Сборник драбблов по геншину

Алый взор поднялся на дрожащие, искривленные болью губы и единственный лазурный глаз, безумно устремляющий свой взгляд куда-то далеко вперед.   Вникуда.   Трясущиеся пальцы легли на чужую грудь, собирая остатки элементальной энергии в их кончиках, создавая на кровоточащей ране жгучую ледяную корку. В голове не вертелось ни одной мысли - думать о чем то уже не было сил, да и времени, наверное, тоже.   Не без усилий подхватив тело, парень еле смог удержать равновесие, чтобы не упасть обратно на снег. - Идиот! Я уже мертвец, ты не сможешь ничего сделать, прекрати уже!   На это даже не обратили внимания. Рагнвиндр начал закашливаться кровью. Звук распространялся на многие километры мертвой тишины, кажется, только часто падающие снежинки почти неслышно отражали друг от друга  звук прерывистого кашля.   Они ушли уже слишком далеко. Слишком далеко, чтобы повернуть назад.   Но недостаточно далеко, чтобы увидеть выход. - Я помогу тебе... У меня.. Кх.. Получится... - раз за разом повторял Альберих, будто читая мантру. Бредовый шепот сумасшедшего, ни что иное.   Он не мог точно вспомнить, сколько уже идет, через силу пытаясь тащить на руках тяжелое тело любимого человека, который уже оствил попытки отговорить его и просто молчал, заствляя себя не терять сознание. С каждой секундой сделать это было все сложнее.   И вот они идуть так уже час. Или, может, день, неделю, месяц или год. Неизвестно. Сложно удержаться на грани пропасти безвременья, когда сквозь боль, будь она физическая или душевная, пытаешься найти выход из гулкой заснеженной пустоты.   Кажется, они вот вот смогут выбраться отсюда.   "Нет"   Красивая иллюзия выхода из томной западни растворяется в глазах обоих парней. Пораженные Бездной слезы замерзали, только отрываясь от смуглой кожи. Точно сказать, что она была смуглой было сложно. Бледные оттенки сменялись один за другим в свете холодного, серо-прозрачного густого воздуха.   Кажется, что из огромной клетки выкачали весь кислород. Дышать стало тяжело, с каждой секундой попытки ухватить его ртом становились все труднее.   Удар колен в кожаных брюках о покрытый снегом асфальт...   Дилюк, с трудом удержав равновесие, осторожно поднялся с земли. Буквально через секунду спохватился, навис над телом капитана. - Кэйа!   Синие глаза смотрели с любовью и сожалением.   Последнее облачко пара в холодном воздухе. Дилюк лег рядом. - Я люблю тебя, Кэйа, и всегда буду любить. Скоро ходолная слабость накроет с головой. Рагнвиндр протянул руку, прикрыл чужие глаза и закрыл свои. Две пересеченных судьбы, два тела, котрые так и останутся лежать среди снежной пустоты отчаянья...