Точка

Дверь, ведущая в ничем не примечательную квартиру, начала резко и звонко щёлкать. Через несколько секунд тяжёлая железная дверь, заскрипев, распахнулась, впустив в квартиру неприятный запах, охвативший каждый этаж этого дома. В проём вошёл человек, неся в своей руке грязный и местами дырявый портфель. На его голове красовалась шапка, которая съехала на бок и частично закрывала левый глаз. Сняв своё дешёвое пальто и повесив его на вешалку, прогнувшуюся под весом одёжек, он отряхнул свои чёрные брюки от снега. Особое внимание он уделил колену, на котором виднелась маленькая дырка и мокрый песок, въевшийся в штанину. Положив свои угольно-чёрные туфли с побитыми носами на полку, он прошёл в одну из серых комнат. Здесь яркий солнечный свет залезал в помутневшее окно тоненькой струйкой и, задевая только подоконник, старался распространиться по всей комнате. Тикали настольные часы. За стеной звучало фортепиано. Играли «Собачий вальс». В углу, на кривой тумбочке, стоял пыльный серый телевизор. Обойдя небольшой круглый стол, человек сел в неудобное и не очень чистое кресло, и оно, заскрипев всеми своими целыми пружинами, прогнулось под его весом. За стеной играл «Собачий вальс». Тихо тикали часы. Взяв в руки неработающий пульт, он пощёлкал пальцами по кнопкам, в очередной раз ожидая получить ответ от мёртвого экрана. Снег, свисая с веток длинной рябины, на которой до сих пор висели никем не тронутые ягоды, потихоньку съезжал вниз и падал на и без того большие сугробы, делая их ещё больше. Обои, посеревшие и пожелтевшие от времени, пропахли табачным дымом. На потолке виднелись коричневые пятна, а люстра со стеклянными украшениями угрожающе висела над ковром, усыпанным хлебными крошками и крупными кусками грязи. За окном разорвались первые снаряды, оглушив всех живых существ, включая деревья. Стекло рассыпалось на осколки, и лишь те, что не попали на пол или ковёр, стали окрашиваться в нежно-алый цвет. Люстра, дёрнувшись в конвульсии, упала на пол и выбросила свои украшения в разные стороны. Кресло заскрежетало от резкого облегчения. Ковёр поднял свою вековую пыль, и она медленно рассеялась по всей комнате, принявшись приобретать неестественный окрас. Телевизор ярко вспыхнул, после чего сразу же погас, выдавив из своего экрана острые и дымящиеся осколки. Рябина, наконец скинув с себя белую одежду, принялась медленно раскачиваться, размахивая своими бледно-красными руками. Комнату наполнил неприятный запах и, как будто, сделал её более серой, чем раньше. В комнате было тихо. За стеной играл «Собачий вальс».