Империя Льда и Пламени

Шесть месяцев. Целая вечность в этом мире, полном опасностей и возможностей, где каждый день мог стать последним, а каждое решение — изменить ход истории. С того момента, как я провёл первую успешную операцию по внедрению искусственного энергетического ядра своему первому солдату Гаррету, прошло достаточно времени, чтобы не просто укрепить свои позиции, но и совершить настоящую революцию в военном деле этого мира. Эти полгода стали временем интенсивного труда, бесчисленных экспериментов и методичного движения к цели, которую я поставил перед собой — созданию армии, не имеющей аналогов в известной истории. Мои эксперименты с созданием искусственного энергетического ядра, которые начинались как рискованные опыты с высоким процентом неудач, теперь превратились в отлаженный, почти технологический процесс. Путь от тридцати до шестидесяти процентов успеха был пройден через бессонные ночи, проведённые за сложнейшими расчётами, через мучительные попытки понять саму природу магической энергии и её взаимодействие с живыми организмами. Каждый новый успешный случай был не просто статистической единицей — это был кирпичик в фундаменте моей будущей империи, доказательство того, что невозможное поддаётся расчёту и воле. — Система, — спросил я однажды после очередной удачной операции, — есть ли теоретический предел того, чего мы можем достичь с этой технологией?

«Теоретически — нет, хозяин. Практически — да. Вы ограничены лишь своими ресурсами, временем и, что важнее всего, количеством добровольцев, готовых рискнуть жизнью ради силы.»

— Добровольцев у нас хватает, — усмехнулся я, глядя на очередь из солдат, выстроившихся перед лабораторией. — Очередь уже на месяц вперёд. Но самое главное достижение, которым я по-настоящему гордился, было полное исключение летального исхода. Я до мельчайших деталей изучил процесс интеграции ядра и научился чувствовать малейшие колебания в энергетических потоках организма. Теперь, стоило мне ощутить хотя бы намёк на опасность во время деликатной процедуры внедрения, мои руки действовали почти автоматически — я немедленно прерывал процесс, извлекал ядро и направлял мощный поток жизненной силы на исцеление подопытного. — Готово, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Жить будешь. — Спасибо, повелитель, — прохрипел солдат, с удивлением ощупывая свою грудь, где только что зияла рана. Этот навык оттачивался месяцами на подопытных преступниках, и теперь я мог с уверенностью сказать, что риск сведён к минимуму. В мире, где человеческая жизнь часто ничего не стоила, я сделал её сохранение своим главным приоритетом, понимая, что каждый солдат — это не просто ресурс, а уникальное существо со своим потенциалом и ценностью. Результатом этой титанической работы стал корпус из ста солдат, каждый из которых обладал искусственным энергетическим ядром. Сто — эта цифра стала для меня не просто статистикой, а важной психологической отметкой, сознательно установленной контрольной точкой. Я понимал, что дальнейшее наращивание численности без полного понимания всех долгосрочных последствий было бы верхом легкомыслия — ситуация легко могла выйти из-под контроля. Каждый из этих ста бойцов прошёл через строжайший отбор и многомесячную подготовку, становясь не просто воином, а чем-то большим. Они стали элитным отрядом, готовым выполнять самые сложные задания, но что ещё важнее — они стали живым доказательством правильности выбранного мной пути, олицетворением новой эры, которая должна была наступить. Когда я наблюдал за их тренировками с высоких стен цитадели, сердце наполнялось странной смесью гордости и ответственности. Солдаты с энергетическими ядрами демонстрировали не просто улучшенные физические показатели — они представляли собой качественно новый тип воинов, нечто среднее между человеком и магическим существом. Их сила позволяла им поднимать тяжести, непосильные даже для тренированных атлетов, скорость реакции достигала сверхчеловеческих показателей, а выносливость казалась безграничной — они могли маршировать днями без признаков усталости, преодолевать препятствия, которые остановили бы обычный отряд, и вести бой в условиях, смертельных для обычных людей. Но самое главное — благодаря способности генерировать ману, они начали осваивать базовые техники управления ею. Их прогресс был особенно заметен на совместных учениях, которые я проводил каждую пятницу. Пусть их магические способности и не могли сравниться с моими, для обычных воинов это был колоссальный прорыв, меняющий саму природу войны. Теперь в бою они могли не только полагаться на мечи и щиты, но и использовать элементарную магию — усиливать удары, создавать защитные барьеры, даже бросать простейшие заклинания. Это полностью меняло тактику ведения боя, и я с удовольствием наблюдал, как они открывают для себя новые возможности, экспериментируя с сочетанием традиционных боевых искусств и магии. В процессе интенсивных тренировок я обнаружил интересную закономерность, которая впоследствии определила