть такой же, как сейчас! Я всегда буду рядом, а любого, кто посмеет подумать о том, чтобы навредить Вам, будет ждать незавидное будущее! Девушка светилась от счастья ярче зимнего солнца. А увидев в открытой Яковом коробочке кольцо с аккуратным камнем цвета её глаз, чуть не потеряла дар речи. - Аня...Ты согласна наконец стать моей женой? В то утро счастливый крик согласия и искренний смех двух влюблённых слышал весь особняк.