Уничтожая легкие

Воздуха не хватало. Хотелось выть. Хотелось вскрыть грудную клетку, разорвать горло , даже выпотрошить себя, лишь бы избавиться от мешавшего проходу кислорода предмета. Лишь бы не чувствовать это мерзкое ощущение стеблей у себя в лёгких. Хотелось исчезнуть. Перед глазами мелькали цветные пятна, картинка плыла, а горло ужасно болело. Кэйа судорожно схватился за края каменной раковины. Опасно. Чертовски опасно. Секунда сомнения и отточенными движениями два пальца направились в рот. Оставалось надеяться, что это сработает. И плевать, что Эл и Анна потом его отчитают. Лучше так, чем вообще никак. Живот свело знакомыми болезненными спазмами. Он согнулся над раковиной. Бывший глаз под бинтами стрельнул болью. Спустя несколько минут Кэйа поднял измученный взгляд на своё отражение. Волосы пропитались потом, уголки губ дрожали, а бинт сбился, обнажая ещё не до конца зажившую рану. Он быстро отвёл взгляд, включил воду и оглядел раковину. Выглядела она ужасно - хоть рвота и начала смываться, кровавые разводы вызывали отвращение. Всё медленно уплывало в слив, но в последний момент он зацепил ногтями зелёный бутон травы - светяшки. Всё ещё бутоны. Значит время ещё есть. Кэйа внимательно осмотрел его. Повернул. Попытался раздавить. Озадаченно нахмурил брови, когда ничего не вышло. Несмотря на то, какие усилия он прилагал, бутон оставался невредим. Он выдвинул ящик и достал из него лезвие. Плавными движениями надавил на бутон, попытался вскрыть и чертыхнулся, когда ничего не вышло. Разочарованно выдохнув, он положил его в ящик к остальным. Кэйа с силой закрыл глаза, отгоняя воспоминание о том дне, когда пришлось завести специальный ящик для бутонов и плеснул в лицо водой. Она хлестнула по почти оголённой ране. Лицо обожгло болью. Кэйа открыл верхний шкаф чтобы достать новые бинты - ранение на месте глаза почти зажило, поэтому он мог менять их самостоятельно. Кэйа взял материал и принялся разматывать повязку. Руки всё ещё дрожали. Дело шло туго. Из-за пота она приклеилась,и Кэйа боялся вместе с ней отодрать только начавшую восстанавливаться кожу. Это был первый раз, когда он сам менял перевязку и поэтому боялся сделать что-то не так. Он уже было потянулся бездумно резануть бинты, как вспомнил наставления Барбары, которые та дала ему прямо перед выпиской: «Сэр Кэйа, посмотрите сюда. Эту повязку не трудно сделать дома. Завязывать надо туго, но не намертво! Я всё ещё помню, как четыре месяца назад отошла буквально на секунду, пришла, а вы чуть руку себе бинтом не сдавили! Разумеется в случае необходимости бинты можно снять в любой момент, это не должно причинить вам вред. Но если они приклеятся, смочите водой и не вздумайте - НЕ ВЗДУМАЙТЕ - резать. » — Кэйа как наяву услышал голос Барбары, когда та учила его накладывать повязку. Он снова вспомнил ее сердитый тон, который невероятным образом контрастировал с глазами - те были полны боли и сострадания. — «И... Сейчас, где же это было? А, вот, нашла. Это специальные непромокаемые пакеты и скотч. Они помогут вам спокойно мыться, не потревожив повязку. До встречи через неделю, сэр Кэйа.» Он вздохнул, взял полотенце, подставил под струю воды и аккуратными движениями промочил повязку. Боли было намного меньше, чем когда он попытался снять ее раньше. Кэйа постоял так немного и убрал его. После этого бинты просто скользнули ему в руку. Будто и не было той попытки снять их без воды, о которых бы теперь напоминали лишь маленькие красные следы там, где он пытался оторвать ее. Чувствуя себя идиотом, он как можно быстрее поменял повязку и прикрепил к ней пакет. Осторожно подставив голову под воду, Кейа напрягся. Ну, по крайней мере боли не было. Облегчённо выдохнув, он полностью зашёл в воду. Благодаря наследию от дяди Крепуса, который искренне считал Кэйю своим сыном, ему не нужно было беспокоиться о счетах, пропитании и