ватиканское камео.

Марсель, 16 лет спустя. На самом деле, Алисии слабо верилось, что они тут задержатся надолго, но она поняла одну важную деталь – не всегда нужно бежать. Можно сменить имя, попытаться изменить свою жизнь, но самое главное, разобраться со своей головой, и понять, что у тебя творится на сердце. Рыжеволосая стала вести себя так, как было ей вовсе не свойственно – она стала больше времени проводить на свежем воздухе, раз в две недели совершает шоппинг (надо же когда-то что-то делать и для себя?), больше читает, и раз в месяц посещает психотерапевта. Казалось бы, с её жизнью давно пора. Виктория (которой уже семнадцать, на минуточку) тоже не обделена вниманием. Более того, чтобы ей было ближе до школы (а матери – до работы), им пришлось снова переехать. Но в этот раз они присмотрели себе небольшую и вполне уютную квартиру в центре города. Девочка не росла избалованной, но вполне с характером. Но также ей передалась очень важная черта матери – любознательность. Если бы не этот интерес, то она бы никогда не узнала того, кем на самом деле является её мать, и почему она уже столько лет пытается погасить увечья прошлого на своей душе.

***

На улице стоял тёплый апрель, был выходной. Самое время распаковать последнюю коробку с вещами, и переезд можно считать официально завершённым. У младшей Сьерры не было важных дел на этот день, а мать пока решала рабочие дела и вернулась бы домой не скоро – то есть, надо чем-то себя занять. Вик видела, как тяжело её матери даётся социализация, поэтому, тайком подбрасывала в почтовый ящик всякие буклеты об интересных встречах или конференциях, и порой даже приглашения на разные студенческие вечеринки. Они с Алисией часто разговаривали, но тем не менее, трудно было сказать, что они знают друг друга на сто процентов. В общем, если брать в счёт разные мелочи, то Вик старалась помогать и видела, когда эта помощь нужна. У Алисии же появилась прекрасная возможность зарабатывать на жизнь (на тот случай, когда закончатся средства про запас), и теперь у неё в подчинении около сотни сотрудников и Вики изредка приходит к ней после школы. Если без секретов, то у Сьерры теперь есть ресторан. И пока она занимается организационными моментами и засиживается на работе до позднего времени, дочь периодически помогает в быту. И прямо сейчас самое время доразбирать коробки с переезда, потому что как только Алисия входила в квартиру, её уже корчило от вида бесконечных коробок. Признаться честно, Виктория быстро устала. Чего стоит только одно «протереть пыль». Все блокноты и ежедневники которые она только видела, она сносила к матери в маленький кабинет. Но всем известно, когда достаёшь при уборке старые вещи (особенно, какие-то альбомы) ты рассматриваешь это всё ещё как минимум час, а уже потом думаешь, на какую полку ставить. Так произошло и сейчас - разложив по местам всякие заметки с прошлой работы матери, русоволосая наткнулась на довольно толстую и невзрачную книгу. Обложка была старой и со временем на ней образовались потёртости. Не придав важного значения своей находке, Виктория глянула на время (ещё оставалось полтора часа до прихода Алисии), и повертев книгу в руках, открыла и пробежалась глазами по первой строчке, где красовалась надпись: «Если у вас в руках этот документ, значит, я доверил вам свою жизнь» Вик слегка нахмурила брови. Или эту надпись оставил автор этой огромной книги, или же, это интригующие предисловие к чему-то загадочному. А когда есть в запасе полтора часа и почти вычищенная квартира – загадки очень даже в тему. Девушка взяла рукопись и села на подоконник, поджав ноги под себя. Чёрт, да это же действительно дневник. Но если дневник матери – потом придётся долго отгребать.. но если там ничего незаконного, то значит, не