forever.

У Минхо до этого бывали моменты, когда все валилось из рук, мир переставал существовать, и всё, чего хотелось, - расшибить кулаки в кровь о какую-нибудь стену, лишь бы почувствовать себя живым, отрезвить сознание и наказать себя, сам не зная за что, лишь бы приглушить это всепоглощающее и пожирающее чувство вины. Но все те моменты были ничем по сравнению с тем, что сейчас испытывал парень. Мир просто померк. Всё вокруг потеряло краски и было черно-белым. Он ехал в эту чертову больницу и просто не представлял, как посмотреть в глаза обстоятельствам, которые его там ждут. Это была смесь боли, вины, разочарования в себе, в мире, в окружающих. Минхо ощущал себя неудачной партией в дженгу, когда кто-то неудачно вытянул один элемент, и все, что до этого так долго и кропотливо строили, с грохотом разрушилось за секунду. “Зачем я написал ему это сообщение? Зачем я вообще вытащил его куда-то? Это всё ты, ты, ты виноват”, - обвиняющие мысли не затихали ни на минуту. Он несся по городу, не замечая никого и ничего вокруг: в него врезались прохожие, он притормаживал уже на самом краю тротуара, чуть не начав переходить дорогу на красный, он закрыл зонт, чтобы тот не мешал передвигаться ему быстрее, и не обращал внимание на то, как с каждым днем становится все больше похожим на человека, принявшим душ прямо в одежде. Он решил, что пешком доберется быстрее, чем с 20-минутными пробками, поэтому сейчас он буквально летел. В какой-то момент у Минхо уже устали ноги, потому что расстояние до больницы было достаточно большим, но он не замечал ни боли, ни дискомфорта. Да и сейчас он словно забыл, что живой человек и способен испытывать неприятные ощущения. Его солнце померкло, и он должен был сделать все, чтобы оказаться рядом, спасти его, не взирая на любые обстоятельства. Наконец-то Лино добрался до чертовой точки назначения. Он ворвался в больницу так, как будто сам находился при смерти и ему должны были срочно оказать медицинскую помощь. -Где находится Хан Джисон? - без всяких приветствий и любезностей выпалил он в лицо девушке-администраторке. -В 410-й палате, - Минхо тут же развернулся и, почти срываясь на бег, направился к лестнице. - Только к нему сейчас нель…, - но голос девушки потонул в тишине, так как за стойкой уже никого не было. Ли обычно был достаточно сдержанным и спокойным, выражая свое недовольство или раздражение саркастичным тоном или убийственным взглядом, но в данной ситуации его словно подменили. Он перепрыгивал через ступеньки, пытаясь телепортироваться с первого этажа сразу на четвертый, он был весь мокрым и на ходу сорвал куртку, которая никак не хотела сниматься, волосы были растрепанными, как будто его кто-то хорошенько потрепал по голове, что тоже никак не соотносилось с привычным образом парня. Он резко затормозил, добежав по коридору до необходимого номера. Через окно в палату он увидел, что в помещении находились врач, медсестра и лежал весь перевязанный, перегибсованный и подключенный ко всем возможным трубкам и проводам Джисон. Это было странно, но Минхо на секунду улыбнулся, увидев его таким спокойно лежащим и умиротворенным. Хан редко бывал не возбужденным в жизни: в силу своего характера, а также тревожного расстройства, парень постоянно был или взволнованным, или активно двигался, или просто шумел и не мог удержаться на месте дольше секунды. Наверное, он и сам устал быть постоянно активным, поэтому, хоть обстоятельства и были кошмарными, этот покой шел ему даже на пользу. Минхо просто стоял и смотрел сквозь стекло, думая о том, что сейчас происходит с Джисоном. Он находился там от силы минуты 2, а по ощущениям вечность. Надо бы было поговорить с врачом о том, как обстоят дела и чем он может помочь, но не хватало