Предвкушение представления

      Моракс в очередной раз рассекает копьём воздух, с силой обрушая оружие на упавшего навзничь руинного молотильщика. Искусственно оживлённый металл скрежечет, но не выдерживает удара и разрывается, пропуская наконечник к самому сердцу. Раздаётся оглушительный лязг и урчание, но это лишь предсмертный вздох машины, которая уже не причинит никому вреда.       Игрушки Фатуи заполонили его земли, и ему это не нравилось.       Да, контракт. Да, он отдал им Гнозис. Но никто не разрешал им так гнусно портить жизнь простым людям на его землях.       Конечно, это уже были земли Цисин. Рекс Ляпис погиб, предоставив людей самим себе, оставив без божественного присмотра. Но это не значит, что Мораксу безразлично то, что происходит вокруг. Он прекрасно видит, что Цисин не справляются. Иногда даже не желают справляться, предпочитая закрыть глаза на какие-то проблемы. И Моракс мог бы это всё оставить, как есть, но появившиеся за тысячелетия лелеяния Гавани отцовские чувства не позволяли.       Сильно он не вмешивается: в конце концов, это действительно не его забота. Он теперь – Чжун Ли, консультант ритуального бюро, а простым консультантам не пристало чуть что бросаться сломя голову на передовую. Однако иногда хочется поразмышлять где-то за пределами Гавани, размять засидевшееся на работе тело, банально пройтись и отдохнуть от городской суеты, которая на удивление быстро стала его утомлять. Отчего же заодно не уничтожить парочку механизмов, портящих жизнь в пригородах?       К тому же, в изяществе сражения он и спустя столько лет до сих пор находит некоторый покой.       Он, конечно, в некоторой степени решил пустить ситуацию на самотёк. Позволил маленькой Крио Архонту продолжать свой план. Но это не значит, что он не будет чутким сторонним наблюдателем. Царица всё ещё могла нарушить свою часть Контракта, и в таком случае Гнева Камня ей будет точно не избежать, а пока… Пока Моракс просто наслаждается разворачивающимся перед ним представлением и новыми занимательными героями, появляющимися в нём.       Уперев ногу в металлическую грудину, Моракс резким движением вытаскивает копьё, после чего небрежно закидывает на плечи, устраивает на древке запястья. Искусственное сердце щёлкает и рассыпается снопом искр, заходясь огнём и шипя. Меланхоличный взгляд задерживается на нём ненадолго, но вскоре устремляется куда-то вдаль: скользит по Гео колоннам, которые сам Моракс когда-то и возвёл. Почему-то склон Зимородка кажется машинам особенно привлекательным, уж больно часто они тут появляются.       Моракс прикрывает глаза и вслушивается в лишь ему одному слышный рокот Земли. Она довольно урчит, откликаясь на вопрос, и сообщает, что больше крупных неприятелей нет. Значит, на сегодня тренировка окончена. Он лёгким движением снимает с плеч копьё, оно тут же рассыпается искрами и исчезает. Моракс бегло оглядывает поверженную машину в последний раз, а затем разворачивается и, заложив руки за спину, степенно выходит на брусчатку. Его самого тоже в некоторой степени привлекало это место. Тут так… спокойно. Тихо.       Одиноко.       – А ты не боишься, что кто-нибудь придёт, увидит тебя, и к твоим прекрасным рукам возникнет множество вопросов? – раздаётся звонкий голос с парапета храма в скале. Моракс поднимает голову, безошибочно находя изумрудные глаза.       Обычно Моракс тщательно скрывает свою натуру, но здесь, в этом абсолютно безлюдном месте, куда заходят разве что фатуйские творения, он позволяет себе немного расслабиться. Вот и сейчас: его фрак спрятан в подпространство, как и перчатки, а рукава рубашки закатаны, обнажая обсидиановую с янтарными узорами чешую рук.       – Уж поверь, мне всё ещё хватает сноровки определять, кто появляется рядом – друг или враг, – степенно отвечает Моракс, слегка наклоняя голову.       – Надеюсь, я всё ещё отношусь к первой категории, – усмехается Барбатос, лёгким движением спрыгивая с парапета. Потоки воздуха подхватывают его и обеспечивают мягкое приземление прямо на валун перед Мораксом. Так нивелируется разница в их росте.       Моракс тихо усмехается. Пусть он и не одобряет весьма развязное поведение Барбатоса, нельзя не согласиться, что оно периодически поднимает настроение. Как, например, сейчас.       – А были причины оказаться во второй? – резонно уточняет Моракс, вскидывая брови.       Несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, затем оба коротко усмехаются и заключают в короткие объятья.       – Сколько лет, сколько зим, старый друг, – отстранившись, улыбается Моракс. – Не откажешь мне в компании?       – Что вы, Рекс Ляпис, как я могу, – нарочито вычурно отвечает Барбатос, картинно кланяясь в знак благодарности за предложение, после чего заливается смехом и спрыгивает с камня. – Я даже скучал по тебе, веришь ты или нет.       