Звездопад

Вскоре стемнело. Софа развела небольшой костёр, у которого мы пристроились, слушая тихое течение реки и пение сверчков. Демон извлекла из сумки продукты и бутылку, которые, как я понял, она стащила из таверны. — Итак, пока ждём звездопада, давай поиграем, — сказала девушка, открыв бутылку эля. — Во что? — Ты говоришь о себе вещь, которой никогда не делал, и если я угадаю, правда ли это, то пью. Если нет — пьёшь ты. И так меняемся. Сегодняшний день и его события не считаются. Врать нельзя, или нас покарает сам король Люцифер, и эль превратится в воду. — Мне как-то не очень хочется его пить, — признался я неловко. — Ладно, можешь заесть чем-нибудь. — Хорошо. Давай ты первая? Софа ухмыльнулась. — Ладно. Я никогда не заключала сделок. — Гм… это… это не правда? Она победоносно выпила глоток. Я же с удивлением осознавал, что это демон, который ни с кем не заключал сделок. Папа говорил, что таких не бывает. Хотя, если взять этот день, то я всё больше убеждаюсь, что он прав не во всём. Софа посмотрела на меня. — Твоя очередь. — Я… гм… я никогда… я никогда не хотел покинуть башню. — Интересно. Правда? Я вздохнул и взял бутылку. — Мм, так ты у нас давно планировал сбежать? — усмехнулась рыжая. — Не планировал. Просто так получилось, — сказал я, глотнув немного и заев куском лепешки. — Хорошо. Итак, я никогда… Так мы и сидели. Мы улыбались, смеялись, пили, и смотрели в реку. Конечно, интереснее было отгадывать у Софы, чем у меня, ведь я ничего кроме башни в своей жизни не видел. Я наконец понял, зачем она стала со мной играть. Чтобы узнать меня. А мне дать узнать себя. Понемногу темы затрагивались всё более, как сказала Софа, «любопытные», и вот, она сказала: — Я никогда не была с мужчиной. Я задумался. Я смотрел на неё и пытался понять, лжёт ли она. Она очень… я не знаю, как это назвать. Но это что-то в её внешности заставляло меня чувствовать нечто странное внизу брюшка и желание ласкать её. — Ложь? — сказал я. Мне кажется, она нравилась многим мужчинам. Софа вздохнула и отпила. Так это правда? — Почему? — изумился я. — Так вышло, — пожала она плечами. — Давай, теперь ты. — Но ведь ты такая… такая… — Если я кажусь такой тебе, это вовсе не значит, что все меня такой видят. Каждый видит то, что хочет. Я вздохнул. Затем сказал: — Меня никогда не целовала женщина. — Ложь! точно ложь! Я усмехнулся. И отпил. Софа же выкатила глаза. — Но… стой, а мама? — У меня нет мамы. — А… оу… и ты рос без материнской любви и ласки? Я кивнул. — Мне всегда хватало папы, но… если честно… я никогда не понимал, где моя мать. Он как-то раз сказал, чтобы я об этом больше никогда не заговаривал. Я и вот. Но наверное, мне бы хотелось, чтобы она у меня была. Софа сочувственно на меня посмотрела. Затем придвинулась и обняла. И улыбнулась. — Всё понять не могу, как у демона могло родиться такое чудо? Думаю, ты один в один твоя мама. — Наверное, — немного засмущался я. — Папа и я вообще не похожи. — Не удивительно. Было бы странно, если бы демон был таким милым златовласым и голубоглазым лапочкой. — Это так смущает… и так приятно, — промямлил я, утыкаясь Софе в плечо. — Какое же ты солнышко, Рафи, — сказала демон, и, прижав меня к себе, мягко, но ощутимо поцеловала в щёку. — Тебя невозможно не любить. Я сильно раскраснелся. Затем взял рыжую в охапку и обнял крыльями, руками прижимая к себе и дыша ей в щёчку. — Тебя тоже, — тихо сказал я. Софа ерошила мои волосы, нашёптывая мне ласковые слова и поглаживая большой животик, в котором урчало, ибо из-за того, что мы долго играли, я много съел и выпил. В какой-то момент она подняла голову, смотря на небо, и сказала: — Я пойду, проверю кое-что, и вернусь. Посидишь? — Хорошо, — кивнул я. Она улыбнулась и ушла, скрывшись за деревьями. Я же держал в руках бутылку и улыбался. Она такая хорошая, такая замечательная… мне кажется, я… я полюбил её. Раньше я никого не любил кроме папы, но я понимаю, что это точно любовь. Раздался шорох. Затем шаги. Я встал было на ноги, чтобы сказать Софе о выводе, к которому пришёл, и замер. Передо мной стоял