месте жительства. Рангвиндры никогда не были бедны. На наследство, доставшееся от Крепуса, он смог купить дом и последнюю разработку Альбедо - полноценный душ с бойлером. Всё-таки жизнь в Рагнвиндр - мэноре изнежила его. В первое время,после гибели дяди и дуэли с Дилюком,он понятия не имел где будет жить и как. Его спасла лишь своевременная огласка завещания. Кэйа никогда не забудет тот взгляд, каким наградил его Младший господин, когда он явился в собор после похорон. Ведь именно в тот момент Кэйа понял, что все его действия после смерти Крепуса были сплошной ошибкой. Дилюк возненавидел его. Самый близкий человек смотрел на него, как на предателя. Дилюк. Дилюк Рангвиндр. Младший господин. Люк. Он непроизвольно вздрогнул и потянулся, чтобы сделать воду горячее. Порезы на ногах и плечах отозвались тупой болью. Воспоминания о Дилюке раз за разом всплывали в памяти. Хах, а ведь Рангвиндр уже не был всего лишь Младшим господином или Наследником. То, что Кэйа думал, произойдет гораздо позже, когда они оба наберутся опыта, случилось слишком рано. Дилюк не был готов. Они оба не были готовы. При воспоминании о том дне, когда дядя погиб, внутри всё сжалось. Несмотря на то, что Магистр Варка приказал подправить память всем причастным к этому инциденту, Кэйа вспомнил все подробности. Сначала магия неизвестных в масках действительно сработала и он вместе со всеми скорбил о погибшем в "несчастном" случае дядюшке. Свято уверенный , что дракон Урсы забрёл туда случайно, а рыцари просто не успели, и Крепусу пришлось использовать глаз порчи. А потом, через три месяца, память вернулась. Кэйа до боли сжал кулаки. Вспоминать об этом не хотелось. Этот день стал одним из худших в его жизни. Он никогда не думал, что крио сможет почти убить его. Всё-таки эта стихия была такой родной. Конечно, где в сознании давно гуляла мысль, что он может наткнуться на крио мага бездны, но она заглушалась воспоминаниями о Эле и Анне, без которых он не ходил на опасные задания. Хотя Кэйа всё же купил одно зелье "Лава в бутылке", ради душевного спокойствия. На это ушла вся его зарплата. Зелья поставлялись из Натлана, поговаривали, что сам Пиро - Архонт из первой семёрки когда-то приложил руку к созданию, а потому их стоимость была почти космической. Это было стандартное задание. В окрестностях Монда поселились хиличурлы. Кэйа с лёгкой душой сорвал его с доски объявлений в Штабе и пошёл в закусочную. Он прекрасно знал, что Эл и Анна сидят там и ждут его. Они тысячу раз встречались в одно и то же время в закусочной и шли выполнять миссии. Их стихии хоть и конфликтовали друг с другом, являясь противоположностями, но это же гарантировало абсолютную защиту в случае неожиданного появления враждебных монстров с силой элементов. А ещё от них исходил странный запах, который Кэйе очень нравился. Эл был, пожалуй, одним из единственных обладателей пиро элемента, которому он полностью доверял свою спину. А Анна, как обладательница анемо, гармонично дополняла их группу, рассеивая элементы и давая снижая сопротивление врагов к элементальному урону(баф), а так же она атакует врагов своим фирменным и мощным ураганом, бьющим по площади. Они были его единственными друзьями. Но он ошибся. Эл и Анна сидели в компании Клеменса . Кэйа быстро свернул за угол, сел за столик и повесил сумку на спинку стула. Отсюда прекрасно слышно о чем они говорят, но он оставался невидимым для их глаз. —... Да расслабься, этого лоха здесь нет. — Н-Но... Примерно в это время мы встре- — Я сказал расслабься. — Клеменс. Контролируй свою речь. Эл прав, мы встречаемся в это время с Кэйей. Есть огромный шанс, что он скоро придёт. — Тц. Успокойся, женщина. Даже если он нас услышит, то все равно ничего не сможет сделать. — Э, хорошо, х-хватит. Для чего ты пришел? — Ха! Спрашиваешь, будто не вкурсах. — Клеменс. Веди себя прилично. Не забывай, что