Силуэт среди снежинок

Знаете ли вы, что значит бесцельно вглядываться в толпу, ища несознательно глазами только его одного? Ёнджун вот знает прекрасно. Вот, уже декабрь начался, а это значит, что стоит ждать скорого снега. Чхве ждет его, кажется, больше всех. —Джун-и, — зовет тихонько Субин и кладет свою руку на плечо парня настолько аккуратно, словно боится, что тот сейчас рассыпется, — там Тэхён и Кай ждут... —Я сейчас подойду, — улыбается, зрачками вырисовывая кривые узоры на оконном стекле. Сколько он уже так просидел? Может, час? Да, наверное. На ватных ногах Ён идет в сторону гостинной, стараясь не выдавать своей немощности. Он не спал уже пару ночей, слишком возбужденный приближением зимы, от чего силы покидали его практически с каждой секундой, меж которых совершались неловкие движения. —Здравствуй, — машет рукой Хюнин, пытаясь не замечать темных кругов под глазами своего хёна. —Утро, — намеренно пропустил слово "доброе" Кан, не в силах более смотреть на старшего. Молчание затягивается всего на минуту, но всем уже стало не по себе. Ведь каждый из них помнит, что случилось тогда, в начале декабря, с первым снегом. Каждый помнит, сколько произошедшее значит для Ёнджуна. —Скоро истекает срок договора, — прерывает ненавистную тишину Бин, — если он все же не появится, придется выступать вчетвером. Лучше бы они дальше молчали, ей богу. Сердца неестественно сжались при упоминании пятого участника группы, а по коже пробежал холод. Чхве-старший глубоко вздохнул, все силы направляя на то, чтобы не задрожали руки, лидер отвернулся в сторону, Тэ запрокинул голову назад, макне спрятал лицо в ладонях, потирая глаза в надежде, что сейчас поднимет их, а Бомгю будет здесь. Будет все так же ярко улыбаться и странно шутить, без конца пародировать партии Джуна и шутливо драться со всеми подряд. Раньше никто из парней не задумывался о том, какую огромную роль играет младший Чхве в их общей жизни. На камеру они продолжали улыбаться и говорить о надежде на возвращение Бома, но в общежитии стало пусто, серо и тихо, когда уехал заразительный смех вместе со своим владельцем. Такие мягкие длинные темные волосы больше не щекочут их, когда вдруг появляется оптимистичное настроение, красивые жилистые пальцы, кожа которых почему-то очень напоминает нежный бархат лепестков роз, больше не пытаются безуспешно щекотать кого-нибудь, когда стало тоскливо. Его запах, смех и голос до сих пор хаотичными толчками отражаются от стен, больно ударяя по сознанию. Год назад. 6 декабря. —Куда? — останавливает Ёнджуна Су, складывая забавно брови домиком. —Не делай вид, будто не знаешь, — закатывает глаза юноша, — могу поспорить, что немногим ранее ты так же остановил Гю. Лидер только рассмеялся звонко, соглашаясь. Старший улыбнулся уголками губ и продолжил застегивать крупные пуговицы темного пальто. Зима подкралась тихо сзади, своим колючим холодом ненавязчиво запугивая жителей буйного Сеула. Все достали теплые вещи второпях, тут же кутаясь в них и почти не оставляя видным даже нос. В воздухе витал едва уловимый запах приближающегося снега, а морозный ветерок способствовал замерзанию соплей в носу, из-за чего весьма заметно раздражался идущий стремительно вперед Ён. Впереди мутным пятном значилось место встречи, являвшееся крышей одного из зданий, на котором была расположена смотровая площадка. Чутка взбодрившись, он переходит на легкий бег, где-то в уголке сознания надеясь не шлепнуться посреди дороги. Парень оказался на крыше за считанные минуты, сразу же окидывая взглядом к счастью не наполненное людьми пространство в поисках черного пальто в сочетании с какой-нибудь забавной сумкой на плече. Стараться не пришлось; звон бесчисленных брелоков чуть левее привлек к себе внимание. —Пришел таки, — улыбается во все тридцать два зуба младший