Happy f*cking Christmas

      Конец декабря. Эндрю встречает Рождество…       Он придирчивым взглядом осматривает созданный своими руками праздничный интерьер. Ёлка в углу просторной комнаты мигает жёлтыми огоньками, которые плавно, даже скорее лениво переливаются от одной лампочки к другой, отражаясь на гладкой поверхности ёлочных шариков. Почему-то именно ёлка добавляет этому празднику особое очарование.       Ощущение уюта и волшебства. Искренности.       Предвкушение чуда…       Вдоль нескольких полок, по самому краю протянута пушистая мишура, и Эндрю в очередной раз поправляет её, пытаясь добиться того идеала, который его устроит.       Он не признается даже самому себе, что такими явно навязчивыми действиями старается скрыть своё волнение. Нил сегодня должен вернуться домой.       Он приготовил ему подарок. Самый лучший. Новая модель ракетки для экси, ещё не вышедшая в продажу, лежит под ёлкой, перевязанная оранжевой лентой, и ждёт своего нового владельца.       И пусть все остальные думают, что эти сопливые семейные праздники не для него, ему… В общем-то, ему плевать на мнение остальных.       В очередной раз придирчиво осмотрев комнату и одобрительно кивнув самому себе, Эндрю подходит к окну. Вечер. И на улице ни души — все готовятся к празднику в окружении родных и близких. Где-то вдалеке слышатся рождественские песни, но установить их источник не получается, как ни прислушивайся. Да и к чему?       Он держит руки в карманах толстовки и вглядывается куда-то вдаль, пытаясь усмирить свои мысли, которые, словно разбуженный рой пчёл, жужжат друг другу наперебой. И как там говорится? «Чем больше всматриваешься в бездну, тем больше бездна всматривается в тебя.»? И чем дольше Эндрю всматривается вдаль, тем сильнее ускользают от него эти мысли, становятся прозрачными, тусклыми, неживыми. И хочется спать. Веки становятся всё тяжелее, и Эндрю понимает, что этот бой он скоро проиграет… Как и всегда…       Конец декабря. Эндрю встречает рождество… Он сонным, полуживым взглядом осматривает скудный интерьер больничной палаты. Нарисованная восковым мелком ёлка не добавляет абсолютно никакого очарования. Нет ощущения уюта и волшебства. И искренности в этом месте тоже не сыскать.       Даже рождественские песни фальшиво звучат из динамиков старого радиоприёмника на посту дежурящей этой ночью медсестры.       Потухший взгляд из-под полуопущенных век цепляется за остатки мелков, разбросанных по полу, а рядом, под той самой «ёлкой», красуется накарябанная ракетка для экси.       Эндрю тошнит. Всегда тошнит после вечерних таблеток, которые с каменными лицами разносят медсёстры.       Эндрю поворачивается на другой бок, проминая под собой жёсткий матрац, и прячет холодные руки в карманах серой толстовки. В окно его палаты попадает свет уличного фонаря, освещая часть стены и часть рождественской ёлки. В психушке вообще своеобразный подход к праздникам…       Нил не вернётся.       Вы думаете, он смог уйти от отца?       Вера в рождественские чудеса, увы, не для всех…