Впервые.

Если смогла пережить примерно тоже самое, значит сейчас должно быть просто, правда же? Но я стою с закрытыми глазами, как трус, опустив голову вниз, и боюсь их открыть. Вслушиваюсь в ветер и собственное сердцебиение, пытаюсь услышать машины, людей, скрип снега... Что угодно, чтобы не концентрироваться на звуках второго человека в нескольких шагах от меня.       Она заговорила первая. - привет килька. О дьявол!!! Этот голос, этот до мурашек знакомый голос, который всё время страшно забыть, и который похоже забыть невозможно. Мягкий, объёмный, обволакивающий, защищающий от всего на свете, слегка хриплый, как будто недавно сорвался во время школьной потасовки, а теперь укрывает прочной стеной от целого мира тебя. Это немного отрезвляет. Я поднимаю голову и медленно открываю глаза. Она. Это она.       Сидит в расстёгнутой косухе, отвернувшись и смотря вдаль, опираясь о камень.        В чёрных джинсах с вышитым мною черепом со змеем, которого она хотела сделать сама, но не успевала из-за подготовки к экзаменам. Поэтому я просто решила, что сама его сделаю, если ей так хочеться. Она была на седьмом небе, когда после того, как она подумала, что потеряла джинсы, я принесла ей пакет с усовершенствованной их версией.       Сейчас стоит в них и потрёпанных берцах, оранжевом свитере с каким-то японским мультом и пятном от краски для волс на голове одного персонажа. Мы не были достаточно предусмотрительны чтобы одеться в то, что не жалко, когда красили. Но она сказала, что так круче и поцеловала в лоб, улыбаясь мне. Короткие волосы с выбритыми висками и затылком, едва заметный шрам на скуле от "Вани из первого класса", сбитые костяшки, от вида которых мне хотелось лично пойти в этот " Ад для несовершеннолетних " и убить там всех к чёрту.       Я отвечаю на выдохе хриплым, от истерики в маршрутке, голосом, едва сдерживая слёзы. - привет. Делаю резкий не равномерный вдох и стараюсь медленно вдохнуть. Я должна извиниться. Я была слишком труслива, чтобы прийти раньше. - прости, что не приходила. - ничего, я понимаю. Она подняла голову и посмотрела на меня и добрая, лёгкая, свежая, запечетлённая в памяти навсегда полуулыбка появилась на её лице. Незнакомые сказали бы, что это и не улыбка вовсе, а простое подёргивания уголков рта, а я наизусть помню её мимику, жесты и эту улыбку. Взгляд в эти знакомые, самые добрые, честные, живые и искренние глаза заставляет задержать дыхание. Хочу спросить её. Она сама сделала ЭТО и в моём присутствии. Я просто хочу понять это нормально. У меня был шок, это было жестоко ко мне. Но то, что она сделала признак жестокости к ней. Люди не убивают себя просто так, значит ей было хуже. Порезать так глубоко, до артерии - это сила и смелость... И безысходность наверное.       Я до сих пор помню тот вечер. Мы смотрели Джеймса Бонда, с попкорном, колбасой, чипсами и газировками. Обнимались, смеялись, обменивались комментариями по фильму. Она вела себя чуть-чуть печальнее, чем обычно. После концовки, она начала нервничать, искать что-то по всей квартире, позвонила её отцу. Подошла и долго и крепко обнимала меня, потом поцеловала и начала говорить как сильно любит, о том, что всё наладится и "время лечит". Я тупая сука, подумала, что она хочет расстаться и готовит меня так. Потом она сказала :" Я в душ, ну всмысле в ванную... Надолго короче и... Прости. Всё в порядке не кипятись. " Последнее она сказала с весёлой, обычной интонацией, но в глазах была тревога. Я решила, что дождусь, когда она выйдет и мы поговорим, что ей нужно время подумать. Но когда прошло полчаса я начала переживать и до меня начал доходить другой смысл её слов. Я пошла к ванне и постучала, попыталась открыть, но дверь была закрыта, вода не текла. Были слышны только дыхание и тихие всхлипы. Тогда я поняла, что происходит и начала колотить дверь и кричать как шут знает кто. Я била по двери изо всех сил и она поддавалась, трещала, отколовшиеся куски дерева падали на пол. На двери образовалась углублени с кровью и кучей мальньких волокон дерева. Я кричала:" Открой!! Блять, пожалуйста открой!! Не надо!!! Пожалуйста, не надо так!! ". С той стороны послышался шум выливающейся воды и что-то упало на пол. Тогда я немного протрезвела и перестала бить дверь кулаками, а навалилась на неё плечом с левой стороны. Спустя три удара я выбила дверь, а она лежала в крови на полу. В крови была и ванна с водой и пол и её намокшая одежда и волосы. Я быстро подбежала к ней и начала зажимать предплечье с глубоким порезом из которого текла кровь. - хэй, ты не причём. Прости. Её голос был хриплым и слабым. Она умерла. Я обняла её и заревела в её плечо. Я чувствовала, как моя одежда пропитовалась её кровью и как её тело становилось мягким и поддатливвм. Везде был запах крови. Я полохо помню как звонила в скорую, как её забирали. Но помню, что у неё полоски с иконами на лбу не было. А сейчас я стою здесь, у её могилы и горю с ней. Бред. Полнейший. Но это так. - почему ты уби..э - ты не виновата. Это я слабая, а не ты. Я не смогла здесь жить. - что? Нет ты не слабая, это я слабая, я не могу этого сделать, я - не смей. Жёсткий, приказной тон, который я слышу второй раз в жизни. В первый из-за порезов. - ты сильнее меня, ты сможешь. Ты уже делаешь очень многое. Не теряешь интерес к хобби. Думаешь о будущем. Это уже много. И я прощаю тебя за то, за что ты думаешь просить прощения. - нет, я не - ты пытаешься спорить сама с собой сейчас. Меня нет. Я мертва. Это моя могила. Вот две даты, рождения и смерти. Она убила себя Лиль. Здесь, закопано её тело. - да, но я же. Это же не. - ты сама так думаешь, где-то на подкорке сознания понимаешь, что это правда, но не хошь признаться себе. Не хочешь назвать её слабой. Сама с собой об этом говоришь на кладбище!! Совсем из ума выжила!?!! А?!? То что ты влюбляешься в людей не измена - это нормально, нельзя думать только о ней. И вот я стою абсолютно одна на кладбище, ветер свестит, снег начал падать. А я реву навзрыд, вою, скулю, кричу, падаю на колени и бью землю. Впервые у неё на могиле.