и поправляет отросшие волосы, на несколько секунд обнажая шею с тяжело двигающимся кадыком, выдающим волнение своего хозяина. —Ну а как же я мог не прийти? — усмехается Джун, грея руки в карманах, — не часто меня такие интересные персоны приглашают на крыши в мороз. —А вдруг я тебя с этой крыши сбросить решил? — ерничает в который раз за день парень, желая как можно дальше оттянуть центральную тему этой встречи. —Точно нет, — выдержав совершенно бессмысленную театральную паузу, заключает старший, — ты слишком сильно любишь своего дорогого хёна, поэтому так не поступишь. Гю издал нервный смешок, вызывая подозрения со стороны своего собеседника. —В какой-то степени ты прав, — отворачивается в сторону сверкающей многоэтажки юноша, — но сейчас мне нужно сказать немного не об этом. Напряжение, кажется, густыми свертками недавно запекшейся крови летает в воздухе, изредка поблескивая в свете нескончаемых вывесок. Мурашки бегают по нежной коже то ли от заползающего под плотную одежду холода, то ли от терзающего волнения и нетерпения. —Дело в том, что мой отец захворал, — кусая губы, сказал тихо Чхве-младший, — мне нужно уехать к нему. С агентством я уже договорился, настала пора узнать и вам. Оцепеневший с глупой улыбкой на лице Ёнджун оттаял как только осознание только что сказанных слов достигло мозга. Смешанные чувства заполнили его. Хотелось кричать, рыдать, схватить парня за руку, умоляя не уходить. Старший всегда знал, что его жизнь уже никогда не станет нормальной, если рядом не будет этого неугомонного сосуда радости и безумных идей. Бомгю приносил в жизнь красок каждому, кто оказывался рядом. Ён, живя до встечи ним серой однообразной жизнью, ценил это больше остальных. —Ты... Не можешь оплатить больничные счета? Я готов помочь, — выпалил Джун, силясь поймать взгляд друга. —Нет, дело не в этом, — внезапно улыбается младший, прикрыв глаза, — ему кажется, что он... Ну, покинет нас. От того и хочет, чтобы я был рядом. Компания дала мне ровно год импровизированного отпуска. —Но... —Прошу, не говори ничего, — приложил тонкий палец к чужим губам Чхве, — я приехал сюда ради родителей. Хотел всегда, чтобы они видели во мне что-то большее, чем просто симпатичного мальчика. Чтобы рассмотрели во мне того, кто придет на помощь. Ради них я и уеду. Джун отошел на шаг и облизал пересохшие губы, забыв о холоде, на котором подобные фокусы делать нельзя. Надо сказать. —Я не держу тебя, — буркнул как-то слишком угрюмо старший, чрезвычайно огорчая этим Гю, — я тут немного иную тему планировал завести... —Так заводи, я прямо сейчас никуда не иду, — хмыкнул юноша, потирая ладони друг о друга, чтобы согреть их, напрочь забыв о карманах. —Я не думаю, что долго смогу без тебя, — после глубокого вздоха едва слышно сказал Ён, — ты... Никогда я этого тебе всерьез не говорил, но ты чертовски много значишь для меня. Я приехал тоже ради родителей, тоже чтобы они видели во мне большее. Только... — тут он повернулся к жужжащему словно стая проголодавшихся мошек городу, ничего своему собеседнику не оставляя, кроме вида на свой красивый профиль, — ты хотел, чтобы они могли рассмотреть в тебе защиту и тому подобное, я же просто желал доказать, что во мне действительно много талантов. Хотел, чтобы они восхищались мной, а не воспринимали все мои успехи, как должное. Никогда даже не подозревал, честно говоря, что значит стараться ради кого-то, а не ради себя и своей выгоды. И продолжалось это ровно до того момента, пока не встретил тебя. Когда ты хвалишь меня за что-то, хочется начать работать еще усерднее, чтоб услышать твои теплые слова еще раз в двукратном размере. Когда ты рядом, хочется швырнуть тебе под ноги все, что у меня есть, лишь бы ты снова улыбнулся как-то странно... Пленяюще, что-ли... В общем, я, возможно, делаю выводы часто