Возьми меня за руку

      Се Ляня не было уже вторые сутки. Хуа Чэн не мог установить с ним связь по духовной сети. Когда он понял, что начинает сходить с ума от беспокойства, то решил, что перевернёт сами Небеса, но отыщет своего супруга, которые уже как два дня занимался каким-то срочным делом, о котором не соизволил оповестить мужа. Пребывая в каком-то апатичном состоянии, он сидел на берегу знакомого пруда и ощущал нечто из прошлого.       Словно он снова потерял Его Высочество. Словно они и не встретились, а восемь сотен лет продолжают тянуться день за днем, подобно смерти. Саньлан пялился в толщу воды, рассматривая своё отражение. Чёрт! Всего двое суток! И Хуа Чэн не может выдержать, ведь его супруг — правитель Небес, он Бог, какой бы сильной ни была их любовь, еще есть их собственные жизни, другие люди, чиновники. Друзья. Но у Хуа Чэна никого не было дороже Се Ляня.       — Здравствуй, — вдруг услышал он знакомый голос, — что-то мне эта картина напоминает… Его Высочество покинули нашего Князя? — Хэ Сюань как всегда что-то жевал, лениво подходя ближе и присаживаясь рядом.       — Сгинь, — лишь услышал он от князя демонов и состроил обиженное выражение, — я не в духе. Увеличу твой долг вдвое, пошел прочь.       — Вот и вся благодарность, да? — Надулся черновод, — я считай вернул тебе твоего принца, слушал столетиями тебя, прочистил всю столицу небесную, а теперь ты два дня без него прожить не можешь! Не беспокойся… Ши Цинсюаня тоже нет дома. Вероятно. и даже точно…они вдвоем снова что-то вытворяют.       Хуа Чэн на это заявление повел глазами в сторону Повелителя Черных Вод и нахмурился. Ему было так легко об это сказать. Его супруг тоже где-то пропадает, а он и ухом и глазом не ведет!       — Он — Бог войны, не волнуйся, эта принцесса может постоять за себя…и за моего мужа если что тоже.       Глаза Хуа Чэна блеснули алым, а пальцы захрустели, плечи напряглись, они никогда не поймут друг друга до конца, но останутся связаны, хотя бы вечным долгом второго. Только Саньлан был готов вступить в словесную перепалку, как к нему подбежал слуга, его глазенки горели, он очень спешил:       — Ваше Превосходительство! Его Высочество.Изволили почтить.они.вернулись, Ваша Светлость…только… — Не успел демон окончить свое лепетание, как Хуа Чэн испарился сию же минуту.       Он подбросил кости и оказался у себя во дворце. Но услышал и увидел то, чего вовсе не ожидал. Во-первых, Фэнь Син и Му Цин. Во-вторых, они не ругались. Им было просто не до этого, потому как…       — Это мой дворец, а ну пошел отсюда! И ты…ты чего здесь забыл? Свободен! — Низшие демоны в испуге смотрели на эту картину, ничего не решаясь делать, — Ши Цинсюань! Гони их отсюда, они варвары! Особенно этот, потоньше!       Му Цин и Фэнь Син только заметили присутствие Хуа Чэна и мысленно выдохнули: «сейчас все будет под контролем.»       — Ваше Высочество! Спасибо за «варваров», но не хотите ли объясниться? Что заставило Вас так лестно отозваться о нас двоих, что покорно Вас защищают и помогают?       — Вы…покорно защищайте меня?! Только Саньлан, мой Саньлан меня защищает и оберегает! Вы никто, не ровня! — Се Лянь уже начал бить их метлой, когда Хуа Чэн подошел сзади м уверенно обхватил за талию, отчего принц притих очень резко.       Се Лянь замер, а затем резко развернулся и взглянул пьяным и потерянным взглядом на супруга с долей испуга, он оттолкнул Саньлана от себя и отступил на два шага назад, его руки слегка дрожали, и демон забеспокоился ни на шутку.       — Гэгэ, что…тебе плохо? — Хуа Чэн снова подошел ближе, чтобы подстраховать мужа, готового шататься по всему дворцу, еле ворочая языком.       — Саньлан! Иди сюда! — Неожиданно выкрикнул принц так громко, что Фэнь Цин с Му Цином заткнули уши, а Хуа Чэн сию секунду оказался рядом, снова прижимая Се Ляня к себе, — а теперь…изыди отсюда нечисть! Пошли прочь! Я — Бог Войны! Ушли все!       Хватило одного взгляда демона, чтобы все его подопечные распылились в разные стороны от страха и беспокойства. Остались лишь Фэнь Син с Му Цином наблюдать за этой картиной.       — Ваше Высочество! Давай всех разгоним и повеселимся… потом мы уснем на полу в брачной комнате… — Се Лянь уже готов был поддаться на предложение Ши Циньсюаня, но руки Саньлана очень осторожно его остановили.       — Берега попутал? На сегодня хватит веселья, — а это Черновод явился за своим ненаглядным, — иначе мой долг… — он взглянул на Хуа Чэна, — оплатиться только моей смертью, ты ведь этого не хочешь, правда, любовь моя? — жалобно сказал Хэ Сюань, поднимая своего мужа на руки, — мы удаляемся, — с нескрываемым почтением объявил Черновод, оставляя Хуа Чэна разбираться с собственным супругом.       Хуа Чэн, наконец, сосредоточился на муже и, обхватив его щеки руками, посмотрел в глаза, надеясь хоть немного вернуть ему разумность. Он успокаивающе поглаживал нежную кожу лица Се Ляня, наблюдая за реакцией, затем осторожно произнес:       — Гэгэ, у тебя болит голова? — Саньлан пытался поймать его внимание, но это было не так уж просто, — все хорошо?       Нет. Вовсе нехорошо. Потому как Се Лянь, проигнорировав все происходящее, снова вырвался из рук супруга и принялся что-то напевать себе под нос, просто вертясь вокруг себя. Его лицо было красным и горячим, а руки чуть дрожали. В следующую секунду Се Лянь произнес фразу, от которой Хуа Чэн поперхнулся воздухом.       — Подать сюда жрать! Ты и ты! — Указал он на Му Цина и Фэнь Сина, — Ужинать!       — Он сказал: «жрать»? — шепотом переспросил Му Цин.       — Да, он готов сожрать тебя с костями!       — Ты!!!       — Сейчас я сожру вас с костями! Сгиньте! — В приказном тоне бросил Хуа Чэн, беря Се Ляня за руку и усаживая на колени, — Ваше Высочество…успокойся. Давай посидим вот так, хорошо? — Саньлан осторожно гладил Се Ляня по волосам, одаривая мягкими поцелуями, когда неожиданно услышал:       — Ты такой заботливый, — Захныкал принц, — спасибо тебе большое, я обязательно помолюсь за тебя, — Хуа Чэн вдруг вдохнул воздух и оцепенел от этих слов, — обо мне…никто не заботился…почему ты решил проявить такую милость ко мне? Саньлан, ты лучший, чем я заслужил…       — Ничем, никто не должен заслуживать любовь и заботу, это дают просто так, от всего сердца, когда очень любят… — Се Лянь не сразу заметил, что от этих слов у него пошли слезы, но Хуа Чэн все всегда замечал, — гэгэ, гэгэ, ты плачешь?.. Все хорошо, я рядом, ты заслуживаешь всей любви и заботы, — Хуа Чэн поцеловал его в лоб.       — Нет! — Воскликнул Се Лянь, — прости, просто… я так…люблю тебя, и я…я бы хотел, наплевав на все, на Небеса и Ад…я люблю тебя…почему мы…не можем… Я хочу за тебя замуж! Хочу такого мужа, как ты! Самого замечательного! — С этими словами принц неожиданно опустился перед демоном на колени, схватившись за ткань его одежд, что шокировало Хуа Чэна.       И неожиданно напряжение и волнение отпустило его, Саньлан просто не мог не улыбаться на подобное заявление. Стоящие в дверях Фэнь Цин и Му Цин оцепенели, а затем, услышав смех Хуа Чэна, смело вошли.        — Тебе весело?! Он думает, что вы еще до сих пор… — но неожиданно Фэнь Цина и самого накрыла волна веселья, он с трудом сдерживался, прикрывая рот рукой.       