Я по тебе скучала

Алессандро по-прежнему стоит на террасе. Он смотрит вдаль, допивая свой пассито. И уходит в комнату. Ставит бокал на полку. Рядом с какой-то книгой. На этот раз это «Афоризмы. Песок и пена» Джебрана. «Семь раз я презирал свою душу. Первый раз – когда увидел, что она покоряется, чтобы достичь высот. Второй раз – когда заметил, что она хромает в присутствии увечных. В третий раз – когда я дал ей выбор между трудным и легким и она выбрала легкое. Четвертый…» Ну хватит. Не знаю, но когда тебе плохо, все, кажется, принимает двойное значение. Алессандро захлопывает книгу и ищет взглядом Пьетро. Его нигде не видно. Он всматривается, скользит взглядом по кому-то… нет, это не кто-то, а Андреа Солдини, стоит с высокой красоткой. Андреа ему улыбается. Алессандро улыбается ему в ответ и продолжает искать взглядом Пьетро. Не хотел бы я, чтобы… Он открывает дверь в спальню. Никого. Проходит дальше, к ванной. Дверь заперта изнутри. Оттуда раздается мужской голос: «Занято. Не видно, что ли: закрыто?» Это не Пьетро. Алессандро проходит в кухню. Окно распахнуто. Легкая светлая занавеска развевается на ветру. На кухне двое. Она сидит на столе, раздвинув ноги, он опирается о стол, стоя у нее между ногами. В его руке раскачивается вишенка, которую он то опускает, то поднимает перед лицом девушки. Та смеется и пытается поймать ее губами. – Пьетро! Пьетро оборачивается. Девушка, воспользовавшись этим, выхватывает у него из руки вишню и съедает ее. – Вот видишь, что ты наделал. У меня из-за тебя вишню украли. Девушка смеется, жуя вишню, и рот ее окрашивается в призывно-красный цвет. – Какая вкусная! Я выиграла, мне еще одна причитается! Ты же сам сказал! – Конечно, вот тебе еще одна. И русская девушка, сплюнув косточку, кладет в рот вторую вишню. Пьетро подходит к Алессандро. – Вот видишь, игра закончена. Я хотел ее немного помучить: съев одну, ей сразу хотелось другую, а я ей давал только в самом конце – вишенку и еще – пум! – Пьетро слегка ущипнул Алессандро между ног, – бананчик! – Пьетро смеется, а Алессандро сгибается пополам. – Ну ты и кретин! Русская девушка смеется и беспрепятственно съедает еще одну вишню. Алессандро наклоняется к Пьетро и тихо говорит ему: – Слушай, у тебя двое детей, скоро тебе сорок, а ты все не меняешься. Неужели и я через три года буду таким? Я просто в шоке. – Почему? Через три года столько всего изменится. Ты тоже женишься, и у тебя будет ребенок, и ты тоже попробуешь с иностранкой… ты, может быть, еще дальше зайдешь. Это как в рекламе «Адидас»: Impossible is Nothing… Слушай, мы можем пойти к тебе? Ну одолжи мне квартирку на сегодняшний вечер! – Ты что, с ума сошел? – Это ты сошел с ума! Когда мне еще попадется такая русская девчонка? Видел, какая красивая? – Да, действительно. – Что «действительно»? Смотри, какие ноги длиннющие, глянь, как она ест вишню… – Пьетро, присвистнув, снова щиплет его между ног. – Да, бананчик. – Ай, хватит! Русская снова смеется. А Пьетро, пытаясь убедить друга, вытаскивает из кармана пиджака конверт. – Смотри, я закончил это дело с «Butch & Butch». Я нашел поправку, которая гарантирует вам еще два года пользования. Я уже послал заказное письмо и должен был вручить это не раньше чем через неделю. А вот я дам ее тебе сейчас. Идет? Представляешь, как ты будешь выглядеть? Ты не просто шеф, ты супершеф. А в обмен… – Ну ладно, поедем ко мне выпьем чего-нибудь. И приглашаю также… – Алессандро кивает на девушку. – Вот молодец, видишь, как легко с тобой можно договориться? – Только не вмешивай меня в свои разборки с Сюзанной, выкручивайся сам. – А чего выкручиваться-то? Я скажу, что остался допоздна у