раньше времени, импульсивно и порой совершенно не верно, но Бомгю, будь уверен так же как и я в том, что Чхве Ёнджун любит тебя. Донсен ахнул театрально-удивленно, будто актер в дешевом театре, складывая руки на груди в несуществующем сердечном приступе. Старший резко повернул голову с характерным неприятным хрустом, удивляясь такой реакции. Он, черт побери, только что признался в трепетном чувстве абсолютно серьезно и осознанно, а этот как всегда: цирк уехал, клоун остался. Пусть это и грело душу, особенно ввиду того, что у младшего самого горе, однако он все так же старается развеселить окружающих. —Ох, Ёнджун, я тоже люблю тебя, — забавным тоном, который часто проскакивал на трансляциях, сказал он, — почти так же, как себя. Ты как самый настоящий старший брат, честное слово. Джун вскинул брови многозначительно, упираясь языком в щеку и стараясь спрятать взгляд где-нибудь подальше от развеселенного юноши. Почему-то стало так паршиво на душе от мысли, что этой фразой парень решил просто смягчить отказ. Тот уже навыдумывал колких шуточек, чтобы потянуть момент, но грустные блики, серебристыми бабочками порхающие в чужих глазах не дали их высказать. Гю улыбнулся пристыженно-смущенно, доставая руки друга из его карманов и грея в них свои отмороженные пальцы. —Ладно, ладно, победил, только не делай больше такое лицо, — сжал он указательный палец левой руки старшего, что предположительно означало нервозность, все это время скрывавшуюся где-то там, в затемненных закоулках души Бома, пока взгляд старшего принялся прожигать дыру в опущенной голове младшего, — когда ты смеешься, мне хочется представлять себя причиной твоего смеха. Когда ты греешь меня на улице, не обращая внимания на смешки Кая, я эгоистично мечтаю о том, чтобы так было всегда. Когда ты смотришь на меня так, как сейчас, в упор, игнорируя, кажется, все, что творится вокруг, я чувствую дрожь в коленях, словно сейчас они подогнутся и я упаду прямо на тебя, уже совершенно не желая вновь вставать. Очень часто я шучу глупо, говорю откровенную хрень, но пойми, я сейчас серьезно. А, кстати, я тоже люблю тебя. На его лице вновь красивая улыбка. Серебрянные бабочки, до этого такие вялые и грустные, стали неумело танцевать что-то очень схожее с вальсом, плавно порхая из одних глаз в другие. Одно лишь омрачало сей по истине сказочный момент, но ни один даже в мыслях не позволял себе говорить об этом. Джун, осмелев, склонил немного голову, предполагая, что сейчас самое время для поцелуя, но на его губы легли тонкие пальцы. —Хён, прости, прошу, но есть еще одно "но", — Гю не хотел останавливать парня, но не высказанные слова не должны были висеть в воздухе, — если предсказания отца сбудутся, я не вернусь. Я не смогу оставить мать одну. Братьев в расчет не берем. Не хочу я давать тебе надежду, в оправдании которой не уверен. Как гром среди только-только прояснившегося неба. Ён улыбнулся как можно менее грустно, на долю секунды прижимаясь губами к мягкой коже чужих пальцев. В следующие несколько мучительно медленных минут, наполненных самыми что ни на есть смешанными чувствами, он уже брел от злополучного здания назад, в общежитие. Наше время. 4 декабря. Тэхён махнул рукой как-то неопределенно, шипя на Кая за то, что тот обжег его сковородкой. Субин, подобно рыцарю в сияющих доспехах, подоспел на помощь макне, Ёнджун же просто посмеивался со всей ситуации в целом. Теперь эти трое начали давать друг другу щелбаны, ибо ну а с хрена ли они бьют друг друга просто так? Нужно устроить акт мести. С неловкой фразы прошли уже целые сутки, поэтому все четверо старались обособиться от этого и занимали голову всякой ерундой. Так же было крайне досадно от того, что они не могли все это время связаться с пятым мембером, но, раз зима уже пришла, придет и он, ведь так? Ён