Какими судьбами?

Когда мокрая от солёной воды повязка была срезана с глаз, грубый пинок в спину вынудил обрушиться на колени, а свет перестал раздражать взгляд, только тогда Дилюк увидел его. Впервые за три года. Перед ним стоял капитан пиратского флота. Да, целого флота, который образовался за последний год под его командованием и начал с двойным усердием терроризировать торговые пути. Дилюк боялся и хотел верить слухам. И оказалось, они не лгали. Это был Кэйа Альберих, его бывший лучший друг, его первая любовь, мальчик, которого отец подобрал после взятия пиратского корабля почти пятнадцать лет назад. Предатель номер один для Мондштадта, сбежавший после кровавого убийства своего спасителя Крепуса Рагнвиндра, одного из влиятельнейших аристократов, и спустя два года вернувшийся грабить, разорять и захватывать государственные суда. Сейчас взгляд холодных как бескрайнее синее небо глаз был мрачен. Исподлобья отвечая ему суровым блеском алого пламени, Дилюк пытался понять, что за чувства он скрывает. Разочарование? Гнев? Равнодушие? — Давно не виделись, мастер Дилюк, — наконец протянул капитан, растянув губы в невеселой усмешке, — Какими судьбами? — Издеваешься?! — едва не рыкнув от злости, выплюнул пленник, — Подонок, это твои крысы напали на мой корабль и привели меня сюда! Бок разорвало болью, от которой глаза застлало алой пеленой, а с губ сорвался стон. Голову с силой ударили о деревянный пол. Сапог второго конвоира не заставил себя ждать и замахнулся для следующего удара. — Прекратить. Холодный и безжалостный, словно зимние шторма голос вмиг пресёк избиение. — Разве я отдавал приказ трогать его? — Но капитан... — Ещё слово, и вы оба пойдете на корм рыбам. — Да какого чёрта... Дилюк услышал лязг стали у себя над головой. — Хочешь оспорить приказ капитана? В каюте повисла тишина. — Ты оглох? — интонация внезапно изменилась. Вопрос прозвучал почти игриво, и гораздо, гораздо более пугающе, чем можно было ожидать. Короткий свист в воздухе и оглушительный вопль. Давление с одного плеча Дилюка резко исчезло, а со второго ощутимо ослабло. Пол перед глазами Дилюка окропило кровавыми брызгами. — Может, в таком случае, тебе не нужны оба уха? Крики пирата почти заглушали слова капитана. Дилюк слегка поднял голову и скосил взгляд. Зрачки сузились от ужаса. Всё лицо пирата было окровавлено, обе руки прижаты к левому уху, откуда фонтаном брызжала кровь, пачкая и пол и стены. Но больше ужаса вызывало не это. Безумный взгляд и белозубая улыбка Кэйи, любовно оглаживающего саблю и наблюдающего как корчится от боли один из его подчинённых, вот что пугало до мурашек. Дилюк никогда не видел его таким. Это был уже не тот Кэйа, которого он знал. — Уведи эту свинью. Другой пират, всё ещё державший Дилюка, не шелохнулся. — Ты меня слышал? Или твои уши тебе тоже без надобности? Оба матроса в ту же секунду исчезли из каюты, будто смытые волной. Дилюк напряжённо замер. — Ох, дьявол, этот заморыш испачкал тебя своей кровью, — досадливо цокнув языком, Кэйя присел перед ним, осматривая, словно скота на убой, — А эти верёвки! Идиоты, кто так узлы вяжет. Перед лицом Дилюка скользит остриё кинжала, и через миг давление в руках исчезает вместе с путами. — Ну вот, — смуглые пальцы приподнимают бледное лицо за подбородок, — Начнём сначала? Дилюк только и ждал удобного момента. Рывок, удар, захват, и вот лезвие пиратского кинжала прижато к смуглой шее капитана, тело придавлено к