two years ago

      — нельзя, — шепчет про себя Хэллен, впиваясь в мягкую обивку впереди стоящего сиденья, — нельзя, чёрт тебя побери.       оттолкнув полезшего за поцелуями Джейка, она в полумраке вылетает из кинотеатра, стараясь не замечать чужие переплетённые пальцы, черезчур громкие вдохи и отвратительные звуки. была б её воля, она бы закрыла их всех на замок в местной церкви, спалила вместе грех и святость. только не видеть цветное марево вместо определенной черно-белой палитры, не слышать оглушительные выкрики вместо рассудительной приглушённой речи. любые новшества противны, пропитаны веяниями аморальности, беспринципности. уйти бы в религию, но туда ей путь совершенно заказан.       Хэллен настолько сильно погружается в вязкие, тяжёлые мысли, что буквально врезается в высокого парня, стоящего спиной ко входу в кинотеатр.       — опять? — слышится знакомый тон, мягкий, но слегка укоряющий, — откуда ты, Хэлл? разве сеанс не для…       — неважно, что ты пристал, а? — отмахивается она, чуть не просверлив взглядом дырку в своих пыльных вансах, — я здесь с другом.       пока зрачки темнеют, бегают из стороны в сторону, теплая ладонь бережно накрывает её дрожащее плечо. вот подстава, приступ начинается прямо перед Крисом Эвансом, заучкой из православной школы для одарённых детей.       — надеюсь, не с Джейком? — ей наконец сил хватает, чтобы прямо, не прячась, встретить его взгляд; в светло-серых рассудительность с капелькой беспокойство, в пронзительно-голубых вызов и страх в равной пропорции, — он курит, гуляет по ночам и отстранён от занятий уже на две недели за драку в школьном холле.       Хэллен вновь хочется чего угодно, только не молчания.       но про себя она шепчет упрямо: «нельзя, нельзя, чёрт возьми.»       желание выжигает вены на запястье, прямо под напульсником. подталкивает сказать, что это теперь совершенно не его дело; разрешает прокричать, что о том, с кем она будет дальше стоило думать раньше; советует вопить, что если бы он заметил, принял бы её раньше, то сейчас они сидели в маленьком придорожном кафе, читали друг другу сборник скандинавских сказаний вслух и оставляли маленькие следы взбитыми сливками на носу.       но два проклятых года назад Крис молчал, когда она, облитая чёрной краской, с криво обрезанными волосами сидела посередине столовой с полностью выпотрошенный шопером и изрезанными учебниками. сохранил он молчание и когда она пыталась наладить давшую трещину дружбу — пришла на Осенний фестиваль с септумом, пригласила закурить косяк с новенькими в кабинке со швабрами, пыталась казаться сильнее, чем есть на самом деле. он тихо прошёл мимо даже в тот момент, когда Хэллен Ламб, в прошлом самая неудачливая «дурёха из воскресной школы» целовалась на перемене с самим Джейком Хиллом, лучшим футболистом школьной сборной.       тогда она решила, что раз он молчит, то пора смириться.       — боже-е-е, — сейчас же она специально растягивает губы в ехидной улыбке, замечает тень на его лице, ведь «не упоминай имя Господа в суе» и все дела, — только не говори, что теперь хочется затусить с самой популярной девочкой в школе?       — мы с тобой, как это, «тусили?» и раньше, без глупых статусов, ярлыков, — Крис грустно кивает на её разрисованный баллончиками рюкзак и яркую косуху, — что же пошло не так?       — ой, не имею понятия, — притворно пожимает плечами Хэллен, без особого энтузиазма сбрасывает его ладонь, чувствуя остаточное тепло и покалывание в месте прикосновения, — может в этом виновата святая крыска?       на мгновение Крис хочет объясниться; он так хотел помочь, но стоило его религиозной семье узнать, что лучшая подруга увлекается зверскими языческими жертвоприношениями, пусть в теории, об их дружбе больше не шла речь.       — не называй её так, — не сдерживаясь, морщится Эванс в ответ, отворачивается и тут его лицо озаряет расслабленная улыбка, — её зовут _____.       — да плевать я хотела, как её зовут, — чуть ли не шипит Хэллен, проследив за его взглядом и весь её гнев концентрируется в изрезанных запястьях, которые готовы взорваться от напряжения, несмотря на обновлённые напульсники.       девочка идёт легко, открыто машет рукой в их сторону, улыбается приторной деснёвой улыбкой, совершенно не боясь показать брекеты и морщинки в уголках сияющих изумрудных глаза. вся она — весна; кудрявые огненно-рыжие волосы выглядят так свежо по сравнению с выжженным иссиня-чёрным каре Хэлл; аккуратные бежевые классические штаны вежливо уводят на второй план пестрые рваные джинсы, а плотная белая блузка, скорее напоминающая облако, смотрится в разы приятнее замызганной с мотоцикла косухи.       девочка-весна быстро и спокойно разговаривает, не подчёркнуто вежливо, не со скрытой угрозой, совсем нет. она знает, что гнев Хэллен никогда её не заденет. она, дочь директрисы, чуть кивает Крису в сторону кофейни, не стесняясь берет его за локоть, давая понять всё без лишних слов.       — удачи, Хэлл, — на прощание девочка-весна по неосторожности бросает сокращённое имя, предназначенное только для близких друзей.       тогда Лэмб ловит себя на том, что не в силах сдвинутся с места и понимает — назад дороги нет.       больше не работает внутренняя мантра «нельзя, нельзя, чёрт побери»; больше не спасает давление напульсников; больше нет никаких граней из прошлого, сковывающих её необузданную ненависть пустыми надеждами.       пара отдаляется, не слышит хруста безвозвратно сломанных пальцев, которые изгибаются к запястьям, образуя вокруг них жуткие кольца, срывающие напульсники. обнажившиеся шрамы расходятся, начинают гореть и, дымясь, вытягивают всю кровь из сосудов. губы, искривлённые в панической усмешке, пронзает изнутри первыми тонкими искрами пламени, охватывающего тело, словно спичку. ноги подкашиваются, не держат больше и поэтому от резкого падения саднит колени, но вскоре и эта боль уходит. остаётся только два полярных ощущения — обжигающая ярость и кристальное спокойствие.       Хэлл оставляет спокойствие себе; сквозь завесу едкого дыма, она видит, как корчится в предсмертной агонии Крис, как извивается его охваченное чёрным огнём тело. благодаря почти мистической выдержке и долгой подготовке, она остаётся в сознании до истошного вопля девочки-весны, чьи невероятные огненно-рыжие волосы сжирает чужеродное, потустороннее пламя.       пустое, истлевшее тело без лица падает на ступеньки ведущие в кинотеатр, в паре метров от двух обугленных трупов.       Хэллен Лэмб умерла два года назад.