вдруг вновь почувствовал какую-то пустоту в груди, словно лишился нескольких внутренних органов. Впрочем, сам виноват — не стоило вспоминать, что такие игры обычно затевал никто иной, как младший Чхве. Решив немного потешить свою надежду и снова почувствовать холодок по коже, юноша достает телефон, набирая заученый номер. Гудок, два, три... «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети». Хоть он и слышит эту фразу в, кажется, десятитысячный раз, все равно как ножом по сердцу от холодного безэмоционального тона автоответчика. Внутри, подобно нежному ростку на самом деле давно посаженного дерева, крепло решение безрассудное и толком не обдуманное, но, кажется, единственное верное для искалеченой души. Взгляд устремляется, по обыкновению, к окну, отражая собой едва различимые блики падающего с неба легкого снега. Сразу стало легче; раз снег пошел, значит уже совсем скоро. И все же не отменило это уверенного построения плана на ближайшие пару дней. *** Коричневое пальто ложится на плечи эфемерным неподъемным грузом, норовя сломать наконец исхудавшие острые плечи и ярко выраженные ключицы. Правую руку оттягивает небольшая дорожная сумка, в которой настырно вибрирует телефон с выключенным звуком, информируя, что пора идти на тренировку. Ёнджун в упорстве уступать не намерен ни в коем случае, но выключить напоминание не спешит, ибо его приглушенный грубой тканью звук — единственное, что хоть как-то удерживает парня здесь. Тягостные десять минут истекли, гаджет перестал истерить. Дверь открылась после немного неуверенного толчка, пропуская юношу, с каждым шагом которого решимость все возрастала и возрастала. Субин уже ушел, значит, путь открыт. Не теряя ни минуты, он быстро спустился по лестнице, суматошным бегом отдаляясь стремительно от здания общежития. Натягивает по ходу на лицо черную маску без швов, поправляя небрежно накинутую на голову панаму. Такси остановилось практически по первому зову и предложило свои услуги любезно, от чего айдол просто не смог отказаться. Благо мужчина, что сидел за рулем, явно не увлекался нынешней музыкой, а это ой как сыграло на руку. Не к чему лишний шум. Машина, по тихо сказанной просьбе, доехала до автобусной стоянки, где были обычно один-два автобуса, направляющихся в Тэгу. Проведя короткий опрос водителей, парень зашел в одно из транспортных средств, падая в неверии реальности своего побега на место где-то в отдаленном углу и мурлыкать стал едва слышно заветное имя. Звучало оно приглушенно, будто издалека. Слишком давно не пользовался никто в Сеуле им по назначению, но Чхве решительно настроен исправить это. Мотор автобуса завелся шумно, басом рыча что-то ему одному понятное. Большая машина трогается с места. Впереди практически четыре часа дороги, но Ёнджун настроен решительно. Тем более, пути назад уж и нет. Открыв с усилием глаза, Джун удивленно обнаружил, что он совсем близко к нужному месту. Через минут так пятнадцать водитель остановил транспортное средство на стоянке, объявляя уж очень очевидную вещь: приехали. Подскочил со своего места как ужаленый Чхве, но поймав косые взгляды случайных сопутствующих, притих немного, совершенно не желая больше находится в душном салоне. Через считанные секунды нудной расплаты с извозчиком, он уже буквально несся в сторону адреса, который появился у него однажды совершенно случайно, во время игры в правду или действие. Никто до сих пор не понимал, почему Кай спросил именно про это, но беспочвенный интерес определенно сыграл на руку Ёну. Всю дорогу меж лениво падающим снегом он будто видел хрупкий силуэт младшего Чхве, дразняще спешащего куда-то вперед. Безусловно, его появления никто не ждал, а поэтому женщина, открывшая дверь, в удивдении сначала вновь закрыла проход, но, опомнившись, пригласила юношу внутрь. —Бомгю! — позвала