tomme spejle

POV Антон: Я сидел и уже второй час отупело смотрел на экран ноутбука. Там была фотка целующейся парочки. Ночь, улица, фонарь — все как в стихах Блока. Она — стройная длинноногая красотка, нежно обвивающая изящными руками шею возлюбленного. Он — высокий и подтянутый мужчина, как будто только что сошедший с обложки Vogue. Их губы слились в нежном и одновременно страстном поцелуе, а снежинки, падавшие с неба, таяли от исходящего от парочки жара, даже не долетая до влюбленных. Она — успешный стилист модного журнала и моя бывшая одноклассница. И Арсений. Мой Арсений. Мой, черт возьми, парень Арсений. Стоит и лобызается с моей бывшей одноклассницей. Есть ли в этом мире справедливость? Я никогда не ревновал его к другим. Зачем? Ревность — недоверие, а Арсению я доверяю на 100%. Доверял. У нас обоих никогда не было ни единого повода для ревности — все прозрачно: переписки, звонки, встречи. Мы всегда были в курсе всего происходящего в жизни друг друга. До того вечера я и не смел думать об изменах. Но… Когда я увидел эту фотку, пазл в голове сложился…

***

— Тош, я сегодня на работе заночую, завтра утром выпуск сдаем, не успеваем. — Конечно, солнце! Возьми тогда ужин с собой.

***

— Представляешь, наша бывшая классная уже четвертого родила! — А ты откуда знаешь? — Наташа рассказала.

***

— Арс, тебя забрать с работы? Я сегодня пораньше освобожусь. — Нет, зай, не нужно. Я задержусь немного, езжай домой.

***

— Может закажем пиццу и посмотрим фильмец? — Нет, я уже что-то устал от пиццы с кино — Но… Мы давно не заказывали… — Да там… У коллег дни рождения часто, они вечно что-то заказывают и фильм включают.

***

— Арс, у тебя новый парфюм? По-моему, он какой-то женский. — А… Это я сестре выбирал в подарок, на себя побрызгать пришлось…

***

Боль. Обида. Непонимание. Я люблю его. Да, в последнее время он стал часто задерживаться на работе и отказывался от ужина. Да, наши выходные стали однообразными. Да, мы стали чаще ссориться. Пацаны сказали, это кризис в отношениях, это у всех бывает, надо просто пережить. Я снова уставился на фотку. Может это не Арсений? Блять, к сожалению, это точно он. Эту родинку на шее я узнаю из миллиарда других… За что он так поступил со мной? Почему не мог просто признать проёб? Лучше любая правда, пусть даже такая ужасная…

***

Из коридора послышался звук открывающейся двери. — Тош, я дома! Такая метель на улице, жуть! — в дверном проеме показалось лицо Арса, покрасневшее от мороза. — Что случилось? Я сидел на полу, облокотившись на стену, рядом валялся телефон. На вопрос Арса отвечать не хотелось. Слышат правду я не хотел, однако понимал, что это неизбежно. Я поднялся с пола, разблокировал телефон и поднес к лицу парня ту самую фотку. — Пожалуйста, не оправдывайся. Давай поговорим как взрослые. Внешне я был спокоен и тверд, но в голосе слышалась легкая дрожь. Каково узнавать, что твой любимый человек нагло лгал тебе на протяжении… Сколько? Месяц? Полгода? Год? — Антон, это не… не то, что ты подумал… — Арс сбивчиво произнес эту клишированную фразу, которая ничуть не умаляла пиздеца ситуации. — А что я подумал? — Мы не встречаемся с ней… — Правильно, потому что до этого момента ты встречался со мной. — Антон! — Арс, я не тупой и уж точно не слепой. Я вижу, как ты ее целуешь. Я вижу, как ты на нее смотришь. Я помню все твои задержки на работе и сверхурочные. Я вижу, как ты срываешься на меня по поводу и без. Я… — Антон! Посмотри на меня! — Зачем? Я поднял голову и посмотрел на него. Посмотрел в голубые глаза, которые еще недавно светились любовью. Сейчас они были стеклянные и пустые, как пластиковые глаза у глупых плюшевых игрушек. В них не было ни капли любви. Вернее, она была, но уже не ко мне… — Зачем, Арс? Сколько уже я смотрю в твои глаза — пустые зеркала, ищу в них отраженья? Знаю, что любовь давно ушла… И в мире из стекла ищу любви спасенья, слышишь?! — Антон?! Антон, посмотри на меня! Это неправда! Это все не по-настоящему! — Давай хоть раз посмотрим правде в глаза! Ты давно стал другим! И я тоже не тот, кем бы раньше. Мы другие! Ты давно не любишь меня! А я… не люблю тебя. Осознать измену Арса было сложно и больно. Осознать, что он разлюбил меня было еще больнее. Но больнее всего в моей жизни было сказать Арсу, что я не люблю его. Невыносимо. — Что? … Ты… тоже… не любишь меня? У меня не было сил ему ответить. Арс молча начал собирать вещи в первую попавшуюся сумку. Уже стоя на пороге, он обернулся: — Да, Антон, ты прав. Чертовски прав. Я давным-давно не люблю тебя. Мне просто не хватало сил сделать первый шаг и разорвать эти отношения. Мне было сложно сделать тебе больно. Ты прекрасный человек и отличный друг. Но я больше не люблю тебя. И я рад, что ты сам это заметил. Прости, что это вышло так нелепо и… Вообще, прости за всё плохое, что я сделал тебе. Спасибо. Это были прекрасные четыре года. Надеюсь, что ты найдешь того, кто полюбит тебя по-настоящему. Прощай… Он сделал шаг ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Я отчаянно попытался найти в них хоть каплю чувств, но… Два пустых синих зеркала смотрели на меня, абсолютно ничего не выражая. В них отражались лишь мои собственные зеленые радужки. Задержав взгляд на несколько секунд, он крепко обнял меня и тихо сказал на ухо: «Будь счастлив». А затем взял сумку с вещами и вышел, не оглядываясь.

***

Я точно так же сижу за столом в кухне, как и в тот роковой день, и смотрю фотки знакомых в ленте. На глаза попалась фотка целующейся парочки. «40 лет со дня свадьбы!» — гласит подпись. Арсений никак не изменился, разве что чуть-чуть постарел. Его голубые глаза светятся радостью и любовью, совсем как тогда. В ушах оглушающим звоном встал его шепот: «Будь счастлив». Я не могу. Я не могу быть счастливым. Я солгал тогда. Я всё еще люблю его.

***

Тело Антона нашли висящим на кухонной люстре спустя три дня, когда социальный работник забил тревогу, заметив, что уже несколько дней его подопечный не выходил на связь. На том самом столе нашли предсмертную записку: — Ты сказал: «Будь счастлив». Я не смог. Я всё ещё люблю тебя, Арсений. Прощай, и… Будь счастлив.