Се Лянь смотрел на них. Хуа Чэн смеялся. Черт! Он правда смеялся! Ничего не понимая, Се Лянь уже хотел бежать прочь, но Хуа Чэн, возвращая себе самообладание, поцеловал принца в висок, удерживая у себя на коленях, тот зарылся на груди Саньлана, говоря что-то вроде: «мой». Се Лянь шептал разные глупости, не отпуская от себя Хуа Чэна, а затем вновь тихо спросил:       — Почему?.. Ты не хочешь, чтобы я был…для тебя…из меня будет ужасный супруг, да? — Не унимался Се Лянь, — я сделаю ради тебя все, что ты скажешь и захочешь! Я так люблю тебя! Хочу, чтобы ты был счастлив! — Плечи Се Ляня задрожали, и он заплакал, от всех своих чувств, что переполнили его       — Да скажи ты ему наконец! — Хором крикнули Фэнь Цин и Му Цин.       Хуа Чэн еще минут пять просто целовал руки Се Ляня, а затем прижал его к себе, кутая в одеяло и произнес:       — Этот Саньлан счастлив, у него лучший муж на свете, самый любимый, родной, второго такого в целом свете нет, — Хуа Чэн смотрел на него, говоря это, с такой теплотой, что Се Лянь неожиданно для себя позавидовал его мужу.       — Кто этот счастливый человек?.. Нет, стой! Я не выдержу! Почему ты не говорил все это время, что уже женился?! Ты же знаешь о моих чувствах, ты же все знаешь! ПОЧЕМУ, САНЬЛАН?! — Хуа Чэн понимал, что сейчас Се Лянь ничего не воспримет, поэтому решил просто уложить его спать, он поднялся с ним на руках и укачивая, старался игнорировать его крики, хотя сердце сжималось.       Когда Се Лянь, наконец, заснул, Хуа Чэн выпроводил шокированных Му Цина и Фень Цина, которые были в не себя, глядя на такое спокойное поведение князя демонов.        — Ты все-таки не забудь ему сказать! Долго еще концерт собираешься вести? Истинный демон!       Хуа Чэн вернулся к Се Ляню, когда время было заполночь. Он пристроился рядом, обнял за талию и сам не понял: что происходило все это время. Аккуратно коснувшись щеки принца губами, Хуа Чэн прошептал:       — Отдыхай, Ваше Высочество, завтра я обязательно расскажу тебе, какой ты прекрасный супруг. Этому Саньлану в целом мире более ничего не нужно.       Хуа Чэн так и не уснул всю оставшееся ночь. Странное чувство волнения не покидало его. Он не мог дождаться наступления утра, а когда первые лучи озарили небо, Се Лянь, наконец, открыл глаза, почувствовав все прекрасные последствия своего вчерашнего веселья: голова раскалывалась, во рту пересохло, от света резало глаза, но нежное прикосновение к волосам чужой руки перебило все ужасные ощущения.       — Доброе утро, Ваше Высочество, — нежно сказал Хуа Чэн, — как себя чувствуешь, гэгэ?       — Саньлан…       — Я с тобой, я рядом. Что-то болит?       — Что вчера…было?       Саньлан лишь улыбнулся и поцеловал Се Ляня в губы. Он смотрел на него со всей любовью и нежностью, но любопытство не отпускало принца, и он пытался найти ответ в этом взгляде.        — Ну…ты послал всех моих слуг, напугал этих двоих.и… — Глаза Се Ляня округлились, словно он был готов к чему-то ужасному, хотя ему уже было стыдно, — гэгэ хотел замуж! Он так умолял выйти за него! — Восторженно произнес супруг.       Се Лянь точно бы выронил свою челюсть, он покраснел алее одежд Хуа Чэна и немного испуганно посмотрел в глаза супруга, но ничего, кроме бесконечной любви и нежности не обнаружил. Никакой насмешки или издевки.       — И ты…а если бы я… Ты же…мы ведь…       — Я согласен, гэгэ, я женюсь на тебе хоть восемь сотен раз, — серьезно ответил он, и дрожь Се Ляня от услышанного числа только усилилась, — ну что, приказать готовить паланкин? — На всем серьезе спросил Хуа Чэн.       Се Лянь также серьезно и нежно посмотрел на него и чуть громче шепота ответил:        — Просто возьми меня за руку.       Хуа Чэн без слов в полной тишине делает это. Словно нечто интимное. И больше никогда не отпустит.