тебя. Это же правда? – Ну да… правда. – Подумай только, какое она чудо! Вишни, бананы и она. Настоящий русский салат оливье. – Слушай, почему бы тебе вместо адвоката не устроиться на работу в кабаре? – И ты бы писал мне тексты? – Ладно. Жду вас внизу. Пойду попрощаюсь с Алессией. Кстати, с чего это ты… – Знаю, знаю: я не должен был говорить ей о Елене, но я это сделал для тебя; вот увидишь, когда у тебя все наладится, ты еще вспомнишь обо мне… – Почему это я вспомню о тебе? – Ну ладно, когда наладится, сразу не вспомнишь. Но потом, через некоторое время, ты поймешь, что все это благодаря мне. – Ну, так ты ничего не понял. У меня ничего не будет с Алессией. – Почему это? – Потому что я против служебных романов. – А как же было с Еленой? – Это другое дело: она пришла позже, и потом, она совсем в другом отделе. – И что? – А то, что Алессия – мой помощник. – Так это еще лучше: вы можете заниматься этим на работе. Закрылись в кабинете – и вперед! И никто вам слова не скажет! – Сделаем так: до этого места – большое спасибо. Ясно? Я пойду попрощаюсь, и поедем. Я что-то устал. Алессия сидит в гостиной и болтает с какой-то подругой. – Пока, Алессия, мы уходим, завтра в офисе увидимся. Я знаю, что нас вызывает главный. Не знаю, правда, зачем. – Хорошо, завтра всё узнаем. – Алессия встает и целует его в обе щеки. – Спасибо, что зашел, мне было приятно. Алессандро идет к дверям. У самого выхода стоят Пьетро и русская девушка. Но они не одни. Рядом с Пьетро стоят еще две девицы, абсолютно такие же, как та, с вишней. – А они что? – Она сказала, что без подруг никуда не пойдет. Давай, они только выпьют чего-нибудь! И потом – разве это не ваши модели? Ты же сам их выбирал. – Да, но я выбирал для работы. – Ну ты и душный! Да знаешь, сколько людей берет работу домой! – Ясно. Значит, пока ты будешь работать, я должен буду разговаривать с этими двумя? Ты как хочешь, а я сразу лягу спать, у меня завтра очень важное собрание. Видишь, ничего не получается. – А я, как всегда, все продумал! Посмотри-ка! из-за спины Пьетро показывается Андреа Солдини. – Ну как, идем? – И, чтобы придать себе уверенности, он берет за талию одну из девиц и, обогнув Пьетро, выходит из дома. Пьетро подмигивает Алессандро. – Вот видишь? Этим займется Солдини, прирожденный собеседник. Он сидел за столом справа от Елены. – Ну да, я в курсе. – Ты помнишь его? – Да нет. Это он мне сказал. И они выходят все вместе, неся пакетик с вишней, который Пьетро незаметно сунул себе в карман. Они садятся в машину. – Черт! Какой класный мерс, это ведь новый ML, да? – Андреа трогает все, что можно, и откидывается на спинку сиденья. – И удобный какой! Пьетро устраивается сзади, между двумя девушками. – Да, неплохо тут… А девчонки просто сказочные… И еще – смотрите! Вуаля! – И он быстро вынимает из кармана пиджака бутылку пассито. – Еще холодненькое! Прошу! – И из другого кармана он вынимает стаканы. – Стаканчики, извините, из пластика. Невозможно иметь сразу все от жизни, но мечтать не вредно. Ибо счастье – это не цель, а стиль жизни… Алессандро искоса смотрит на него в зеркало заднего вида. – А это где ты услышал? – Мне неприятно говорить это, но от Елены. Елена. Елена. Елена. – И часто ты с ней общаешься? – По работе. Всегда только по работе. Ты же знаешь, сколько я работаю! – И Пьетро шутливо засовывает руку между ног одной из девушек, будто бы что-то ищет. – Вуаля! – В руке у него вишня. – А, вот почему они такие сладкие! – И сует ее в рот другой русской, та ест и смеется. – Слушай, Алекс, а мы к тебе едем? – Алессандро кивает, и Андреа продолжает: – А как же… А как же Елена? Что она скажет, когда увидит нас с