Ошибка природы

Джисон устал. Настолько устал, что в тот вечер, когда они с Минхо стояли и смотрели на свой город с высоты, наслаждаясь теплом объятий друг друга, Хан настолько утонул в них, что на несколько мгновений и вовсе забыл о том, кто он такой, что за мысли его в последнее время преследуют и что произошло за последние годы жизни с его ментальным здоровьем. —Хани, поехали домой. Здесь красиво, но давай в следующий раз приедем сюда с горячим чаем и тёплым пледом.—Чмокнув младшего в макушку, Минхо довёл его до двери автомобиля, усадил на переднее пассажирское сиденье, устроился рядом и, заведя мотор, двинулся с места. Он также медленно двигался по шоссе, кидая редкие взгляды на своего парня, и чувство беспокойства до сих пор ни на секунду не покидали его. Хотелось защитить Джисона, укрыть его от всех бед и всего того дерьма, что навалилось на него и испортило жизнь. Когда машина остановилась, Ли тихо позвал Хана, но тот не отзывался. Минхо забеспокоился, ведь учитывая состояние Джисона сейчас, с ним могло произойти всё что угодно. Но когда старший смог хорошо рассмотреть его лицо, стало понятно, что тот просто уснул. Его ресницы мило содрогались, а рот был приоткрыт. Минхо засмотрелся. На душе стало одновременно и тепло, и тяжело. Он даже не заметил, как в глазах скопилась влага, и смог отбросить все мысли лишь тогда, когда солёная капля стекла по его холодной щеке. Сморгнув пелену, он вытер глаза тыльной стороной ладони и попытался отстегнуть Хана, из-за чего тот проснулся. —Мы приехали?—Сонный голос Джисона действовал как лекарство от всех самых страшных болезней. Он так грел душу и заставлял губы расплыться в глупой улыбке. —Да. Пошли скорее в дом, надо принять душ и поскорее ложиться спать. Минхо придерживал Хана за талию, пока они шли в дом, чтобы тот вдруг не упал и спокойно попал внутрь. Когда парни оказались в теплом помещении, Джисон уже более-менее отошёл от сна и мог ровно стоять на ногах. —Пойдём, тебе надо принять душ. Кушать не хочешь?—Минхо заглянул в глаза Хана. Хотелось увидеть хоть немного надежды на то, что в нём остались хотя б какие-то эмоции. Но кроме пустоты он больше ничего не сумел увидеть. Сердце разбивалось на миллион осколков от такого вида Джисона. —Я в порядке.—Только и ответил Хан, расправившись с обувью и скинув с себя куртку, и двинулся в сторону ванной комнаты. —Подожди. Сейчас я принесу тебе чистые вещи, и тогда можешь идти, хорошо?—Обеспокоенно кинул Минхо и сразу же пошёл в том же направлении. Джисон же на это ничего не ответил, лишь потупил взгляд и остался стоять на месте. Минхо, в свою очередь, больше переживал за то, что Джисон сможет найти что-то, с помощью чего его жизнь будет оборвана. Ли вполне себе мог остаться с ним, пока тот будет принимать душ, но тревожить младшего хотелось сейчас меньше всего, хоть он и понимал, что это необходимо. Удостоверившись, что никаких острых и опасных для жизни предметов нет, Минхо быстро метнулся в спальню за одеждой и, выходя из ванной, вскинул руками, приглашая Хана внутрь. —Спасибо—Только и ответил Джисон, зайдя в комнату. —Сони, подожди..—успел сказать Минхо, прежде чем дверь перед его носом закрылась и последовал звук щелчка. Всё то время, пока Джисон находился в душе, Минхо ни на шаг не отходил от двери, вслушиваясь в каждый шорох по ту сторону. Сердцебиение отдавалось в голове шумом, из-за чего в глазах мутнело, но он просто не имел права прямо сейчас потерять сознание. Гора с плеч упала тогда, когда звук воды стих, а после двух минут беспрерывных шорохов дверь наконец отворили. —Минхо, тебе не стоит так сильно переживать за меня, я же сказал, что в по—Но договорить ему не дали. —Нет, Джисон, ты абсолютно не в порядке.—Начал говорить Минхо скорее обеспокоенным, нежели повышенным тоном.—Ты с каждым днём всё больше и больше угасаешь прямо на глазах. Мне больно видеть тебя таким. Прошу, доверься мне, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливым.—Всё это время руки Минхо покоились на джисоновых плечах, но ни капли не сжимали. Казалось, что одно наверное движение, и этот мальчик перед ним просто-напросто рассыпется. Джисон молчал. Он продолжал смотреть в глаза Минхо своим опустошённым взглядом. В какой-то момент в его глазах стала скапливаться влага. —Прошу, доверься мне.—Повторил Ли, уже сам не сдерживая эмоций, которые так и вырвались наружу.— Мне так больно смотреть на тебя. Я никогда, слышишь, никогда больше не оставлю тебя одного. Я сделаю всё, чтобы ты снова засиял, и не самой тусклой звездой на ночном небе, а самой яркой.—По щекам предательски покатились слёзы, но сейчас сдерживать эмоции было ни к чему. Он так сильно боялся потерять Джисона, что просто не думал ни о чём, кроме него. Хан, казалось, совсем обмяк в чужих руках и вскоре приблизился к Минхо, обнимая того за талию своими худыми руками. Минхо обнял в ответ. —Я люблю тебя. Люблю больше собственной жизни, и я ни за что не потеряю тебя.—Он говорил это куда-то в макушку Джисона, продолжая сдавленно всхлипывать и несильно прижимать хрупкое тело к себе. —Минхо, пожалуйста..—Наконец подал голос Джисон, и внутри Минхо появились надежды на то, что его всё-таки услышали.—Я так устал от себя..Но я так хочу снова жить той жизнью, какой жил в первое время наших отношений. Я люблю тебя.—Джисон уткнулся лицом в чужое плечо, всхипывая через каждые несколько слов, оставляя от слез мокрые пятна, где-то на спине отчаянно цепляясь тонкими пальцами за чужую футболку, и когда Минхо понял, что тот договорил, поднял Хана на руки и отнёс в спальню, осторожно укладывая на кровать и накрывая одеялом, а сам устроился рядом, прижимая младшего к своей груди.  Джисон доверился ему, и это сейчас было самым главным. Он приложит все усилия, чтобы снова увидеть того сияющего парня, который улыбался самой лучезарной улыбкой на всём белом свете и дарил Минхо свою любовь.