Моракс слышал о произошедшем в Мондштадте, но раньше свидеться с Барбатосом как-то не получилось.       – Пожалуй, не буду отрицать, что я тоже соскучился.       Они идут какое-то время в тишине, просто наслаждаясь компанией друг друга. Ветер тихо шуршит, скользя меж каменных колонн, камней, отвесов скал – Барбатос давненько тут не бывал, и потому для личной сохранности изучает территорию. Моракс не мешает – он ценит его спокойствие не меньше, чем собственное. В эти тёмные времена следует вести себя поосторожнее.       – Неужели ты сам отдал свой Гнозис? – Барбатос первым нарушает тишину. Голос звучит, как и всегда, звонко, но словно не разносится по округе – эта его привычка глушить звук нравилась Мораксу чуть ли не больше всех остальных.       – Слухи быстро расходятся… – кивнул он, поворачивая голову.       – Словно ветер, ты прав, – поднимает взгляд Барбатос. – Царица умно поступила, раз решила играть на твоей территории по твоим правилам.       – Согласен, – фыркает Моракс. Он ловит себя на мысли, что искренне рад компании Барбатоса. Действительно соскучился за всё это время. – Ты сам-то как? Остаться без Гнозиса после долгого сна, да ещё и таким варварским способом – приятного должно быть… мало.       – Верно. Паршиво. Но я потихоньку осваиваюсь, тренируюсь, – над бледной ладонью возникает небольшой вихревой клубок, за которым заворожённо наблюдают изумрудные глаза. Ему очень подходит его стихия, в очередной раз отмечает Моракс. Вихрь сжимается в точку и исчезает, после чего Барбатос снова поднимает взгляд. – Скажи, как тебя нынче зовут? А то я бы не отказал себе в удовольствии иногда к тебе заглядывать с бутылочкой вина. Оно нынче в Мондштадте особенно прекрасно. Если я буду искать по Ли Юэ Моракса или Рекс Ляписа, меня ведь в душевнобольные сразу запишут.       – Чжун Ли, – усмехается Моракс. Слишком уж живо он представил себе эту картину.       – О, всё намного прозаичнее, чем я думал. Но тем проще, – лучезарно улыбается Барбатос, и добавляет: – Я – Венти. Приятно познакомиться.       Он останавливается, картинно срывает с головы берет и в поклоне пафосно описывает им круг, после чего возвращает на голову. Амплуа развязного барда подходит Барбатосу просто идеально, – пусть Мораксу оно и не по душе, – и это невозможно отрицать.       – М-да, ты тоже не очень долго придумывал, – хохочет Моракс, пока тот поправляет берет.       Наблюдать за разворачивающимся представлением в компании старого друга, пожалуй, будет намного интереснее, поэтому от столь любезного предложения он отказываться не будет. С простыми жителями Ли Юэ ведь не обсудить новости так, как с другим Архонтом. Тем более, Архонтом немолодым. Моракс уверен: Барбатос того же мнения.       – Что думаешь про мальчишку? – задумчиво тянет Барбатос. В его руках появляется лира и он неспеша начинает дёргать струны, создавая незамысловатую мелодию.       О, этого вопроса Моракс ждал. Буквально пару дней назад они расстались после передачи Гнозиса Фатуи, и с тех пор пока не виделись. Моракс многое в жизни повидал, но людей или существ, подобных Итеру, ещё не доводилось. И это будоражит, вызывает неподдельный интерес. Впервые за столько тысяч лет в этом мире появилась доселе неизвестная диковинка.       – Думаю, что он вполне может стать той неожиданностью, которая может в равной степени как всё происходящее сломать, так и, наоборот, неимоверно ускорить, – Моракс позволяет себе не скрывать многозначную улыбку, от которой Барбатос озадаченно приподнимает брови. – Но он… занимательный.       События разворачиваются степенно, но скоро явно начнут набирать обороты. Любопытство, которое заворочалось где-то внутри ещё тогда, когда мальчишка коснулся его статуи, никак не желает униматься, только растёт с каждым днём. Когда в последний раз Моракс испытывал подобные чувства?       Барбатос тихо хмыкает себе под нос и вновь возвращается к лире. Он явно сделал для себя какие-то выводы, но делиться ими не собирается.       Они идут ещё какое-то время в тишине. Каждый думает о своём, но вряд ли Моракс ошибётся, если предположит, что Барбатос размышляет о будущем Тейвата. Тишину резрывает лишь редкий перебор струн лиры, звук которой, как и их голоса, не разносится по площади, а растворяется, едва достигнув слуха Моракса.       – Хорошее предвкушаешь представление? – не поднимая взгляда, щебечет Барбатос.       Он, как и Моракс – теперь просто зритель. И, конечно же, они оба собираются наслаждаться разворачивающимися событиями из королевской ложи, впитывая каждую секунду и каждый шаг действующих лиц. Пусть даже время от времени и самим придётся выйти на сцену. Однако шоу должно самостоятельно развиваться в пути к своей кульминации, а потому намеренно вторгаться в его ход они оба не будут. Любопытно, решат ли подобным образом остальные Архонты?..       – Отменное, Барбатос. Оно просто не может оказаться скучным.