структуру всей моей будущей армии. Лишь тридцать семь из ста солдат смогли освоить внешнее использование маны, научившись проецировать энергию за пределы своего тела. Остальные шестьдесят три, несмотря на все усилия и многочасовые тренировки, могли использовать ману только для внутреннего усиления, направляя её в мышцы, кости и нервную систему. Это наблюдение сначала разочаровало меня, но затем натолкнуло на гениальную, как мне показалось, идею разделения на специализированные отряды, каждый из которых имел бы свою уникальную роль на поле боя. — Значит, природа берёт своё, — размышлял я вслух, сидя в своём кабинете и просматривая отчёты. — Не всем дано стать магами. Но это не делает их слабее. Просто их сила — другого рода. Особенно выделялся Гаррет — мой первый и самый успешный эксперимент, живое доказательство состоятельности моей концепции. За месяцы упорных тренировок он не только полностью освоил своё новое состояние, но и обнаружил склонность к огненной стихии, что стало для меня приятной неожиданностью. Я помню, как впервые увидел, как его клинок вспыхнул алым пламенем во время спарринга — это был момент истины, подтверждающий, что я на правильном пути. Теперь в его руках меч становился орудием стихии, прожигающим доспехи и воспламеняющим всё, чего он касался, а в ладони он мог создавать сгустки огненной энергии, которые с громовым хлопком разрывались при столкновении с целью. Его прогресс был впечатляющим — от обычного солдата, одного из многих, до воина-мага, способного в одиночку противостоять целому отряду и внушающего благоговейный ужас врагам. На основе выявленных способностей и склонностей я сформировал два специализированных отряда, каждый из которых имел свою уникальную роль и методы тренировок. Тридцать семь солдат, проявивших способности к магии, составили костяк магического корпуса — элитного подразделения, которое я назвал «Гнев Стихий». Я лично занимался их обучением, передавая знания об управлении стихиями и базовых заклинаниях, которые я разработал самостоятельно. Их прогресс был поразительным — всего за несколько месяцев они освоили создание защитных барьеров из сжатого воздуха и уплотнённой земли, способных остановить стрелу или притупить удар меча, элементарные атаки огнём и водой в виде снарядов и струй, а некоторые наиболее одарённые даже начали экспериментировать с сочетанием стихий, создавая, например, облака пара или раскалённые камни. Каждое утро я проводил с ними теоретические занятия в специально оборудованном классе, объясняя тонкости контроля маны и принципы построения заклинаний, а после обеда — практические тренировки на специально оборудованном полигоне, и с гордостью наблюдал, как из простых солдат они превращаются в настоящих магов, способных изменить ход сражения одним удачно брошенным заклинанием. Остальные шестьдесят три солдата, которых я после долгих размышлений назвал «Ведьмаками» — в честь легендарных воинов из моих прошлых воспоминаний, — сосредоточились на физическом совершенствовании, доводя свои тела до предела человеческих возможностей и за его гранью. Их тренировки, разработанные мной с учётом последних достижений в области магии и боевых искусств, были направлены на максимальное использование внутренней маны для усиления физических характеристик. Они учились направлять энергию в мышцы, многократно увеличивая силу удара до уровней, способных пробить каменную стену; вливать её в ноги для невероятной скорости передвижения, позволяющей обгонять скаковых лошадей; концентрировать в глазах для обострения реакции до состояния, когда они могли видеть полёт стрелы в замедленной съёмке. В бою ведьмак представлял собой смертоносный вихрь — его атаки были сокрушительными, а защита — практически непробиваемой благодаря постоянной магической усиленной коже и рефлексам, позволяющим уворачиваться от любого удара. Я разработал для них специальный комплекс упражнений, который включал не только физические тренировки с экстремальными нагрузками, но и медитативные практики для лучшего понимания своего тела и распределения энергии, а также занятия по тактике и стратегии, чтобы они могли максимально эффективно использовать свои способности в бою. Взаимодействие двух отрядов на ежедневных учениях напоминало хорошо отлаженный механизм, где каждая деталь знала своё место и функцию. Маги, занимавшие позиции в тылу или на флангах, обеспечивали тактическую гибкость и поддержку на расстоянии, обрушивая на условного противника ливни огненных снарядов, создавая ледяные барьеры и насылая туманы, в то время как ведьмаки, находившиеся на передовой, становились несокрушимым тараном, прорывающим вражеские формации и сеющим хаос в их рядах. Их слаженные действия, отточенные до автоматизма в ходе многочисленных тренировок, позволяли отражать атаки превосходящих сил противника, что неоднократно подтверждалось на учебных сражениях, где они противостояли обычным солдатам в соотношении один к десяти. Я часто останавливался на краю тренировочного поля, наблюдая за их эволюцией, и