полу, а рука с саблей под чёрным сапогом. — Охо-хо, мастер Дилюк, какая прыть! — весь его вид не выдавал и капли волнения, — Кажется, папин золотой птенчик наконец отрастил коготки... — Заткнись, — прохрипел Дилюк, чья рука тряслась от волнения, — Или я перережу тебе глотку. — Ну так давай, — рассмеялся Кэйа, кое-как пожимая плечами, — Почему же ты ещё этого не сделал? У Дилюка не было ответа. Он задыхался, его трясло, лицо Кэйи плыло перед глазами. Зачем он сбежал перед собственной помолвкой, зачем отправился в обреченное на провал плаванье, впервые в жизни взошёл на палубу торгового корабля, мучился от морской болезни, несвежей еды, грубых матросов, прикинулся капитаном, после того как судно захватили, чтобы спасти себя от немедленной гибели? А если посмотреть ещё дальше? Почему весь последний год он скрупулезно собирал всё слухи о жестоком и кровожадном молодом пирате, чей флот бесчинствует в торговых водах? Почему вместо того, чтобы готовиться к помолвке и выгодному браку, он искал торговых партнёров за морем, пытался построить сделки на невыгодных условиях, лишь бы организовать деловую поездку? Почему изучал карты, вычислял места нападений пиратов? Почему он устроил охоту на предателя, слывшего убийцей его собственного отца? — Иди к дьяволу. Хватка ослабла, лезвие со стуком ударилось о пол каюты, но Дилюк так и не сдвинулся с места, продолжая сидеть на Кэйе, тяжело дыша. Волосы, словно языки пламени, обрамляли его бледное лицо, запавшие и потемневшие от недосыпа глаза отливали лихорадочным блеском. Кэйа не сводил с него завороженного взгляда, с губ его не сходила широкая, похожая на оскал улыбка. Он ни секунды не опасался за свою жизнь. — Ну так что, мастер Дилюк? — сладкий как патока голос обволок Дилюка, — Какими судьбами? — Как ты узнал? — обессиленно выдохнул Рагнвиндр. — Я всё про тебя знаю, — глаза его опасно блеснули, — Я ждал тебя. Дилюк вздрогнул. Рука Кэйи, больше не сдерживаемая, потянулась к его лицу и кончиками пальцев коснулась щеки. — Почему? Кэйа осклабился. — А как ты думаешь? Может, потому что я знаю, какой ты благородный, честный, бесхитростный и упрямый? И поэтому ты бы не женился на девушке, которую не любишь? — Откуда ты... — Или потому, что я знаю, что ты гордый и честолюбивый, и не можешь стерпеть, как за спиной тебя считают трусом, не отомстившим за отца? Дилюк потрясенно молчал. — О, или может потому, что я знаю, как ты мучаешься от постоянной вины и сожалений, снедаемый под гнётом страшной тайны? От былой решимости не осталось и следа. Дилюк будто таял на глазах, становясь всё бледнее. — Прости меня, — слетело с его губ невесомым шёпотом. Рука Кэйи до этого пальцами играющая с алыми локонами у бледной щеки, ушла на затылок и резко дёрнула назад. Секунда, и их позиции сменились. Дилюк не сопротивлялся. Но никаким оружием Кэйа ему не угрожал. Он навис над ним, придавив к полу своим телом, не убирая руку с затылка. — Простить? За что? Дилюк отвел взгляд и закусил губу. Стыд пожирал его заживо. — Я... — горло перехватило, — Я не рассказал им правду. Что ты не убивал отца. Из-за меня на тебя устроили охоту. Лицо Кэйи впервые недовольно нахмурилось. — Не неси чушь, — отмахнулся он, — Я специально заставил их думать, что это был я. — Я не должен был тебе подыгрывать, ведь это... Тогда... — Чш-ш, — смуглый палец прижался к обветренным алым губам, — Это не то, что я хочу слышать. Дилюк непонимающе посмотрел на него, растерявшись. — Я