придётся и отгребать? Девушка кивнула своим мыслям и принялась бегать глазами по строчкам: «16 мая» - жаль год не указан. Первый листок оказался вложен, он был не отсюда. Значит, автору важно было и это сохранить. Вик аккуратно провела кончиком пальца по строчке – чернила хорошо впитались. А почерк, к слову, детский. Похоже, у всех детей земного шара он идентичен.. «Написал наконец-то итоговую работу, но радости не прибавилось. Пол класса провалилось, но им не грустно. Многие пошли гулять. Икер Лопес уехал с родителями на ипподром, а я всё жду» - после прочтения было какое-то странное и неловкое чувство, будто бы полезла в чьё-то грязное бельё. С этим чувством Вики и продолжила читать. Было ещё несколько подобных листиков, написанных небрежным детским подчерком с несколькими грамматическими ошибками. Вик перелистнула: «28 мая» «Мама сказала что ей опять надо уйти на целый день. Я ел сгоревшую яичницу, а Андрес постоянно где-то гулял. Папы тоже снова не было». « - Как странно.. - подумала Виктория – Кто этот мальчик? Кто такой Андрес? Почему их родители, как он пишет, снова отсутствовали? Причём тут мама? Или эта книга оказалась у неё по ошибке?» - вопросов была уйма. Но пока мама не пришла, можно прочитать чуть больше и может, узнать что-то ещё, ведь она никогда не видела таких огромных дневников. Когда девушка пыталась вести дневник в младшей школе, её хватало только на пару недель – потом она успешно забывала о том, что у неё вообще есть какие-то дневники. «5 июля» «Я ненавижу наших соседей. Сеньора Гарсия постоянно пытается меня поучать и говорит маме, что я самый неудачный ребёнок из всех, что у неё были. Я ей не верю, у мамы больше нет детей кроме нас». Вик перевела взгляд со страницы куда-то в сторону. Что за жесть здесь происходит, что с этим мальчиком? И почему такие странные обвинения? «Сеньор Маркус говорит, что злые люди – несчастные люди. Что им жизнь подкинула столько испытаний, сколько обычный человек не всегда вынесет. Если человек сильный, то он держит всё в себе и идёт навстречу бедам с высоко поднятой головой. Я в это не верю. Когда я сдерживаю слёзы, у меня разрывается голова». Вик снова подняла голову и захлопнула книгу. После прочитанного внутри образовался неприятный комок, от которого всё не получалось избавиться. Этот комок тяжелел где-то в области груди. Девушка проверила телефон на наличие пропущенных, сделала себе чай, закончила раскладывать вещи и немного прошлась по дому. Спустя час она решила вернуться к чтению, пока оставалось ещё немного времени до прихода мамы. Почерк с каждым листом стал более беглый и «взрослый», а реплики стали длиннее и почему-то печальнее. «Школьный психолог какой-то наивный, но время с ним мне даже идёт на пользу. Я пока не рассказал ему о родителях, но рассказал о соседях. Недавно в нашем дворе появилось ещё две семьи, и они меня пугают. Они слишком много выпендриваются, а другие слишком много орут друг на друга. О нас они тоже говорят. Сеньор Рамос не сводит с меня глаз» Девушка перелистнула страницу. «Мама постоянно спит, а папы уже неделю нет дома. Вчера я ночевал один, а сеньор Рамос долбился к нам в двери. Ещё немного и я найду, где лежит наше ружьё» Эти фамилии не говорили совершенно ни о чём, и в каждом клочке фразы было всё больше загадок, чем в предыдущих. Это бесило, настораживало, но что-то не давало бросить дневник на середине. «Соседские парни теперь ходят к нам в школу. Я отказался идти с ними крушить соседские сараи и теперь они думают, что я выскочка. Может быть и так» Ещё абзац.. «Меня вчера ночью встретили возле дома. Я снова собирался ночевать один, но теперь мне страшно засыпать. Кровь из носа еле остановил, но мне теперь больно ходить. Не хочу говорить маме, нужно что-то с этим сделать». Слишком тяжело.