Когда приходит зима

Автобус, мерно покачиваясь, убаюкивал шумом мотора своих пассажиров. За окнами мелькали фары машин да фонари на остановках. На одной из таких синий железный добряк остановился, открывая замызганные грязью двери и впуская в свой обитель холодный воздух и новых пассажиров. Дальше в путь. ─ Ребенка пропусти! Ленка Мельзина очнулась от легкой дремы и непонимающим взглядом уставилась на женщину. Та стояла в шубе и в меховой шапке, которая делала ее голову в два, а то и в три раза больше. Тонкие руки были замурованы в кожаные перчатки и стискивали детскую ручку. Девочке на вид было лет семь или восемь, а ее смущенный взор был упрямо направлен на носки розовых сапожек. Мамаша же выглядела лет на пятьдесят, хотя Ленка подозревала, что тревожный образ жизни и изрядное количество кофе отняли у внешности женщины законные десять лет. ─ Дай ребенку сесть! А может это была вредность. Лена обвела взглядом полупустой автобус и, не понимая, почему женщина с дочкой сами не могут занять свободные места, спокойно и, не проронив ни слова, отправилась в самый конец автобуса. Для своего же спокойствия. На ругань сил не было… Да, собственно, и зачем? Вообще-то Новый Год скоро. *** Через две остановки Лена вышла из автобуса и направилась в сторону дома, срезая дорогу через парк. Идя по аллее, она рассматривала деревья, ветки которых были припорошены снегом, а некоторые украшены светом гирлянд, что вызывало детский восторг. Мельзина как раз размышляла о том, что любит зиму больше, чем остальные времена года. Любит свежесть пронизывающую тебя до костей. Любит снег, хрустящий под ногами. Любит отблески солнца на снегу днем и от фонаря вечером. Любит мерно падающие с неба снежинки. Любит метель, которой любуешься дома в тепле из окна и слушаешь ее завывающие песни. Мельзина и тепло любила, а вот душную жару не переносила. Когда, казалось, что в горле печь начинает от спертого воздуха, а дыхание отказывается работать как надо. Поэтому у зимы были преимущества: морозность и свежесть. А еще зимой, особенно ближе к Новому Году и Рождеству, мир больше походил на сказку. И вот сейчас Лена ступает по хрустящему снегу, а не стучит подошвой своих ботинок по твердому асфальту. Сейчас она полной грудью вдыхает свежесть зимы. Сейчас, в дутом темно-сером пуховике, в бордовой шапке с помпоном и варежках в тон шапке, идет домой, держа в руках пакет, который умещает полтора килограмма мандаринов. Только в носу покалывает и щекам холодно Подходя к подъезду, Лена наступила на угол бордюра, как делала, чтобы сократить расстояние до двери, когда в детстве играла с братом в перегонки. Тим все равно побеждал. Спускаясь с бордюра, Лена поскользнулась и упала спиной в сугроб. Падение было мягким. Два мандарина выпали из пакета и утонули в снегу, а один укатился прямо под ноги проходящему мимо деду. Тот недобро глянул на Ленку, что-то пробормотал и заторопился дальше. ─ С Наступающим, сука, ─ сказала Лена ему вслед. Сил подняться не было. Усталость навалилась невыносимо тяжелым камнем. Сессия была успешно сдана, а вот невыспанные часы никто не вернет. Лена лежала в снегу и смотрела, как с ночного неба падают снежинки, а желтый свет фонаря подсвечивает сугробы золотом. С одной стороны, лежать вот так в перине снега, проталкивая мерзлость в грудину, было приятно. С другой, снег попал за шиворот и в ботинки. Носки намокли. Холодно и мерзко. ─ Ты чего тут развалилась? ─ прозвучал хриплый голос. Ленка встрепенулась. ─ Тим! Да вот, подснежники собираю. В руках брат держал небольшую елочку. Лена уже представила, как они внесут ее в квартиру, такую зеленую и пушистую, как запах хвои пронесется по комнатам, как Ленка с бабушкой будут украшать ее ветки. И будет спокойнее. Тим поставил елку в сугроб и помог Лене подняться. ─ Вставай, а то простудишься. ─ Я тут и двух минут не валяюсь, ─ заявила Ленка и искренне улыбнулась брату. По языку прокатился металлический вкус. ─ Ты где успела губу разбить? ─ На морозе треснула, ─ ответила Ленка и стала доставать из снега беглые мандарины. *** Лена убрала волосы в хвост и надела домашний безразмерный свитер. Заходя на кухню, она оглядела обстановку: мама с бабушкой режут салаты, а Тим стоит над плитой и что-то помешивает в кастрюле. Мандарины лежали на подоконнике. ─ Приятно пахнет. Пахло и правда приятно. Пряностями. И вином. Бутылка того стояла около Тима. Лена взяла ее в руку и взболтала. Полупустая. Видимо, половина содержимого и находится в кастрюле. Пока Тим стоял, помешивая глинтвейн, Лена принялась с сервировкой и болтать о всякой чепухе, бессмысленной и бесполезной. Тим слушал вполуха, блуждая в своих мыслях. Задуматься, а почему она здесь? Почему не в компании друзей? Какие ее годы, а она тусуется с мамой, братом и бабушкой? Но ей просто хочется быть здесь, а не в шумной компании. Дома, где лежат мандарины на подоконнике, где стоит елка, густо украшенная разношерстными игрушками, где на полке стоит книга Крапивина и иллюстрированный сборник сказок Бажова, где лежал и ждал большой плюшевый плед на кресле. Лене захотелось пить и она потянулась за фильтром для воды, подходя ближе к брату. Пахнуло сигаретами. С осени Тим стал больше курить. Он перелил глинтвейн в две простые, но большие белые кружки, кинув туда по ломтику апельсина, и потянул одну сестре. Мама не пила, бабушка и подавно. Совсем скоро пробьют куранты, в ночное небо запустят цветастый салют. Поздравив всех с Новым Годом, мама отправится к подруге, а бабушка пойдет спать. А Ленка усядется в кресло рядом с Тимом, завернется в плед и, почистив мандарин, будет пересматривать с братом Звездные войны. Окунется в домашний новогодний уют, а праздничное настроение как будто бы оттолкнет перманентную усталость. И станет спокойнее.