это нужно в первую очередь тебе, а не нам. — Замолчи, стерва. — Р-ребят, хватит! Я П-понял. С-сейчас, погоди. — Раздался звук открывшейся сумки. — В-вот. Это все, что нам удалось достать. Появилось ощущение, что внутри что-то разбивалось. С оглушительным треском падало на пол раз за разом. Мучительно долго билось. С каждым сказанным словом ударяло по трещине. Может это было его сердце. А может доверие. А может это цветки внутри впивались в кожу, питаясь эмоциями. Кэйа не мог сказать точно. — Хорошо поработал, пацан. Но кое чего не хватает, тебе не кажется? — А? А! Т-точно. Вот фото. — Шикарно, бро. Остальное оставьте на меня. Давно пора сместить этого ублюдка с должности капитана кавалерии. Я не люблю блатных. Это место моё по праву! Кэйа тихо встал и незаметно вышел. Шаг, три. Поворот. Глубокий вдох. Ему просто повезло. Он и сам знал, что должность капитана досталась ему незаслуженно. Только потому что он друг блистательного Дилюка, который ушел из Ордо Фавониус после смерти Крепуса. Лишь замена. Ускоряясь с каждым шагом, он практически бежал к выходу из Штаба. Мельком посмотрел где находится лагерь и ускорил себя льдом. Он знал, что это безопасный вариант его передвижения для жителей, так как лёд за ним практически сразу таял. Главное не наткнуться на здание и не терять равновесие. Глубокий вдох. Выдох. Сосредоточься на задании, Капитан Кавалерии. Кандалы надеты. Улыбка. Расслабься. Будь естественнее. Всё хорошо. Ничего не произошло. Руки непроизвольно тянутся к плечам. Нельзя. Не здесь. Выход из города приблизился. Капитан Кавалерии приветственно махнул стражам и почти вылетел за пределы Монда. Сзади раздались завистливые вздохи. Каждый хотел передвигаться с такой скоростью. Хотя это и было очень просто. Мастерство, воображение, немного тренировок и вуаля - самодельный путь, позволяющий ускорять свое передвижение готов! Но разумеется люди слишком ленивы чтобы что-то начать делать. Им легче сидеть и завистливо смотреть вслед. Особенно в Городе Свободы. Он быстро помчался в сторону Шепчущего леса. Лагерь хиличурлов приближался. Ростки внутри почувствовали волнение хозяина и впились в легкие с новой силой. Нужно выпустить пар. Кэйа влетел в лагерь, на ходу раскидывая противников в разные стороны. Почти на грани сознания он почувствовал освежающие дорожки, стекающие по щекам. Что это? Один из хиличурлов облил его водой? Зачем? В голове гудит. Он не контролирует себя. Он не хочет себя контролировать. Бой был недолгим. Вдруг прямо рядом с ухом пролетел осколок льда. Кэйа мгновенно развернулся и парировал следующий удар, одновременно с этим отправляя крио копье прямо во врага. Оно просто разбилось о щит. Черт. Откуда здесь крио маг бездны!? Сумка. В сумке зелье. Блядь. Внезапное воспоминание пронзило голову : он выходит из закусочной, а на плече... А на плече не висит сумка. Он оставил ее за столиком. Сука. Сука. Сука! Он отвлекся. Резкая боль пронзила голову. Кэйю отбросило на несколько метров. Перед глазами стелилась белая пелена. В ушах звенело. Что ж. Это действительно глупая смерть. Вдруг краем уходящего сознания он услышал чей-то крик. Больно. Ужасно больно. Ощущение, словно кто-то раз за разом сдирал с него кожу и пришивал обратно. И в этот момент он вспомнил. Воспоминания о смерти дяди волной смели всё остальное, включая боль. Проснулся он уже в госпитале. Его не отпускали ещё целый месяц, а в первую неделю после пробуждения солнышко - Барбара даже порывалась спать в его палате, чтобы иметь контроль над ситуацией. Ради этого она даже отменила несколько концертов. Кэйа лишился глаза. Теперь на его месте красовалась рваная рана на четверть лица. Ему повезло, просто чертовски повезло. Элдрик успел прибежать. Эл заметил сумку и догадался, что он был в закусочной и всё слышал. А потом увидел листок задания, пропитанный крио - энергией Кэйи, который тот выронил