тремя вишенками? Пьетро, наклонясь, хлопает его по плечу: – Молодец, хороший вопрос! – Елены нет, она в командировке и вернется через несколько дней. – А, значит, мы спокойно можем… – Да, только попрошу вас об одном одолжении. – Ни слова об этой вечеринке, точно? – говорит Пьетро. – Точно. Тогда еще одна просьба: не упоминайте при мне имя Елены. – Почему это? – Потому что вы заставляете меня чувствовать свою вину. Пьетро таращит глаза, встречается взглядом в зеркальце с Алессандро и подмигивает ему. Так он обещает ему хранить секрет. Это нетрудно: они же друзья. От лица ники: Весенняя теплая ночь за приоткрытыми окнами не дает уснуть. Ники ворочается с боку на бок, вспоминая тот день, когда она познакомилась с Фабио. В каком-то полуподвале, изрисованном граффити, на импровизированной сцене несколько парней устроили концерт; мне нравится, как он поет: в стиле фанк, и слова цепляют, вот и Олли шепчет, что он – супер; он смотрит на меня, я – на него, он поет и улыбается мне. Потом он несколько раз прокатил меня на своем скутере, потом – несколько раз сходили в кафе-мороженое, несколько стаканов пива в кафешках, первый поцелуй, потом – второй, уже у меня дома. А потом его фраза: «Ты – моя. Не оставляй меня никогда. Нам так хорошо вместе. Я тебя люблю». А потом началось: «Где ты была? С кем? Почему ты пошла со своими подругами на дискотеку, а не осталась со мной?» И тогда я поняла, что любовь – это другое. Это – когда чувствуешь себя легко и свободно. И сердце другого человека – не твоя собственность, оно не принадлежит тебе по какому-то договору, его любовь надо завоевывать, причем постепенно, изо дня в день. И что надо разойтись. Чтобы искать свой собственный путь. Фабио. Он сердито смотрит на меня, стоя в дверях. И говорит, что я ошибаюсь. Что нам хорошо вместе. И сжимает мне руки. Как будто бы так можно удержать того, кто хочет уйти. Сердце не удержишь. И Фабио уходит, повторяя, что я за все отвечу. И слезы медленно сползают на подушку, а Ники обхватывает ее руками, чувствуя себя защищенной. Ники не спится. Уже половина первого. Тихо поворачивается ключ во входной двери. В коридоре загорается свет. – Говорю тебе, эти Фраскари – странная пара! Ты слышал: он злится, что она не хочет ходить с ним на танго! Да не любит она танцевать! – Да, но для него это был бы просто знак любви! Я знаю, что она не любит танцы, но хотя бы раз в жизни она могла бы пойти ему навстречу! – Да, но нельзя требовать от человека только потому, что он тебя любит, делать то, чего он не переносит. Он просто мог бы сказать: «Милая, делай что душе угодно, а потом вечером мы друг другу расскажем, чем занимались днем!» Так же лучше! И потом, обменяться впечатлениями… – Ну да, ты вот, например, ходишь на аквааэробику, а я – на теннис… – Вот именно: мне и в голову не придет тащить тебя барахтаться в воде еще с девятнадцатью другими дамочками! – Представляешь, я один – среди двадцати женщин! Сколько, ты сказала? Двадцать женщин? Однако… – Дурачок! Да они все невротички! Тебе самая лучшая досталась! Звук сдвигаемых стульев – и тишина. Такая тишина наступает, когда двое целуются. И Ники, еще крепче сжав подушку, вдруг понимает, как же ее родители любят друг друга. Это незаметная, тихая любовь, которая сопровождает ежедневные заботы, общие дела и хобби каждого. Эта любовь рождается при совместных вечерних ужинах, шутках, тихом смехе, когда растут дети, когда обсуждаются дальнейшие планы. Да, родители любят друг друга. И ведь ни у того, ни у другого это не была первая любовь. Да, они любили до этого других. Может быть, чтобы понять цель своей жизни, надо попутешествовать. А может быть, первая