confiance caramel.

«друзья», гл. 1. Их взаимоотношения с этого момента можно назвать по-разному.. но скорее всего ближе будет описать их так: «тёплые», «комфортные», «доверительные». Почему-то их дуэт упрямо ассоциировался у обоих с бежевым цветом, спокойным и светлым. Как закат, парное молоко, тягучая сладкая карамель и солнечный янтарь. Как цвет гитары Верлена, как кардиган Рембо, как мягкий росчерк света в окне. Круглосуточно каждый шептал себе под нос песни, которые во тьме тихо напевал Поль Артуру, когда посреди ночи залезал на его балкон с гитарой, рискуя перебудить всю округу и сломать себе шею, но, кажется, его не пугало это – главным в те моменты просто, казалось, быть рядом, ближе, ярче, и дарить свой внутренний огонь, чтобы только видеть тёплую улыбку, которую Артур мог подарить не каждому, но дарил ему, Полю. Это грело по-настоящему, Верлен наконец чувствовал себя живым, нужным кому-то, не хотелось, чтобы, всё резко оборвалось, одна мысль об этом заставляла обоих нервно перебирать пальцами и до боли кусать губы. Каждый момент вместе, каждый был сохранён в памяти. Вот тот момент, когда Поль тихо-тихо, почти шепчет песни сидя на бортике балкона, а Рембо сидит на стуле, который вынес с кухни, стараясь не разбудить родителей, и теперь довольный, как пригревшийся кот, головой лежал на его коленях и слушал еле слышный перебой струн гитары, мягкий шепот и был согрет когда-то чужим, но теперь таким родным и привычным теплом. Вот тот кадр, когда они вдвоём идут по улице, оба с мягкими улыбками. Артур вслух читает книгу со стихами, которую держит одной рукой и совершенно не смотрит перед собой и по сторонам. Поль же слушает только его мягкий голос, вслушивается во, вроде, такой привычный и мелодичный французский язык, но с уст Рембо он почему-то звучал по-другому – ещё ближе, ещё роднее и как-то.. душевно. «Ты меня совсем не слушаешь, Поль?» – спросил тогда Артур, опустив книгу ниже лица и краем глаза взглянув в сторону блондина. «Артур, ты так упадёшь и расшибёшь себе нос, ободрёшь ладони и колени» – мягко улыбаясь, заботливо проговорил Верлен, склоняя голову к плечу. «Значит не слушаешь» – это было произнесено немного укоризненно, но с неизменной улыбкой. Свои слова Артур сопровождает лёгким касанием обложки книги лба Поля – вроде как ударил за то, что тот не слушал. «Ай» – произнесено чисто для приличия. Рембо наконец убирает книгу в шопер, и они продолжают прогулку, разговаривая друг с другом и прибавляя всё новых тёплых воспоминаний, привычных и эстетичных жестикуляций Артура, их общий смех. Рембо ещё ни разу не пожалел о том, что тогда решил довериться – Поль же ни разу не пожалел о том, что решился подойти к загадочному брюнету из соседнего дома с лозой винограда по стенам. У них было ещё много общих тёплых воспоминаний. Вот Верлен осторожно, трепетно касается его волос, проводит по ним расчёской и заплетает свободную косу. Артур помнит те мурашки, бегущие по его спине, когда тёплые пальцы иногда касались кожи головы, изредка шеи и покрасневших от смущения щёк. Будто Поль специально игрался с его чувствами, и, честно, Рембо не знает как сдержался от возмущённого пыхтения себе под нос, из-за которого блондин всегда ласково называл его «ёжиком». Артур не любил холод. Часто, когда они расходились по домам уже под ночь, Верлен шёл провожать Рембо чисто потому, что давал тому своё пальто, а Артур был слишком щепетильным к такому и просил его идти вместе, чтобы Поль забрал своё пальто обратно и не мёрз по дороге домой, хотя и жили они совсем рядом. «Точно не замёрз?» – в очередной раз спрашивает брюнет, повернув в сторону своего друга голову и запахивая поплотнее на груди его пальто. На улице уже темно, лишь фонари разгоняют тьму и разжижают полный мрак. «Точно, точно, не волнуйся» – неизменно отвечал Верлен, кладя ладонь на макушку Артура и перебирая смольные пряди пальцами. Слышится знакомое тихое фырчание, ведь волосы Рембо всегда расчёсывал осторожно, мягко, они всегда путались и были непослушными, хотя и лились по пальцам Поля как дорогой чёрный шёлк. «Ёжик» – тихо смеётся Верлен, убирая руку и слыша более громкий фырк. «Я не ёжик». «Ё-о-ожик» – тянет Поль, когда они уже почти подходят к дому Рембо. У каждого из них с губ готово сорваться давно созревшее «Я люблю тебя», но почему-то никто не решается. Поль забирает пальто, они привычно прощаются и расходятся по домам, с тягостным ожиданием следующей их встречи в груди. Не признались – значит ещё не время.