понимал, что создаю не просто армию, а новую расу воинов, способную изменить баланс сил во всём известном мире. Параллельно с военными делами, которые отнимали у меня большую часть времени и энергии, я продолжал кропотливую работу с девочками — самыми загадочными и, возможно, важными персонами в моём новом мире, чья истинная природа оставалась для меня загадкой, но которую я был полон решимости раскрыть. Я чувствовал, что именно в них скрыт ключ к чему-то гораздо большему, чем просто военная мощь — возможно, к пониманию самого этого мира и моего места в нём. Первой, чьи способности раскрылись полностью, стала Сона, и произошло это в драматических обстоятельствах, которые заставили меня пересмотреть свой подход к их обучению и понять, что сила часто пробуждается через эмоции, а не через холодные расчёты. Тот день должен был быть днём отдыха после особенно изнурительной недели тренировок, когда и я, и девочки были на грани истощения. Мы находились в тенистом саду цитадели, где воздух был наполнен ароматом цветущих растений, а пение птиц создавало иллюзию мирной жизни, и я снова пытался помочь им пробудить дремлющие силы, используя различные методики медитации и направленной энергии. Сона, всегда терпеливая и любознательная, с неизменным энтузиазмом принимавшая участие в этих экспериментах, старалась изо всех сил, но, как и прежде, наши попытки не приносили видимого результата. После очередной неудачи, когда её тело так и не откликнулось на мои манипуляции с маной, она тяжело вздохнула, и на её прекрасном лице, обычно озарённом мягкой улыбкой, я увидел тень настоящего разочарования и усталости. — Может, я просто не создана для этого? — произнесла она с грустной улыбкой, и в её глазах, обычно таких ясных и спокойных, читалась настоящая боль и сомнение в себе. — В отличие от Катарины и Люкс, у меня, наверное, нет никаких особых способностей… — Это не так, — попытался я её приободрить, чувствуя странную тяжесть на сердце от вида её страданий. — У каждого свой час и свой путь. Даже у Катарины и Люкс их силы проснулись не в одно мгновение, а после долгих поисков и усилий. Нужно время и правильный ключ, который отопрёт дверь, скрытую внутри тебя. Сона кивнула, но было видно, что ей нужно отвлечься от гнетущих мыслей, найти утешение в чём-то знакомом и утешительном. Она молча подошла к каменной скамье, где лежала её лира — изящный инструмент, с которым она обращалась с удивительным мастерством, казалось, рождённым для этого. Её тонкие пальцы бережно коснулись струн, и пространство вокруг нас сразу же наполнилось мелодией такой чистоты и глубины, что, казалось, сама природа затихала, чтобы послушать эту волшебную музыку. В тот момент, под аккомпанемент нежных переливов, я был полностью поглощён этим звуком, забыв обо всём на свете — о войнах, об экспериментах, о власти, ощущая лишь странный покой и гармонию, которые дарила её игра. Именно в этот момент совершенной гармонии появились Катарина и Люкс, возвращавшиеся с утренней тренировки. Я тут же, даже не глядя на них, ощутил резкую перемену в атмосфере — мирное настроение сменилось напряжением. Зависть, острая и безжалостная, исходила от них почти осязаемыми волнами, искажая пространство вокруг. Их лица, обычно светлые и открытые, потемнели, а в глазах вспыхнул огонь ревности, такой сильный, что его можно было почти пощупать. Прежде чем я успел что-либо сказать или вмешаться, Катарина, движимая внезапным слепым порывом, резко шагнула вперёд, с силой выхватила лиру из рук ошеломлённой Соны и с диким криком «Хватит этой музыки!» швырнула её оземь. Деревянный корпус с ужасающим треском разлетелся на куски, струны лопнули с жалобным звоном, и мелодия оборвалась, сменившись гнетущей, давящей тишиной. Сона замерла, глядя на обломки своего инструмента, который был для неё не просто вещью, а частью души. Слёзы выступили на её глазах, но за ними последовало нечто иное, куда более страшное и мощное — вспышка чистейшей, неконтролируемой ярости, такой силы, что я физически почувствовал, как содрогается воздух. Пространство вокруг нас внезапно стало влажным и тяжёлым, заряженным невидимой энергией. Я почувствовал, как мана в окружающем пространстве пришла в бурное, хаотическое движение, стекаясь к ней со всех сторон, как железные опилки к магниту. — Что… что происходит? — испуганно прошептала Люкс, отступая назад и инстинктивно поднимая руки для защиты. Вода из ближайшего ручья, из росы на траве, даже из самого воздуха — всё потянулось к Соне, окружая её вихрем сверкающих струй, которые закручивались в сложные спирали, подчиняясь её воле. В воздухе зазвучала призрачная, прекрасная и в то же время пугающая мелодия, рождённая самой стихией, звук, исходящий не от инструмента, а от самой сущности воды. Сона медленно подняла голову, и её глаза, обычно такие мягкие, теперь сияли ярким аквамариновым светом, словно два бездонных океана. Она больше не была просто девушкой; в этот момент она была воплощением самой воды, древней и могущественной стихии, пробудившейся от долгого сна.