отец. — Ох, наконец-то! — сказал он, хватая меня за плечи и обнимая. — Рафи, сынок, какое счастье! — Папа? — ошалел я. — Но ты… но как… как ты меня нашёл? — Очень просто. Я почувствовал, как твоя аура удаляется от дома, и по её следу нашёл тебя. Мне стало стыдно. — Папа, извини меня, я… — Идём домой, — сказал он строго, взяв моё запястье. — Там поговорим. — Нет, отец, стой! — упирался я. Затем я взял его ладони, улыбаясь. — Снаружи мир так прекрасен… тут цветы, звери, птицы, люди… и ещё у меня подруга появилась. — Подруга? Вот эта? — он пихнул плакат с личиком Софы мне в грудь. — Воровка и дикарка? Мм, как я счастлив. — Нет, она хорошая. Она такая добрая, заботливая, и… по-моему… — я чуть засмущался и немного улыбнулся. — Мне кажется, я ей нравлюсь. — Ты? Ей? Рафаил, ты шутишь? — отец взял меня за бока. — Это преступница, и чем, скажи на милость, ты мог ей понравиться? Наивностью? Глупостью? Или лишним весом? — он похлопал меня по животу, заставив себя стыдиться и втянуть брюшко. — Раф, пожалуйста, не упрямься. Идём домой. — Нет, — сказал я, смотря в золотые глаза отца. Он наклонил набок голову. Ухмыльнулся. — Нет? О, конечно, как скажешь. Ты же у нас знаток всего и вся, как я мог забыть? — Папа… — Раз уж ты намерен сбежать, то не кажется ли тебе, что для начала нужно вернуть воровке одну вещь? Эту, например? Отец вынул из-за пазухи амулет. Я невольно ахнул. Он его нашёл. — Откуда ты… — Ты же ей веришь, и в женщинах разбираешься. Тем более, в ворах. Давай, — он всунул мне в руки амулет, — отдай его ей. И посмотри, как она в ту же секунду сбежит. — Отец, умоляю… — Я пытаюсь уберечь тебя. Не дать страдать сердечными муками, а собственный сын говорит мне, что его любит дикарка! Пойди, проверь её. И только попробуй потом сказать, что я не предупреждал. Он взмахнул чёрными крыльями и умчался в небо. Я же сглотнул горечь в глотке, запихнув амулет в карман и сев перед огнём. Я впервые видел его таким сердитым. Я люблю Софу, она прекрасная, но… но что, если папа окажется прав? — А вот и я! — раздался голос Софочки. — Ох, ты чего такой грустный? Что-то случилось? — Я так… задумался, — тихо сказал я, вытерев слезинку с щеки и повернув к демону голову. Она неловко улыбнулась. — Пойдём, кое-что покажу. Она протянула мне ладонь. Я сглотнул. Тихо шмыгнув носом, я взял её за руку и пошёл туда, куда она вела. Мы прошли по тропинке, перешагнули пару сваленных деревьев, и оказались на небольшой полянке. Тут летали светлячки, полянка была как бы огорожена свисавшими лианами и ветвями. Здесь цвёл папоротник. Огромный красно-золотой цветок пышно раскрылся среди зелёных больших листов. — Как красиво, — сказал я, зачарованный этой мирной и спокойной идиллией. — Говорят, папоротник цветёт раз в году. И если увидеть его цветок, то вскоре встретишь любовь всей своей жизни, и вы навсегда станете неразлучны, — сказала Софа, поглаживая пальчиками лепестки цветка. Затем она подняла к небу голову и улыбнулась. — Смотри скорей! Я посмотрел на небо. По нему стрелой промчалась звезда. Затем вторая, третья, седьмая, двадцатая… звездопад. Самый настоящий. В книгах он был изображён всего одной летящей куда-то звездой, а их так много… и так красиво… Видя моё восторженное лицо, Софа засмеялась и повалила меня и себя на траву. Мы лежали рядом, держась за руки, между нами цвёл папоротник, а над нами сияло бескрайнее небо, по которому куда-то мчались звёзды, унося прочь плохие и печальные мысли. Дух захватывало от того, насколько это было прекрасно. Я глянул на папоротник. на Софу. Затем повернул к себе её лицо, держа за щёчки. — Спасибо, что ты свалилась в мою башню с неба, — сказал я. — Пожалуйста, ангелочек, — улыбнулась она, гладя мою щёку и придвигаясь. Падали звёзды. Цвёл папоротник. А на лесной полянке сидели Софа и я. Демон притянула меня к себе и поцеловала. Горячо, нежно, прямо в губы. Я терялся и краснел, и всё же не отпирался. Я хотел, чтобы это продолжалось, и целовал в ответ. Первый поцелуй навсегда останется в моей памяти. Потому что он случился в первый день моей свободы.