любовь – это каждый раз, когда ты любишь по-настоящему. от лица Александро – Ой, как тут красиво… – говорит одна из русских девушек. Алессандро улыбается: Елена никогда ему такого не говорила. Не успел он ответить, как в гостиную влетел Андреа и принялся по ней кружиться. – Да, действительно очень красиво, серьезно… А, подожди-ка, я уже видел эти фотографии… Да, это Елена приносила их в офис, чтобы сделать рамки… хорошие! Это ведь фотографии твоих работ? – Да. – Алессандро впускает Пьетро и трех русских девушек. – Итак. Это гостиная, здесь – ванная для гостей, там – кухня. – Он ходит по квартире, за ним – все остальные. – Комната для гостей и еще одна ванная, о’кей? Если вдруг это вам понадобится…. – Пьетро и Андреа с улыбкой переглядываются. – Да, – повторяет Алессандро. – Если вдруг. Самое главное – чтобы тихо было. Потому что уже почти два часа ночи. А я пошел спать. Туда. – Он показывает на дверь в глубине коридора. – Не хочешь вишенку? – Нет, я иду спать. – А русский салат оливье? – Нет. Спокойной ночи. Не шумите тут и, когда будете уходить, дверь тихо закройте. А то соседи жалуются, что я громко хлопаю дверью. Пьетро разводит руками. – Абсурд какой-то. Я подам жалобу. Алессандро закрывает за собой дверь, быстро раздевается, чистит зубы и ложится. Включает телевизор и щелкает каналы в поисках чего-нибудь достойного внимания. Встает. Открывает шкаф, где всегда лежали вещи Елены. Пусто. Только маленькие мешочки с душистыми травами, которые она сама сшила. Он захлопывает шкаф, снова ложится, выключает телевизор, свет и закрывает глаза. На него накатываются воспоминания. Вот они в кино. Он берет билеты и вдруг вспоминает, что забыл кошелек в машине. Тогда Елена достала и протянула кассирше, очаровательной блондинке, деньги со словами: «Знаете, он, вообще-то, за равенство полов, но пока еще к этому не привык и, прежде чем дать мне расплатиться, всегда устраивает такие вот сценки». И он почувствовал тогда, что идет на дно. Или вот еще воспоминание. У него перехватило дыхание, когда она вошла в спальню и на ней было прозрачное белье… И тогда. На этом самом диване… бум-бум-бум… Со страстью… бум-бум-бум… С яростью… С бешеным желанием… бум-бум-бум! Но что это за звук? Бум-бум-бум. Алессандро просыпается. – Кто там? В чем дело? – Это Иления. – Какая еще Иления? – Иления Бурикова. Да кто ты такая, хочется крикнуть Алессандро, знать тебя не знаю. – Я Иления. – И тут он вспоминает о русских гостьях. И открывает дверь. – Слушай, там одному плохо стало… – Кому? – Ну этому, не помню, как его зовут. Моя подруга, Ирина, начала звать на помощь. – На помощь? Да кто там зовет на помощь? Алессандро, набросив майку, выбегает в коридор. Не успев вбежать в гостиную, он замечает на террасе Ирину: она свесилась вниз и кричит что есть силы: – На помощь! На помощь! Здесь мужчине плохо! Он умирает! В окнах напротив зажигается свет. Высовывается сосед с женой: – Да не кричите вы так! Мы уже вызвали скорую! Алессандро выскакивает на террасу и хватает русскую девицу за руки. – На помощь! На помощь! Ему плохо! – Она кричит, как заезженная пластинка. – Помогите! – Замолчи! Что ты устраиваешь? Кому плохо? – Он там, в ванной! Алессандро кидается в ванную. Там на полу лежит Андреа Солдини, весь в поту. Увидев Алессандро, он пытается улыбнуться. – Мне плохо, Алекс, мне плохо… – Да вижу я. Давай, расслабься, сейчас тебе будет лучше. – Я сердечник, прости, напудрил нос… – Что? Ну ты и кретин! Пьетро, Пьетро, где ты, Пьетро? Алессандро помогает Андреа выйти из ванной. Из комнаты для гостей выходит всклокоченный Пьетро, по пути надевая рубашку, у него за спиной маячит русская, она улыбается, жуя