«Обнаружена божественная сущность, — прозвучал в моём сознании безразличный голос Системы, как всегда не выражающий никаких эмоций. Сона Богиня Воды и Музыки.»

Вода, послушная её воле, тут же, без всякой команды, устремилась к Катарине и Люкс, обрушившись на них с такой силой, что их сбило с ног, промочив до нитки и отбросив на несколько шагов. Шок и недоумение застыли на их лицах, смешавшись со страхом — они явно не ожидали такого развития событий и теперь с ужасом смотрели на подругу, превратившуюся в нечто большее. Сам же акт пробуждения, потребовавший колоссальных затрат энергии, исчерпал все силы Соны; её глаза закрылись, сияние погасло, и она безжизненно рухнула на землю, как тряпичная кукла. Я немедленно подхватил её на руки, ощущая, как её тело стало невесомым и хрупким, и быстро понёс в замок, в её покои, сердце сжималось от смешанных чувств — волнения за её состояние и ликования от того, что наконец свершилось. Уложив Сону в постель, укрыв одеялом и убедившись, что с ней всё в порядке, что она просто спит глубоким сном, восстанавливая силы, я вышел из комнаты, полный решимости положить конец подобным выходкам и разобраться с их причиной. В коридоре меня уже ждала Катарина, которая нервно прохаживалась туда-сюда, её быстрые шаги отдавались эхом в каменных стенах. Её поведение выдавало и раскаяние, и страх, и упрямство — сложную смесь эмоций, с которой она не могла справиться. — Катарина, — начал я, остановившись перед ней и скрестив руки на груди. Мой голос прозвучал холодно и неоспоримо, не оставляя места для возражений. — У тебя есть что сказать в своё оправдание? Что толкнуло тебя на такой безрассудный поступок? Она резко остановилась, посмотрела на меня, и я заметил, как её плечи слегка задрожали, выдав внутреннее напряжение. Но вместо ожидаемого раскаяния в её глазах вспыхнул знакомый огонь упрямства и обиды. — Она слишком много времени проводила с тобой! — выпалила она, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — И эта её лира, эта вечная музыка… Неужели всё это было важнее меня? Важнее наших с тобой отношений? — Ты переходишь все границы, Катарина, — парировал я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня тоже кипели эмоции. — Ты могла выразить свои чувства словами, как взрослый человек, а не прибегать к разрушению и насилию. Ревность — это яд, который отравляет не только тебя, но и всех вокруг, разрушая то, что мы пытаемся построить. — Ты ничего не понимаешь! — крикнула она, и её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, в нём слышались и злость, и отчаяние, и боль. — Я… я не хочу делить тебя ни с кем! Ты мой! Только мой! И никто не имеет права отнимать тебя у меня, особенно с помощью какой-то дурацкой музыки! В её голосе, помимо злости, слышались и отчаяние, и настоящий страх — страх потерять меня, страх одиночества. Я понимал, что корень проблемы — её глубокая неуверенность в себе и этот иррациональный страх, но это не могло служить оправданием подобного деструктивного поведения. Было ясно, что слова здесь не доходят до её сознания, затуманенного эмоциями. — Хорошо, — сказал я, подходя ближе и глядя ей прямо в глаза. — Если слова для тебя пустой звук и ты не слышишь голос разума, придётся воспитывать иначе, на языке, который ты сейчас понимаешь лучше. Быстрым, точным движением я схватил её за запястье, развернул спиной к себе и нанёс короткий, но чувствительный шлепок по её заднице, достаточно громкий, чтобы прозвучать как акцент в нашей беседе. Она ахнула от неожиданности и боли, и вся её напускная дерзость и гнев мгновенно испарились, сменившись шоком и смущением. — Запомни раз и навсегда, — произнёс я твёрдо, отпуская её руку и глядя на её покрасневшее лицо. — Мы — команда. Мы — семья. Ревность и разрушение — это слабость, а не сила. Ты сильнее этого, Катарина. Сильнее этих низменных инстинктов. Поняла меня? Она не ответила сразу, лишь молча кивнула, опустив голову, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. Её поза, прежде напряжённая и агрессивная, теперь выражала покорность и осознание своей неправоты. Я мягко положил руку ей на голову, отодвинул прядь красных волос со лба и поцеловал её в то место, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновения. — Я ценю тебя, Катарина. Твою преданность, твою силу. Но ты должна учиться самоконтролю, учиться доверять мне и другим. Иначе ты сама оттолкнёшь тех, кого хочешь удержать, разрушишь те связи, которые так для тебя важны. — Хорошо… — тихо прошептала она, и в её голосе впервые прозвучало не упрямство, а искреннее раскаяние. — Я… я попробую. Я правда попробую. — Вот и ладно, — ответил я с лёгкой, ободряющей улыбкой, показывая, что инцидент исчерпан. — Теперь иди и позови Люкс, чтобы она присмотрела за Соной, пока та отдыхает. И