громко сына она, узнав причину прихода Джуна. Тот, бурча что-то несвязное, спустился по лестнице, удерживая лениво на своих плечах одеяло. Растрепанные волосы и полузакрытые глаза вдруг вызвали прилив тепла и призрачного света внутри старшего, разливаячь по всем конечностям сладкой мукой осознания столь долгой разлуки. —Привет, Бомгю, — его имя разливается на языке кусочком шоколада, своей сладостью сводя с ума и затуманивая последние остатки мыслей. —Ничего себе, — выдает младший, сонно открывая глаза, и тычет пальцем в щеку Ёна, — это у меня глюки или ты действительно дебил? Мать юноши прыснула не сдержанно, тут же приняв решение удалиться в другую комнату. Ни один из парней не обратил на это внимания, предпочитая сверлить друг в друге дыры подозрительными взглядами. —Время еще не вышло. Я, по идее, должен приехать лишь завтра, — грозно складывает руки на груди Бом, стоящий над сидящим на небольшом милом диванчике черного цвета Джуном. —Господин Шихёк просил проверить, все ли в силе, — лжет и не краснеет, ей богу. Смотрит своими оленьими глазками, чуть приоткрыв губы, чтобы вышло более натурально, но темноволосого не так просто провести: он наизусть знает все уловки хёна. —Мне буквально час назад он звонил и сказал, цитата: "ты знаешь, где этот идиот? Ищем его уже часа три, как сквозь землю провалился", — Ёнджун разочарованно цокнул. Да, очень похоже на директора. —Ладно, ладно... Мы с парнями хотели навестить тебя, так как связаться с тобой просто нереально... Вместе было бы слишком палево. Ну, я и проиграл в камень-ножницы-бумага, — снова пытается солгать страший, не совсем понимая, зачем это делает. Он чувствует себя нашкодившим котенком, из-за которого разбилась дорогая ваза, но счастье так и прет со всех щелей при виде красивого личика. —Когда Шихёк звонил мне, трубку передали Субину, который, кажется, не в курсе ни о каких камнях, ножницах и бумагах, — Гю хохотнул, видя скорчившееся лицо страшего. —Ты хочешь сказать, что не рад видеть меня? — решил перевернуть игру на сто восемьдесят градусов Джун, — и вообще, какого хрена от тебя ни слуху, ни духу? —Ну, во-первых, я никого не хотел видеть, я спал, — не собирается сдаваться донсен, — во-вторых, мой телефон забрала компания, чтобы из-за меня случайно лишней информации в интернет не утекло. В-третьих, объяви ж таки причину своего визита. —Объяви причину допроса, — отрезает сдержанно Ён. Младший смотрит на того несколько секунд, как на самого последнего дурака, а потом поправляет на плечах одеяло и садится рядом. —Слушай, стратег хренов, — хрипит он устало, — не собираюсь я говорить то, что хотел услышать. Ты первый. —А чего это? —Не я же к тебе в дом завалился без предупреждения, — парирует невозмутимо Бом. —Я все еще люблю тебя, — шепчет на самое ухо Джун, признавая поражение. Они укрываются замученым одеялом, совершенно позабыв о присутствии других людей в доме. По ним пару раз скользят понимающие взгляды мужчины и женщины, с добрым прищуром вспоминающих о своей собственной влюбленности друг в друга. Ах, точно, господин Чхве выздоровел в скорости после приезда сына, находясь уже на последней стадии реабилитации. —Я тоже, Ёнджун-и, я тоже. Завтра они уедут в Сеул, огребая за своевольную вылазку и укрытие "преступника", но уж точно будут счастливы. Теперь не придется выглядывать силуэт в черном пальто с забавной сумкой на плече среди снежинок, ведь всегда можно будет прикоснуться к теплой коже, чувствуя электрические разряды по всему телу. Всегда можно будет посмотреть в самую пучину шоколадных глаз, все дальше и дальше проваливаясь под призрачный лед, названный некогда неизвестным любовью. Встретившись с тобой однажды в зиму, Я полюбил и снег, и лед, и холод. И более, надеюсь, тебя не отнимут, Ведь без тебя — все равно что вечный голод.