на выходе из Штаба. Первые три недели Кэйа не мог говорить и двигаться. Это было ужасно. Он никогда не думал, что доживет до момента, когда его будут кормить с ложечки. Но это дало время подумать - первое время он хотел прийти к Дилюку и рассказать реальное положение дел, но вовремя вспомнил, что случилось, когда он рассказал правду о себе. Быть убитым собственным возлюбленным в приступе ярости не очень то хотелось. Да и что он мог сделать? Рассказать горожанам о нечеловеческих экспериментах на людях? Кто ему поверит? Он же безродный подкидыш, который родился неизвестно где, появился неизвестно когда и является неизвестно кем. Поводов доверится ему действительно не было. А потом он подслушал разговор монахинь: —... Вот блять, Капитан Кэйа уже никогда не-э-е сможет полноценно выполнять свои обязанности. — Что? Розария, не шути так!!! Ты выпила? — Он поте-э-рял гребаную способность двигаться. Если бы не-э-е милашка Барбара, он был бы мертв. К сожалению, полное восстановление скорее всего невозможно. Не говоря уже о том, что он цветёт! Там столько ебейших осложнений, это пиздец. И не-э-ет, милашка, я не - ик - пила. Он замер. Скольким людям известно о его болезни? А, главное, как они узнали? Барбара самолично следила за ним и никого не подпускала. Эта девушка была единственной, кто знал о всех его шрамах и ханахаки. Кэйа полностью ей доверился. А теперь услышал как монахини обсуждают его болезнь. Чувство предательство действительно ужасно, хах. — Розария!!! Прекрати так говорить! Немедленно иди и протрезвей! А если сэр Кэйа услышит?! — Еще-э-е поприказывай мне тут, Элис. Ты мне не командир. — Я ответственная за больных на этой неделе, поэтому уходи и не мешай им спать! — А, точно. Вот бля. — Иди - иди. И больше не приходи к больным в стельку! Кэйа тут же лег, закрыл глаза и притворился спящим. Он услышал возню и звук закрывшейся двери. А после шторку, отделяющую его от других пациентов, отодвинули. Послышался облегченный вздох. Видимо Элис подумала, что он ничего не слышал. Она медленно подошла ближе. Рядом с ухом раздалось шуршание. Кэйа решил рискнуть и поморщился, будто девушка потревожила его сон. Она пискнула и, быстро взяв что-то с прикроватной тумбочки, убежала. Он приоткрыл один глаз, осмотрелся, убедился, что рядом никого нет и тихо сел. На тумбочке около пустой вазы лежали свежие лилии каллы. Видимо она не успела поставить их внутрь и просто оставила рядом. Но Элис забрала старые лилии. На сердце потеплело от такой крошечной, но заботы. Кэйа лег назад и принялся размышлять. Полный контроль над телом он действительно ещё не вернул. Но Барбара говорила, что он сможет нормально жить, нужно лишь делать специальную зарядку. Она бы не стала обманывать... Но вот скрыть часть информации вполне могла. В памяти тут же всплыли странные взгляды, которые она раз за разом бросала, когда думала, что он не видит, бегающие глаза, когда Кэйа спрашивал о будущем выздоровлении, и нелогичные, противоречивые ответы о сроках восстановления. К горлу подступил кашель. Он быстро взял таз, заранее оставленный заботливой Барбарой, и склонился над ним. На языке появился привкус крови и через секунду Кэйа выкашлял новый бутон. Он вывернул горячую воду на полную. Кожу прошила приятная щекотка. Ванная мгновенно наполнилась паром. Кэйа с наслаждением вдохнул горячий воздух и вздрогнул. Вода огнем обожгла ноги и плечи, грубо изрезанные тупым лезвием. Он с силой сжал зубы, пережидая неожиданную боль и сполз на пол. И вдруг на подсознательном уровне осознал, что случилось нечто необратимое. Ещё когда его выписали,ощущение неправильности происходящего резануло по рассудку. Будто он выбился из привычного сценария, шаг за шагом разрушая последовательность чьей-то игры. И сейчас это чувство усилилось. Кэйа обхватил колени руками так крепко, будто хотел сжаться до пустоты. Ему было страшно.