подумай над моими словами. Она быстро кивнула, ещё раз посмотрела на меня полными слёз глазами и побежала искать Люкс, а я остался в коридоре, размышляя о сложностях управления не просто армией или городом, а целым гаремом со своими страстями, амбициями и глубокими психологическими проблемами. Это была задача, порой казавшаяся мне более сложной, чем сражение с целой армией. На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись башен цитадели, я решил исправить ситуацию и загладить вину, принявшись за работу в кузнице, которая стала для меня своеобразным местом медитации. Я провёл несколько часов в тишине, выбираючи подходящий кусок дерева — я остановился на древесине серебристого клёна, известной своей прочностью и прекрасными акустическими свойствами, — и кропотливо вырезал новую основу для лиры. Это была монотонная, но приносящая удовлетворение работа, позволяющая отвлечься от более серьёзных проблем и погрузиться в творчество. С особой тщательностью, движимый желанием сделать не просто замену, а нечто особенное, я вырезал корпус, стараясь повторить изящную форму старой лиры, которую Сона так любила, но добавив несколько собственных улучшений в дизайн. Затем, используя струны из сплава, который я разработал специально для музыкальных инструментов, я натянул их, проверяя каждую на слух, чтобы звук был чистым, глубоким и приятным. Хотя я пока не научился создавать настоящие магические артефакты, вкладывая в них часть своей силы, моя новая лира получилась исключительно крепкой и идеально настроенной. Она была простой, но звучала, на мой взгляд, даже лучше, чем сломанная, обладая более богатым тембром. Когда я вручил лиру Соне после полудня, та уже пришла в себя после вчерашнего происшествия, хотя бледность лица и тени под глазами выдавали пережитое потрясение. Её глаза, однако, загорелись искренней, сияющей радостью, когда она увидела инструмент, и на лице появилась такая яркая улыбка, что, казалось, она освещала всю комнату. Она бережно, как драгоценность, взяла лиру, провела пальцами по струнам, заставляя их звучать тихой, пробной мелодией. Музыка, рождающаяся под её пальцами, казалось, наполняла комнату самой магией, хотя сама лира была совершенно обычной. В этот момент я окончательно понял, что её дар не зависит от инструмента — магия была в ней самой, в её душе, а лира была лишь ключом, отпирающим дверь к этой силе. — Спасибо, Артур, — прошептала она, и в её голосе звучала такая искренняя благодарность, что у меня самого потеплело на душе. — Ты всегда знаешь, что мне нужно. — Твоя музыка нужна нам всем, — ответил я. — Не позволяй никому заставить тебя замолчать. После этого, убедившись, что Сона достаточно окрепла, мы вышли на тренировочную площадку, чтобы начать оттачивать её новую, неожиданно пробудившуюся силу. Первая тренировка была направлена на базовое управление водой — фундаментальный навык для любой богини воды. Я наполнил несколько больших бочек водой и попросил Сону поднять их содержимое в воздух, сформировав сферу. Она сконцентрировалась, её брови сдвинулись, и вода медленно, послушно поднялась, превращаясь в сверкающий, переливающийся в лучах солнца шар, внутри которого играли блики. Задача заключалась в том, чтобы удерживать его как можно дольше, не расплескав ни капли, сохраняя идеальную форму. Я наблюдал, как на её лбу выступили капельки пота, дыхание стало глубже, но выражение лица оставалось сосредоточенным и решительным — она явно находила в этом удовольствие. — Умница, — похвалил я, когда она продержала шар целых пять минут. — А теперь попробуй изменить его форму. Сделай из шара лезвие. Сона сосредоточилась, и водяная сфера начала вытягиваться, принимать форму тонкого, острого клинка, который сверкал в воздухе, как настоящее лезвие из стекла. — Невероятно, — выдохнула она, глядя на своё творение. — Я чувствую воду… она словно часть меня. Далее мы переключились на её музыкальные способности, пытаясь понять их природу и пределы. Я поставил перед ней несколько пустых металлических кубков, расставленных на разном расстоянии. Сона должна была, используя свою лиру и создаваемые ею звуковые волны, опрокидывать их, но не повреждать — задача на тонкий контроль мощности. Её первые попытки были неловкими — кубки подпрыгивали, дребезжали, но не переворачивались, либо, наоборот, отлетали с такой силой, что могли разбиться. Но Сона, проявив удивительное упорство, вскоре нашла нужную частоту и амплитуду звука и легко справилась с задачей, заставляя кубки аккуратно, один за другим, опрокидываться, как по волшебству. Самым же интересным и перспективным направлением оказалось сочетание её двух дарований — воды и музыки. Я предложил Соне попробовать направить звуковую волну от лиры через созданный ею же водяной шар. Это оказалось