Звездопад

Я ошарашенно уставился на демона, слыша от него подобное впервые. Хоть я и злился и обижался, и хоть узнал, насколько он жесток, мне было невыносимо слышать от него такое. — Ты… как ты можешь это говорить? — сказал я, задыхаясь от возмущения, боли и паники за Софочку. — Она же живая… — Это поправимо. Он прижал лезвие к шее девушки, обжигая. По белой коже потекла кровь. — Стой! Ладно, хорошо, я согласен, только не делай ей ещё больнее! — Не надо, Рафи, — всхлипнула Софа. — Цыц, — Самаэль встал и бросил её на камни, вогнав меч в крыло и пригвоздив так к земле. — Дай исцелить её, — сказал я, шагнув к несчастной избитой девушке. — Об этом речи не шло. — Пожалуйста! — Я сказал, нет!!! — рявкнул он так, что аж земля содрогнулась. Я сложил руки в молитве. — Пожалуйста, дай её вылечить. А потом я уйду с тобой, и больше никогда не подумаю о том, чтобы уйти, клянусь. Мы будем жить вдвоём, как раньше, честно. Самаэль закатил глаза. — У тебя две минуты. Я подскочил к Софе, склонившись над ней и трепетно начиная исцелять и останавливать кровь. — Соф, Софочка, я сейчас помогу, слышишь? — Рафи… — слабо сказала она, протягивая ко мне руку. — Потерпи совсем чуточку, й-я сейчас всё сделаю, и будет не больно. Она притянула меня к себе и прошептала: — Я люблю тебя, — а затем прильнула к моим губам и поцеловала. Я немного растерялся от неожиданности. И пискнул, услышав эти слова от неё. Из-за крови я чувствовал вкус железа во рту, но меня это мало отталкивало, я просто взял её в руки и целовал в ответ. Что было дальше, я не очень понял. Я только увидел, что Софа и я светимся, её раны и ожоги заживают. Амулет раскололся на две части и упал на землю. От меня прошлась очень внушительная и ослепительная волна света, шарахнувшая по Самаэлю. Он рассвирепел и с рыком стал пытаться её подавить, но потом такая же волна, только голубая, прошлась и от Софы. Когда всё прекратилось, на месте Самаэля была лишь горстка пепла. Несмотря на облегчение, мне было как-то тоскливо, и я чувствовал вину. Я не понимал, что это было, но я… убил его. Он не был моим отцом, но он всё же вырастил меня. Я посмотрел на Софу. Она таращилась на свои руки. — Неужели… — прошептала она. Затем взмахнула ручкой, и из-под земли вырвались корни деревьев. Демон засмеялась. Затем закружилась, немного хаотично жестикулируя, и вокруг неё вырастали цветы, пробивался ручеёк, и дул нежный лёгкий ветер. — Мне больше не нужен амулет… я настоящий демон! С настоящей магией! — она увидела моё унылое лицо. — Ох, Рафи? — Я рад за тебя, — чуть улыбнулся я, посмотрев на пепел. Вздохнул. — Прощай… Самаэль. Она обняла меня. — Я сочувствую… — Я тоже, — ответил я. — Я не знал, что он сделал с твоим домом. Демон сглотнула. Затем слабо улыбнулась, подставляя лицо ветру. — По крайней мере я знаю, что родители умерли достойными вождями. — Софа, я… мне очень грустно… — я сел на землю, обняв колени (с трудом, из-за круглого брюшка). — Всю жизнь у меня не было никого, кроме него, и хоть он и оказался ужасным, я… я тоскую… Софа опустилась ко мне, взяв лицо в руки и вытерев выступившую слезинку. — Я понимаю твою боль. И мне жаль, что всё так произошло. Но знай, что он не стоит ни одной твоей слезинки. Ты замечательный и добрый мальчик, Рафи. Возможно, однажды ты увидишь своих настоящих родителей, и боль утихнет. Я обнял её, а она меня. Возможно, она права. Через несколько минут Софа посмотрела на небо и немного улыбнулась. — Ты просил меня показать тебе рассвет, помнишь? — Да, но ты вроде отказалась… — Я передумала. Пойдём. Она поднялась в воздух, протягивая мне руку. Я взлетел следом. И летая над лесом, мы увидели, как на горизонте забрезжила полосочка зари. Солнце медленно поднималось, раскрашивая небеса и ослепляя. Ветер обдувал наши лица, и у меня дух захватывало от такой красоты. Всё же, этот мир несовершенен, но тем он и прекрасен. И сегодня я впервые свободен от лжи и запретов, страха и обид. Я посмотрел на Софу, улыбнувшись. Она игралась с ветром, ероша его порывами ветки елей и мои волосы. Я сдул с глаза свои золотистые патлы и, посмеиваясь, беспечно заговорил: — А можно вопрос? — Давай. — Ты вроде говорила, что любишь меня? Она немного зарделась. Затем перевела взгляд куда-то вбок, неловко потирая левое предплечье правой рукой. — Ну… я… я много чего говорила… Я засмеялся. Сильно обнял её, трясь щекой о макушку, и счастливо улыбаясь. — Я люблю тебя больше, — я довольно чмокнул её щёчку. — А я тебя ещё больше, — она улыбнулась и взяла меня за бока. — Теперь, раз уж мы такие откровенные, могу я сделать одну вещь? — Сделай, а какую? — Ах ты, такой сладкий, милый, хорошенький и толстенький! — она кинулась тискать меня за живот, бока и щёки. — Какой же ты мягонький, булочка настоящая, эклерчик с кремом! — Ахах, стой, щекотно, подожди! — смеялся я, пытаясь хоть как-то повернуться, чтобы не было щекотно, но получалось плохо. — Хахахах, Софа, секунду подожди… хаха… Она сильно поцеловала мою щёку и обняла. — Всегда мечтала, чтобы у меня такая плюшечка была. — Я тоже, — в этот раз я начал её жамкать, тискать и целовать, слушая её звонкий смех. Вскоре мы улетели. После полугода моей адаптации жизни среди демонов, Софа и я поселились на Земле, среди людей. Мы жили в небольшом домике у моря, по которому по ночам мы пролетали, игрались и бесились, и просто это море было местом наших романтических свиданий и и прогулок. Я очень люблю её. И ещё ни разу не думал о том, чтобы заглядываться на других девушек, вопреки её словам в день нашей встречи. Порой тоска подкатывала к нашим с ней сердцам, она грустно смотрела на клык, который, как она потом рассказала, её отец забрал, победив дракона, который хотел убить её мать. Я же печально смотрел на горизонт, вздыхая и вспоминая хорошие моменты, проведённые с моим названным отцом. Тогда мы вдвоём уходили к морю, и вода словно очищала наши души от тоски. Нам было хорошо. Мы любили друг друга. И однажды, идя по улице, я встретил молодого вида мужчину, златовласого и голубоглазого, моего роста, в белой одежде. Мы столкнулись, уставившись друг на друга, изучая. Однако, это тема для нового рассказа.