вишню. Получше всякого ролика, успевает подумать Алессандро. – Ну, что тут случилось? – Да вот этот нанюхался кокаину, и ему плохо… Хотел бы я узнать, кто, черт побери, притащил ко мне домой коку? Андреа с трудом дышит: – Нет-нет, никто не виноват, мне его дали у Алессии. – У Алессии? – Да. Но кто дал – не скажу. – Да мне наплевать, кто тебе его дал. Сюда ты принес. – Я хотел произвести впечатление на девушек. Пьетро подпирает его с другой стороны, и они заставляют его пройти немного. – Да уж, хорошее ты на них произвел впечатление. Ты белый как мел. Верушка все так же стоит в дверях спальни: – Пьетро, иди сюда… Когда привезут фруктовый салат, ты же говорил… – Сейчас-сейчас, видишь, у нас тут фруктовый коктейль… С террасы выходят две другие девушки. Они уже успокоились. – Все в порядке, скорая приехала. И с ней еще два карабинера. Алессандро прошибает пот. – Какие еще карабинеры? Их-то кто вызвал? – Мы, мы, все как положено. У нас есть разрешение на работу. – Да при чем здесь ваши разрешения! Здесь другие проблемы. – Он склоняется над Андреа: – Ты уверен, что ничего другого у тебя не было? – Нет, то есть да… совсем немного… Пакетик под унитазом. – Под унитазом? Да ты рехнулся! Надо было его в унитаз спустить! Алессандро бежит в ванную, находит пакетик с небольшим количеством белого порошка и едва успевает бросить его содержимое в унитаз. В дверь стучат. – Открывайте! Алессандро спускает воду и бежит к дверям. – Сейчас! На пороге – два санитара с носилками, за ними – два карабинера. Им навстречу медленно двигается Андреа, опираясь на Пьетро. – Быстрее, кладите его на носилки. И расстегните ему рубашку. Один из санитаров командует: – Давай, надо измерить ему давление! – Добрый вечер. Что тут у вас случилось? – Карабинеры показывают удостоверения и входят. Один из них что-то записывает в блокноте. – Что вы делаете? Что вы записываете? – А что? Почему вы так взволновались? Я веду записи. – Просто понять хотел. – Это мы должны понять. Итак, нам позвонили, сказав, что здесь какая-то странная вечеринка. – Странная вечеринка? – Алессандро вопросительно смотрит на Пьетро. – Да это и не вечеринка даже: просто встретились старые друзья и зашли выпить немного… – Я понял, понял, – кивает карабинер. – А это русские девушки, верно? – Ну да, это модели, они у нас снимаются в рекламном ролике… – А, значит, работа… Так вы, как я понимаю, продолжаете работу? Сверхурочную? – Вы на что-то намекаете? Пьетро чувствует, что Алессандро перегибает палку. – Извините, можно с вами переговорить? – Он увлекает одного карабинера на кухню. – Могу я вам предложить что-нибудь? – Спасибо, я на службе. – Слушайте, – Пьетро склоняется к нему с заговорщицким видом, – это отчасти моя вина. У нас тут был небольшой праздник, и у меня уже складывались отношения с одной из девушек… – Понятно. И что дальше? – Подождите-ка, я вас сейчас познакомлю… Верушка, можешь подойти на минуточку? Верушка подходит. На ней – длинная майка, из-под которой видны ее потрясающие ноги. – Слушу, Пьетро! – смеясь, говорит она. – Слушаю, надо сказать – слушаю! – Ну хорошо, слушаю… – Она снова смеется. – Верушка, я хотел познакомить тебя с нашим карабинером… Тот подносит руку к фуражке и отдает честь: – Очень приятно. Альфонсо. – Видишь, Верушка, какая у них красивая униформа? Верушка, смеясь, трогает пуговицы на мун дире: – Да, и столько на ней пуговичек… таких маленьких, как вишенки. – Молодец, умница! Видите, Альфонсо, Верушка находит прямую связь между вашей формой и изначальной природой… В общем, мы проводили время в приятных беседах с нашими русскими подругами. И больше ничего. – Понятно, понятно. Но, поскольку