сложнее, чем мы думали, требуя разделения внимания и тончайшего контроля над двумя разными типами энергии одновременно. Но когда у неё это наконец получилось, эффект был впечатляющим и даже пугающим: звуковая волна, проходя через плотную водную среду, многократно усиливалась и расходилась в разные стороны мощными концентрическими кругами, создавая вибрацию в воздухе, которая заставляла дрожать листья на ближайших деревьях и звенеть доспехи солдат, наблюдавших за тренировкой с безопасного расстояния. — Отлично! — воскликнул я. — Теперь ты понимаешь, как это работает. Вода усиливает звук, звук управляет водой. Ты можешь создавать настоящие разрушительные волны. С каждой такой тренировкой, с каждым новым открытием Сона становилась всё увереннее в себе и своих силах. Её магическая природа постепенно раскрывалась, как бутон, и я понимал, что её потенциал огромен, возможно, даже больше, чем я предполагал изначально. Она могла объединить свои способности в разрушительную и в то же время прекрасную комбинацию, способную сокрушить врагов или защитить союзников, создавать звуковые барьеры, управлять настроением людей с помощью музыки, вызывать штормы. Но для этого ей предстояло ещё многое узнать и освоить, пройти долгий путь от пробудившейся богини к полноценной хозяйке своей силы. А пока я был доволен её прогрессом, с теплотой и надеждой наблюдая, как из робкой, сомневающейся девушки она постепенно превращается в уверенную в себе, могущественную богиню, начинающую осознавать своё место в этом мире. Спустя несколько недель, когда Сона уже начала уверенно контролировать свои базовые способности, пришла очередь Леоны. Её пробуждение, как и следовало ожидать, также стало актом защиты и вмешательства в несправедливость, что полностью соответствовало её характеру и внутренним убеждениям. Леона всегда выделялась среди других девочек своей невероятной настойчивостью, железной волей и обострённым чувством справедливости. Она могла часами, до изнеможения, тренироваться с мечом и щитом, пытаясь стать сильнее, хотя её истинные способности, казалось, оставались скрытыми глубоко внутри, не желая проявляться. Я старался не давить на неё, давая время и пространство, но её собственное упорство и иногда почти отчаянные попытки «прорваться» к своей силе иногда заставляли меня задуматься, что же на самом деле движет этой девочкой, какие демоны заставляют её так стремиться к мощи. Однажды на главной тренировочной площадке, где новобранцы отрабатывали базовые приёмы с оружием, произошёл инцидент, который и стал тем самым спусковым крючком. Один из новичков, крупный и самоуверенный детина, пытаясь показать свою силу и утвердить статус, начал грубо и жестоко обращаться с другим, более слабым и тихим солдатом, отбирая у него оружие и насмехаясь. Леона, которая находилась поблизости и наблюдала за этим, не смогла остаться в стороне, её лицо помрачнело. Она решительно подошла к ним и твёрдо, властным тоном потребовала прекратить это безобразие, но новобранец, опьянённый собственной наглостью, не узнав Леону лишь насмешливо усмехнулся, назвал её «девчонкой» и попытался грубо оттолкнуть её прочь. — А ну отошла, мелкая, — рявкнул он, замахиваясь. И в этот миг всё изменилось раз и навсегда. Земля под ногами Леоны задрожала, не просто затряслась, а заходила ходуном, и я, находясь в своём кабинете, физически почувствовал, как мощный поток незнакомой доселе энергии вспыхнул в воздухе, исходя от неё. Её глаза, обычно спокойные и внимательные, засветились ярким, почти ослепительным золотым светом, а голос, когда она заговорила, стал твёрдым, низким и властным, словно сама земля заговорила её устами, и в нём звучала непоколебимая уверенность. — Остановись! — прогремела она, и это было не просто слово, а приказ, с которым не могла не считаться сама природа. Земля под ногами наглого новобранца с грохотом раскололась, образовав трещину, в которую он и провалился по пояс, заставив его рухнуть на колени и в ужасе замолчать. Он заорал, пытаясь выбраться, но земля держала его крепко, как в тисках. Я немедленно покинул кабинет и быстро подошёл к месту происшествия, чтобы разобраться в ситуации. Леона стояла посреди треснувшей земли, подобно статуе, а вокруг неё сами собой, подчиняясь её воле, образовались концентрические кольца из поднявшихся камней и уплотнённого грунта, словно защищающие её крепостные стены. Она сама выглядела глубоко растерянной и шокированной, широко раскрыв глаза и с недоумением глядя на свои руки, как будто сама не понимала, что только что произошло, и не верила, что это сделала она. — Система, что это значит? Что за сила в ней пробудилась? — мысленно спросил я, ощущая, как плотная, тяжёлая энергия вокруг неё продолжает нарастать, насыщая воздух запахом влажной земли и камня.