смелости повернуть ручку, войти и задать все необходимые вопросы. Он боялся. Боялся услышать, что Джисон больше к нему не вернется, боялся узнать, что Джисону больно, боялся наконец-то осознать, что случилась трагедия. В эту же секунду, словно прочитав мысли странного парня в коридоре, вышел врач. -Вы к нему? - доктор кивнул на Хана. Минхо замешкался, словно не понимая сути вопроса, а затем кивнул. -Кем приходитесь пациенту? -Я его соулмейт… Возможно, такая степень родства может показаться странной, но всем было известно, что не существует никого ближе соулмейтов, поэтому такой “статус” отношений считался главнее и брака, и родственников. -Даже не знаю, с чего начать, но давайте лучше пройдем в палату, где можно присесть, потому что Вам это не помешает. Атмосфера внутри была гнетущая. Ритмичное пиканье приборов, звуки от кислородной трубки, словно где-то неподалеку работает маленький насос, больничный запах и в остальном устрашающая тишина явно не улучшали ситуацию. Минхо сел на один из стульев, что находились неподалеку от койки Джисона, оперся локтями на колени, обхватил голову руками и приготовился (хотя как к этому можно быть готовым) к худшим вариантам. -Вообще, конечно, Вашему другу крупно не повезло. Мы редко видим, чтобы машины сбивали человека так, чтобы он поступал к нам в таком состоянии: у него сломано 50% тела, ребра, руки, таз, но это в принципе типичное явление для таких происшествий и есть большая вероятность, что все восстановится без проблем, страшное заключается в другом… Минхо оторвал голову от ладоней и вопросительно, с тревогой в глазах, посмотрел на врача. -Вследствие черепно-мозговой травмы он впал в кому… - на этих словах Минхо вскочил, но тут же опустился на место без сил. -Вы сами понимаете, что здесь трудно давать какие-то гарантии и делать прогнозы. Пока все, что мы можем, - надеяться на лучшее. Парень не был из тех, кто проявлял нежные чувства на публике, а уж тем более не был тем человеком, кто мог заплакать в присутствии других, поэтому, едва дослушав доктора, он выскочил из палаты и побежал в конец коридора, где не было ни света, ни людей. Добежав до первой попавшейся стены, он сильно ударил по ней, даже не обратив внимание на разлившуюся в ответ по всему телу боль. Он скатился по стене вниз на пол и тихо заплакал, пытаясь не издавать ни звука, если вдруг кто-то ещё всё-таки забредет в этот забытый угол. Он плакал от накопившихся эмоций, от худших сценариев, которые не переставали лезть в его голову, от того, что Джисону больно, от того, что его луч света погас. Он сидел в тишине и смотрел в устрашающую темноту, поглощающую все положительные чувства, словно черная дыра. Он понимал, что не может сидеть здесь вечность, поэтому резко поднялся и побрел в палату, где его ждал “спящий” любимый Джисон. Врач как раз собирался уходить в тот момент, когда Минхо вернулся в палату. Ли разрешили остаться, и это хотя бы на мгновение улучшило текущее настроение парня. Он сложил вещи на один из свободных стульев, а сам стал думать, какой дальнейший план действий. Он знал, что остается здесь надолго, поэтому сходил в кафе внизу хотя бы за водой, потому что был голодным, но еда сейчас явно не привлекала. Вернувшись, Минхо сел рядом с койкой и, насколько это было возможным, взял Джисона за руку. Он сидел и смотрел, как неровно дышит пострадавший парень, невольно подстраивая ритм своего дыхания под его. Он думал о том, как бы хотелось, чтобы Хан внезапно вскочил с громким смехом и самой широкой улыбкой и объявил, что это тупой розыгрыш. Жестокий, глупый, но все-таки розыгрыш. Представил, как разозлился бы, но в итоге засмеялся, что было типичной реакцией Минхо на проделки Джисона. Но, к сожалению, реальность не была шуткой.