До Нового года оставалось...

— Господа и дамы, у нас проблемы. Большие, — добавил Сир многозначительно, — проблемы. Лиам с еле слышимым стоном сполз на стуле, уронил лицо на стол. До Нового года оставалось пять дней.

***

Подозрительными были все. Вот просто все, без единого исключения, Лиам даже Сира боялся из подозреваемых выписать — а чего он впервые за год вовремя с работы уходит, а не часа на два-три позже? Подозрительно… Вообще, всё это напоминало какой-то сюрреалистический цирк. Только без цирка. Зато с сюром. Будто кто-то могущественный просто взял и небрежным движением руки изменил исконный порядок. Но ведь… это же нереально. Нереально, что у Колобка появились руки, которыми он надавал Лисице по лицу и сбежал, сколотив, в итоге, банду и отжав у Соловья-Разбойника территорию. Нереально, что Алёнушка вдруг стала бьюти-блоггером из поборника естественной красоты, а Снежная Королева своровала Герду, вместо Кая, аргументировав это гениальным: «Я просто иду в ногу со временем». Компьютер пискнул, сигнализируя о новом рапорте в базе — явно о новом же «изменении», будь они неладны. Лиам обвёл грустным взглядом участок, где было пусто и только перекати-поля не хватало — даже Сир уже ушёл (на двадцать минут раньше!). И почему если задача «разобраться и пресечь» стояла перед всеми, только он и занимается, собственно, разбирательством, а не механическим констатированием «о, Ворона сыр впервые сама съела, а не Лисе отдала»? Ах, да. Он же единственный, чья История никак не была изменена, даже самым-самым краешком. Лиам со вздохом размял шею… место, где у нормальных людей была шея, пододвинулся на кресле поближе к экрану и вчитался, делая пометки в помятом блокноте. До Нового года оставалось три дня.

***

— …Больше вы ничего не слышали? — мимо на колеснице запряженной Волком промчались Три Поросёнка, но Лиам даже не обратил на них внимание, только кинул косой взгляд на шум. Намного больше его интересовал ответ Шахерезады, официально самой стар… многоопытной жительницы их города. — Нет, — выдохнула она грудным голосом, чуть повела плечом — Лиам поспешил сделать шаг назад. — И похожих случаев не помните?.. — Может лет двести назад, — легкомысленно повела она рукой. — Не уверена. Тогда как раз у Оле-Лукойе новый мальчик появился, можете у него поспрашивать. — Благодарю за помощь, — поспешил откланяться Лиам, натянуто улыбаясь — уж больно ему не нравилось, какими глазами на него смотрели охранники. Идя к своей машине, Лиам задумчиво чесал карандашом в затылке. Шахерезада была уже пятой, вспомнившей сегодня Оле-Лукойе и его таинственного «ребенка». Правда, Бабушка говорила про «девочку», а не «мальчика», а Мачеха и вовсе фыркнула пренебрежительное «плебс», но сам факт, сам факт… Настораживал. Тем более, что он теряет? Уже явно поздно что-либо терять, когда мир так решительно сходит с ума, что Сир утром даже на работу не пришёл. Лиам просто хотел обратно свой устоявшийся мир, где были прочные каноны и любимая работа. Да и… Обидно, право слово, что все, все Истории изменение затронуло, а его — будто и нет. Неужели она такая… незначительная?..  До Нового года оставался один день.

***

Оле-Лукойе, если верить базе, жил в двухэтажном особняке близ окраины. Подъехав, Лиам первым делом заметил яркий-яркий зонтик, непонятно зачем прислонённый к дымоходу. Потом в глаза бросилась неряшливо одетая девочка со спичками в руке. И только затем Лиам обратил внимание на асфодели, пробивающие асфальт у забора особняка будто самые обычные бессмертные сорняки, и, совсем уж нагло, игнорирующие снег и зиму. Звонка на воротах не было, калитка была заперта — Лиам даже попинал её, проверяя. И тот же ордер взять неоткуда (если представить невозможное, что тот могут дать из-за невнятных подозрений) — и судья, и прокурор благополучно поддались всеобщему помешательству. — Дяденька, возьмите лучше спичек, не тревожьте гуся. — Гуся? — переспросил Лиам подошедшую девочку, недоумённо хмурясь. — И новогоднюю ёлку, — кивнула девочка, вот совсем ничего не проясняя. — И почему их нельзя тревожить? — попробовал зайти с другого конца Лиам, вспоминая наставления Сира. — Потому что бабушка тогда будет звать не только меня, но и вас. Почему-то стало неуютно. Лиам смотрел в светлые — почти прозрачные — глаза девочки и впервые ощущал, что вокруг зима, снег. Что злой ветер совсем не обращает внимание на его куртку, выстужая, казалось, сами кости. Будто они у него есть. Будто у него вообще есть что-то кроме, ну, оболочки и рук с ногами. Почти Колобок, вот только пустой. Вдруг за спиной что-то зашуршало, Лиам дернулся, почти поскользнулся, но удержал равновесие. Но самое главное — отвлёкся. Девочка, буквально впихнув в руки коробок спичек, куда-то убежала, и Лиам растерянно обернулся. С той стороны ограды дома Оле-Лукойе стояла ещё одна девочка — уже другая. В рваных штанах и аляповатой куртке, с разноцветным мехом. Она любопытно сверкала глазками, качались от ветра целых пять хвостиков у неё на голове. — Привет? — протянул неуверенно Лиам. Девочка кивнула, подпрыгнула, улыбнулась «дырявой» улыбкой. — А я тебя знаю! — хлопнула она в ладоши. — Ты — Шалтай-Болтай! Лиам замер, поняв страшное. Это была живая, самая настоящая девочка. Не сказочная! Он кинул взгляд на наручные часы, гулко сглотнул. До Нового года оставалось двенадцать часов.