«Хозяин, Леона пробудила свою истинную сущность, — без малейших эмоций ответил знакомый голос в моей голове. Она Богиня Земли и Справедливости. Её сила направлена на защиту слабых, восстановление баланса и равновесия в мире.»

Моё первоначальное удивление быстро сменилось глубоким осознанием и чувством закономерности. Всё её поведение, её упорство, её жажда защищать других и стремление к справедливости вдруг обрели смысл, сложились в единую картину. Я осторожно, чтобы не напугать её, подошёл к Леоне сквозь кольцо камней и положил руку на её плечо, ощущая под пальцами напряжённые мускулы. — Леона, всё в порядке. Ты в безопасности, — сказал я как можно спокойнее, стараясь успокоить её. — Ты только что раскрыла свою истинную силу, ту, что всегда была внутри тебя. Ты — воплощение самой земли, её прочности, стабильности и справедливости. Тот, кто защищает и восстанавливает. Она медленно повернула ко мне голову и взглянула на меня с глубокой растерянностью, её золотистый свет в глазах начал понемногу тускнеть, уступая место пониманию и страху. — Я… я не понимаю… Это… это я сделала? — прошептала она, опустив взгляд на треснувшую землю под своими ногами и на сидящего в яме перепуганного новобранца. — Но… как? — Да, это была твоя сила. Она всегда была частью тебя, ждала своего часа, — уверенно произнёс я, стараясь передать ей свою уверенность. — Ты — не просто человек, Леона. Ты нечто гораздо большее. И я помогу тебе разобраться с этим, понять и научиться контролировать эту мощь. Мы начали интенсивные тренировки уже на следующий же день, как только Леона немного пришла в себя и была готова. Я разработал для неё специальный, многоэтапный комплекс упражнений, направленный на постепенное освоение управления её новой, фундаментальной силой. Леона училась создавать защитные барьеры и стены из камня и уплотнённой земли, способные выдержать удар тарана; поднимать массивные глыбы и перемещать их по воздуху; и даже использовать силу природы для ускоренного заживления ран и восстановления сил — способность, которая оказалась неоценимой. Её способности, как я скоро понял, были не только разрушительными, но и глубоко созидательными, что делало её уникальной среди других девочек и открывало новые стратегические возможности. Одна из первых тренировок заключалась в том, чтобы сформировать из спрессованного камня и земли устойчивую платформу и удерживать её в воздухе, стоя на ней. Леона, после нескольких неудачных попыток, быстро поняла основной принцип — как распределять свою энергию равномерно, создавая точку опоры, и к концу недели уже могла довольно уверенно парить над землёй на своей каменной платформе, медленно перемещаясь по тренировочному полю и обозревая окрестности с высоты. Я наблюдал, как она, сосредоточившись и сжав губы, поднимала в воздух всё большие и большие массы земли, и с каждым разом её контроль над стихией становился всё тоньше и точнее. — Леона, попробуй поднять сразу несколько камней и удерживать их одновременно, — предложил я на очередной тренировке. Она кивнула, сосредоточилась, и вокруг неё начали парить пять огромных валунов, вращаясь в медленном танце. — Получается, — улыбнулась она, и в её улыбке было столько детской радости, что я невольно улыбнулся в ответ. Другая задача, которую я поставил перед ней, была гораздо сложнее и практичнее. Я попросил её мгновенно поднять прочный барьер из земли вокруг группы солдат, чтобы защитить их от залпа учебных стрел, выпущенных из двадцати арбалетов. Она справилась с этим, но только после нескольких попыток, так как требовалось не только быстро создать сам барьер, но и рассчитать его толщину и структуру, чтобы он выдержал кинетическую энергию удара и не рассыпался. В первый раз барьер, хоть и поднялся быстро, рассыпался от первого же попадания, осыпав солдат землёй, но Леона не сдавалась, и к концу дня уже могла создавать прочные, гладкие каменные стены, способные выдержать даже залп из нескольких десятков стрел, не дрогнув. С каждым днём, с каждой новой тренировкой её контроль над силой становился всё лучше, интуитивнее и изощрённее. Она постепенно переставала бояться своей мощи, начинала понимать её как продолжение себя и использовала