***

Порой Минхо действительно довольствовался собой. Он был благодарен самому себе за то, что в тот вечер привёз Джисона к себе домой и не спускал с него глаз до самого вечера следующего дня. Через два дня они поехали к психотерапевту, и с того момента началось лечение, продолжительность которого составляла год. И этого периода времени было достаточно, чтобы первая искренняя улыбка появилась на лице Джисона уже на второй месяц посещения врача. Минхо старался всегда находиться рядом с Ханом. Взял академический отпуск и себе, и ему, лишь бы ничего не мешало полноценному восстановлению младшего. Он всегда поддерживал его, шёл на встречу. И даже когда тот говорил, что Ли обращается с ним как с ребёнком, тот отшучивался или приводил это к тому, что сейчас Хан и вправду был как маленький ребёнок, и если ему не уделять должного внимания, будет ещё хуже. Джисон был безумно благодарен Минхо. И он просто не знал, как выразить свою благодарность. Минхо помог ему выбраться из этой чёрной дыры, помог восстановиться и вновь увидеть мир в красках. А когда Ли по советам врача решил продлить лечение младшего ещё на пол года, тот был потрясён и долго возмущался, но опять же был безумно благодарен за то, что Минхо оплачивал ему лечение. Он не знал, как отплатить за всё добро, в Минхо в свою очередь возмущался, когда Джисон заводил об этом речь, и твердил, что лучшее, что Хан мог дать взамен, это своё пребывание рядом с ним и тепло, которое от него наконец-то исходило. Минхо безумно любил этого мальчика, который вскоре снова взялся за рисование и стал радовать старшего буквально каждый раз, когда тот заставал его за любимым делом. Они были счастливы. Джисон был счастлив, что Минхо послужил как кнопка сигнализации во время пожара и спас его жизнь от самого ужасного. Он был счастлив с Минхо.