***

У Лиама жутко потели руки, он сам был мокрый, будто в машине и не было кондиционера. Будто это нормально, включать кондиционер посреди зимы — пусть та и сколько угодно сказочная. Он то и дело ловил в зеркале заднего вида живую девочку, прилипшую к окну, и каждый раз мечтал сбежать. Ну хоть куда-то, лишь бы подальше. Зато все странности перестали быть странностями. Вот она, причина всего. Детская фантазия — великая сила. В их мире — почти всемогущая, они ведь и были — воплощенными фантазиями. Просто старыми, устоявшимися. Классическими — Лиаму было почти смешно от собственных мыслей. Они спокойно жили каждый своей жизнью пятьдесят недель в году, чтобы в канун Нового года возвращаться к своему началу — сказке. Кто-то впадал в неё и с концами, кто-то в свободное от работы время — все важные городские функционеры так-то, это было важным условием приёма на работу даже, помнится. Лиаму всегда было легко, чего уж там, упасть с забора — это быстро, раз и свободен. Обидно, где-то даже до сжатых кулаков. Но такова реальность. Девочку следовало вернуть в её мир — и обязательно до Нового года. Если календарь перевернётся, а сказки всё также будут другими — такими уже и останутся. И это неправильно, так нельзя — он не знал отчего, но был уверен. Точно так же, как был уверен, что выход в мир живых находится на другом конце леса, за километры и километры от дома Оле-Лукойе. А ведь он и так потратил не меньше двух часов, убеждая девочку перелезть через забор и поехать с ним. Будь благословенны те, кто придумал и сказочным персонажам машины. И нормальные дороги. До Нового года осталось восемь часов. Снегопад усиливался. Кинув очередной взгляд в зеркало, Лиам заметил, что девочка уснула. Такая безобидная, милая — внешне. Такая страшная — если задуматься. И зачем только Оле-Лукойе её украл? Забрал?  Лиам был яйцом далёким от сплетен. Он и полицейским был всего ничего — стал, как только понял, что в чужих Историях ему нет места, пусть сперва и кажется иначе. Случай с Алисой был очень показательным. Болезненным. Пусть и свёл его с Сиром — хоть что-то хорошее. Вдруг машина «чихнула», перестал быть слышен двигатель — Лиам с трудом удержал руль, пока машина двигалась на остаточной инерции. Девочка не проснулась. Он постучал по навигатору, тот признаков жизни не подавал. Выключил бесполезный — даже вредный сейчас — кондиционер, вышел на улицу. Угадывалась даже не дорога — направление. И высокие голые деревья по бокам. А снег валил и валил, крупными хлопьями — красиво, когда сидишь дома с чашкой горячего чая. Лиам устало привалился к капоту, потёр скорлупу. Что делать? Снял с себя куртку, открыл пассажирскую дверь — девочка недовольно завозилась, хныкнула, но не проснулась. Лиам укутал её ещё и в свою куртку, взял на руки, прижал крепко-крепко. И пошёл. До Нового года оставалось семь часов. Тонкие ноги проваливались в снег, приходилось задирать высоко-высоко, словно цапля. Но идти. Идти. Идти. Девочка не просыпалась, её дыхание уже значительно слабее грело скорлупу Лиама — теперь это не радовало, а пугало. Но он шёл — куда-то. И намного лучше понимал ту Девочку со спичками. Ведь даже он, оказывается, мог мерзнуть.  Лиам мог быть незначительным, где-то даже жалким. Ненужным. Но он сделает всё, что только может. И тогда, наверное, впервые не будет ни о чём жалеть. До Нового года оставалось, оставалось…