соседи звонили и утверждали, что здесь непонятная вечеринка и крики, вы понимаете… – Конечно. Принять меры – это ваша прямая обязанность. – Так точно. Они возвращаются в гостиную. Андреа по-прежнему лежит на носилках, правда, он чуть порозовел. Остальные девушки и Алессандро стоят рядом. – Ну как, уже лучше? – Лучше… – говорит Андреа. Один из санитаров поднимается: – Все в порядке. У него была странная аритмия. И, поскольку он сердечник, мы ему ввели кардиотоник. Пьетро немедленно отзывается: – Да, не надо было ему кофе пить. – Конечно. Самое большее – одну чашечку утром, а уж вечером – нельзя. Карабинер кладет в карман блокнот. – Ну, раз все в порядке, мы можем идти. Сделайте потише музыку. Вы видите, ваши соседи не выносят шум. – Не волнуйтесь. Сейчас все пойдут по домам. – Алессандро смотрит на Пьетро. – Все, праздник закончился. – Да-да, конечно. – Пьетро понимает, что сейчас не стоит спорить. Санитары забирают носилки и выходят. За ними следуют карабинеры. Вдруг тот, что до этого молчал, останавливается. – Извините, можно воспользоваться туалетом? – Конечно. – Алессандро ведет его к ванной. И вдруг видит, что пакетик все еще плавает в пузырях воды. Он подскакивает к бачку и резко спускает воду. И выходит, закрыв за собой дверь. – Извините, я совсем забыл, что в этой ванной плохо работает бачок. Пройдите, пожалуйста, в тот туалет, это мой личный. Проведя его в другой туалет, он закрывает за ним дверь и стоит, как на страже, улыбаясь другому карабинеру. Но тот, заинтересовавшись, устремляется к первой ванной. Алессандро бледнеет. Но Пьетро опережает его: одним прыжком он оказывается между ними. – Я извиняюсь, но тут действительно неисправен бачок. Через минуту освободится другой туалет. Альфонсо, я хотел бы вас поблагодарить за любезность. Хотите вишни? – Я не люблю вишню. Пьетро смотрит прямо ему в глаза. Он никогда не боится. Или, может быть, просто не показывает виду. Это его сильная сторона. Он всегда спокоен, выдержан и часто блефует, даже в очень напряженных процессах. Алессандро со вторым карабинером возвращается в гостиную. – Спасибо. Альфонсо в последний раз с подозрением смотрит на Пьетро и Алессандро. – Не заставляйте нас возвращаться. Если мы придем еще раз, мы будем с ордером… – И они выходят, громко хлопнув дверью. Алессандро выходит на террасу. Соседи потушили свет, легли спать. Алессандро смотрит вниз и едва различает отъезжающую скорую помощь и машину карабинеров. Он уходит с террасы. – Молодцы. Если вашей целью было устроить мне ночь ужасов, вы преуспели. – Это можно использовать для какого-нибудь нового ролика. – Пьетро, мне не смешно. Давайте уходите. Уже половина четвертого, мне надо поспать. Завтра у меня в полдевятого важное совещание, я даже не знаю, о чем речь. Забирайте русских подруг и идите на все четыре стороны. – Ну не заводись, а то у нас комплекс вины начинается… – Хм, – говорит одна из девиц, – а у нас гость – это святое. – Ну вот, когда приедем снимать фильм в Россию, все будет по-другому; а пока мы здесь. И никто тут не виноват. Просто мне действительно надо поспать… прошу вас. Андреа подходит к Алессандро: – Прости, что я устроил этот дебош, я просто хотел произвести на них впечатление… – Да ладно, я рад, что тебе лучше. – Спасибо, Алекс, правда спасибо! И вот эта странная компания наконец-то уходит. Прежде чем лечь, Алессандро заходит в тот якобы не работающий туалет. Пакетика уже не видно. Он хорошенько моет все вокруг. Никаких следов. Он выключает свет и идет в спальню. Снова вытягиваясь на кровати, он думает: «Ну и вечерок… Интересно, где сейчас Елена…» И с этой последней мыслью Алессандро засыпает.