Автобусная остановка на пути в Австралию

На остановке холодно и неуютно. Феликс кутается в шарф, натягивая его по самый нос, и капюшон на голову накидывает, чтобы волосы не промокли от валящего с жестоким усердием снега. От снега не возникает ощущения приближающихся праздников, да и сами мысли о них раздражают. Ему не хочется веселиться, и искренне поздравлять близких он не сможет. Мимо проходит парочка в красно-белых колпаках — раздражает и расстраивает. Он замыкается в своем одиночестве, ожидая автобус до аэропорта. У него не так много вещей — только ручная кладь, достаточная для зимних каникул в Австралии, — так что нет смысла тратиться на такси. Чанбин настаивал, что такси нужно, что нечего пытать себя автобусом, ведь он и так устанет. Но его слова легко игнорировать с учетом, что он не пришел его проводить. Феликс знал, что так и будет. Ничего удивительного, и он даже расстраиваться не должен. Но он расстраивается. И закусывает губу под голубым шарфом. *** Эта вечеринка такая же нудная, как лекция по праву. Феликс уже не скрывается, в очередной раз зевая. — Это было громко, — раздается справа, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Феликс кокетливо заправляет волосы за ухо, и незнакомец, кажется, правильно истолковывает его намек. — У меня есть никем не облизанная банка пива. Ну, если только кому-то нравится облизывать закрытые банки… — Ни за кем из своих знакомых не замечал таких кинков. А что насчет тебя? — Закрытые банки я точно не облизываю. Плюс один знакомый, который так не делает. — С этими словами он протягивает Феликсу упомянутую банку. Тот берет и щелкает колечком, открывая ее. — Технически мы еще не знакомы. Парень представляется Со Чанбином, называет специальность и курс, на что Феликс выдает в точности ту же информацию. Воцаряется напряженное молчание, во время которого Чанбин пару раз порывается что-то сказать, но так и не говорит. Раз на третий Феликс не выдерживает: — Это самая скучная вечеринка из всех, на которых я бывал. — Зато музыка хорошая. Феликс прислушивается: он как-то не обращал внимания на то, что играет. — Нормальная, — оглашает он свой вердикт. — Это моя песня, — говорит Чанбин. — Тебя связывают с ней какие-то особенные воспоминания? — Нет, ты не понял. Я написал ее. — Что ж, она от этого факта стала даже лучше. Феликс посылает в сторону нового знакомого чертячий взгляд. Чанбин хмурится и вдруг выдает: — Знаешь, я не силен во флирте, поэтому скажу прямо. Я не ищу длительных отношений, но если тебя интересует что-то легкое, без обязательств, не хочешь ли рассмотреть мою кандидатуру? И Феликс в самом деле рассматривает кандидатуру с головы до ног. Находит кандидатуру более чем привлекательной — и с улыбкой кивает, потому что что-то легкое, без обязательств — именно то, что ему нужно после недавнего разрыва отношений. В тот же вечер они целуются в спальне хозяина квартиры, совершенно нагло заняв лучшую территорию, пока их не опередили. В какой-то момент поцелуи дополняются ожесточенными облапываниями, и Феликс осознает, как хорошо, как правильно ощущаются руки Чанбина на его бедрах. Он чувствует себя вдали от всего мира, хотя музыка гремит буквально за стенкой, и оттуда же слышится смех и пьяная болтовня. Но они все равно воспринимаются далекими и ирреальными — настоящий сейчас только Чанбин. *** Они иногда ходят на свидания. Целуются на последнем ряду в кино. Платят друг за друга в дешевых кафешках: им, студентам, дорогие рестораны не по карману. Ходят по парку в обнимку, привлекая взгляды прохожих. Свидания неизменно заканчиваются в квартире Чанбина, тесной и давящей на психику. Они спят вместе в обоих смыслах, а наутро Феликс принимает у него душ и тихонько выскальзывает за дверь, потому что не хочет быть для него неудобным. Не хочет стать причиной разрыва, потому что осознает, что привязался. Чанбина вроде бы все устраивает, но Феликс боится. Легкие отношения без обязательств для него оказываются не такими уж легкими, а Чанбин, кажется, ничего не замечает. И Феликс ничего не говорит: нечего его нервировать. И продолжает целоваться с ним на заднем ряду в кино, чтобы продолжить вечер в его тесной квартире, будто стискивающей тебя в своих стенах. *** Феликс говорит о том, что уедет на зимние каникулы, за неделю до самолета. Чанбину, похоже, все равно: он даже не отрывается от телефона. — Тогда, наверное, нам пора расстаться, — говорит он спустя долгую минуту, во время которой просто листает ленту, а Феликс, заглядывая ему через плечо, следит за теми же бессмысленными постами. — Это не так долго, — говорит Чанбин, понимая, что Чанбину эти отношения не очень и нужны, раз он готов так просто распрощаться с ним. Чанбин ничего не говорит, но тянется к нему с поцелуем, который, возможно, означает, что он согласен. А возможно — нет. Феликс отвечает, и это, как обычно, перерастает в секс, но почему-то ему больно в этот раз. Морально. Уходя, не дожидаясь утра, он говорит Чанбину: — Если хочешь, чтобы мы продолжили отношения, приди меня проводить. *** И его нет. Феликс чувствует себя брошенным, хотя у них были отношения без обязательств: просто секс и ничего не значащие свидания — так ведь? Он успел влюбиться, и сейчас сердце не выдерживает, а слезы наворачиваются на глаза. Феликс вспоминает лучший момент, который у них был. Чанбин без повода принес огромный торт, и они ели его руками, в комнате Феликса в студенческом общежитии, а не в ужасной квартире Чанбина, а потом они слизывали крем с лица друг друга, смеясь самым счастливым смехом на его памяти. Ему больно думать: неужели это было неискренне? Ему не хочется думать так. Хочется слепо верить, что Чанбин еще придет, но… не получается. И Феликс садится на автобус, пропустив два. Автобус полон людей, но он все равно сразу видит его. Чанбин устроился на задней площадке, заткнув уши наушниками и прикрыв глаза. Он не вышел на остановке Феликса — случайно пропустил? Или он намеревался поехать прямо в аэропорт? Феликс закусывает губу, переполняясь радостью: не забыл! Когда вдруг вспоминает, что этот же автобус идет от его дома к звукозаписывающей студии Чанбина. Феликс не представляет, где ложь — где истина. Чанбин там, впереди, всего в нескольких метрах, и сейчас Феликс все узнает. Если только он не притворится, что ехал к нему. Хотя… Чанбину нет смысла притворяться, если ему не важны эти отношения. Сейчас Феликс получит ответ на так интересующий вопрос. Он делает шаг вперед — и встречается с Чанбином взглядом. Его глаза расширяются, и он вытаскивает из левого уха наушник.