хотел извиниться, за то, что поставил свою репутацию превыше твоей. Из-за меня ты теперь... Это. Кэйа продолжал хмуриться, поджимая губы. И вдруг коротко прыснул от смеха. — Тебе так не нравится, каким я стал? Что ж, а вот ты мне очень нравишься. Ты возмужал, посуровел, но в душе всё тот же наивный мальчик в золотой клетке. Ноздри Дилюка раздулись от наплывающего гнева, он набрал в грудь воздуха, но Кэйа не позволил себя перебить. — И ты всё такой же несдержанный и вспыльчивый. Ничего лучше, чем сдаться в руки к бесславным ублюдкам не придумал? Ты знаешь, что бы было, если бы я заранее не дал твоего описания? В лучшем случае тебе перерезали бы глотку и скинули кормить рыб прямо на месте. В худшем... Дилюк сузил глаза. — Ты дал им мою ориентировку? — Конечно. Я же говорю, что ждал тебя. Все эти годы. И, по правде сказать, меня печалит, что когда я наконец тебя дождался ты начинаешь придумывать оправдания. — Я не придумываю... — Когда я услышал, что ты женишься, — продолжал Кэйа, — я был зол. Как так, думал я, Дилюк, который когда-то из-за свадьбы впервые пошёл против отца, что в итоге привело к трагедии, теперь всё-таки решил остепениться? Клянусь, если бы эта грёбанная свадьба состоялась, я бы пришёл на неё со своей командой и перерезал бы каждую аристократичную шейку. А тебя бы забрал с собой. Но судьба была благосклонна к этим надушенным лицемерам. Ты сам пришёл ко мне. И серьёзно хочешь сказать, что только ради того, чтобы извиниться, за то, что я взял твоё преступление на себя? Дилюк задержал дыхание, краска резко отлила с его лица, челюсть сжалась. — Сказать тебе, почему ты действительно здесь? — лицо Кэйи оказалось в сантиметрах от его собственного, обдавая горячим дыханием, а рука на затылке не позволяла Дилюку отвернуться от этого прожигающего холодом глаза, — Потому же, почему я был готов устроить резню на твоей свадьбе. С этими словами он накрыл губы Дилюка своими. Дилюк не отвечал, но и не противился тому, как губы Кэйи грубо сминали его, как его зубы прикусывали и оттягивали, стараясь лишь не забывать дышать. Кэйя отстранился, чтобы тут же приникнуть к ушной раковине, вцепиться в мочку кончиками зубов, легонько сжав, пока тело под ним прошибает жаром. — Неужели за три года ты забыл, как это делается, а Люк? А может, хранишь верность своей нареченной? — прошептал он, слегка потираясь носом о висок Дилюка. Кэйя искоса глянул ему в лицо. Дилюк горел, словно маков цвет, яркие глаза потемнели, ртом с алевшими губами он жадно хватал воздух. Он был так прекрасен. Так желанен. Теперь, наконец заполучив его, Кэйя не собирался отпускать. Ни сегодня, ни вообще когда-либо. Дилюк наконец посмотрел на него. Во взгляде всё ещё была видна борьба. Кэйа был так близко, губы всё ещё жгло от его поцелуя, а дыхание у уха вызывало импульсы по всему телу. Это борьба была обречена на провал. Дилюк сдался.

***

Когда спустя несколько часов Кэйя покинул свою каюту, взойдя на палубу, команда делала вид, что действительно оглохла на это время. Все продолжали заниматься своими делами, боясь, что даже мимолётный косой взгляд может им стоить глаз, если не жизни. Кэйа поднялся на капитанский мостик, весело присвистывая. Рулевой был спроважен одним жестом кисти. Несмотря на то, что таким довольным капитана никогда не видели, никто не смел и слова ему сказать. На горизонте занималась алая заря, а с неба лукаво подмигивали звезды. Больше Кэйа его не отпустит.