её не только для тренировок, но и для помощи другим — то выравнивала дорогу, то укрепляла фундамент строения, то помогала фермерам с орошением. Леона не только укрепляла свои магические способности, но и невольно укрепляла свою связь с людьми вокруг неё, становясь для них не просто богиней, а защитницей и помощницей. Её дух справедливости, честности и решимость вдохновляли всех нас, становясь моральным стержнем нашей растущей, сложной общности. Солдаты и горожане начали обращаться к ней за советом в спорных ситуациях, зная её беспристрастность, и я с интересом и одобрением наблюдал, как её авторитет естественно растёт с каждым днём. После пробуждения сил Соны и Леоны, когда в цитадели уже начал устанавливаться новый, более динамичный ритм жизни, настала очередь Сары. Она всегда ярко выделялась среди остальных девочек своим независимым, дерзким духом, жаждой приключений и непокорным нравом. Её пламенный темперамент, любовь к морю и авантюрам, а также врождённые лидерские качества делали её настоящей душой нашей растущей команды. С момента нашего первого знакомства, когда она с вызовом смотрела на меня своими смеющимися глазами, я интуитивно знал, что за её ярким, несколько вызывающим характером скрывается нечто большее, какая-то глубинная, нераскрытая мощь. Однако пробуждение её истинной сущности произошло совершенно неожиданно, в самый обычный день, и стало драматическим подтверждением её природы как богини войны. В тот день Сара, как часто бывало, тренировалась с солдатами на арбалетной площадке, оттачивая свою и без того феноменальную меткость и скорость. Её результаты всегда поражали — она могла попасть в яблочко мишени с двухсот шагов, не прицеливаясь, словно полагаясь на какую-то внутреннюю интуицию. Но в этот раз что-то пошло не так, и ситуация едва не обернулась трагедией. Один из новичков, пытаясь впечатлить остальных и похвастаться своей силой, нарушил базовую технику безопасности при обращении с арбалетом, что привело к несчастному случаю — тетива соскользнула, и тяжёлая арбалетная стрела, рикошетя от щита, полетела с огромной скоростью прямо в сторону младшего, совсем юного рекрута, стоявшего в стороне. Всё произошло слишком быстро, в одно мгновение, и никто из окружающих, включая опытных инструкторов, не успел даже среагировать, застыв в оцепенении. Кроме Сары. Она, словно сама молния, сошедшая с небес, бросилась вперёд. Её глаза, всегда такие живые и насмешливые, загорелись ярким, алым, почти кровавым светом, а движения стали настолько быстрыми и точными, что казались нереальными, размытыми для обычного зрения. Она не побежала к рекруту, чтобы оттолкнуть его — вместо этого она с рефлекторной скоростью схватила за руку ближайшего арбалетчика, вырвала у него оружие, даже не глядя, вскинула его и одним точным, выверенным выстрелом на лету сбила смертоносную стрелу, расколов её в щепки буквально в метре от лица перепуганного мальчишки. Звук столкновения был оглушительным, а сама сцена казалась замедленной, как будто весь мир остановился, затаив дыхание и наблюдая за её действиями, полными грации и смертоносной эффективности. После этого, когда стрела уже лежала обломками на земле, всё стало ещё более странным и пугающим. Земля под ногами Сары, несмотря на каменное покрытие площадки, затряслась, а воздух вокруг неё наполнился ощущением напряжённости, густым, как перед грозой. Солдаты, которые только что наблюдали за её невероятным подвигом, замерли в немом благоговении и страхе, понимая, что видят нечто выходящее за рамки обычного. Сара стояла посреди площадки, неподвижная, как скала, её распущенные волосы развевались, словно в невидимом вихре, а в глазах, всё ещё светящихся алым, горел неугасимый, древний огонь войны — холодный и расчётливый. — Система, объясни, что происходит, — тихо, почти беззвучно прошептал я, подходя ближе и понимая, że стал свидетелем чего-то важного, очередного акта великой драмы.

«Хозяин, Сара пробудила свою истинную сущность, — последовал немедленный, чёткий ответ. Она Богиня Войны. Её сила неразрывно связана с конфликтом, битвой и стратегией, а её связь с оружием и тактикой — непревзойдённа. Данная реакция была вызвана острой фазой пробуждения, спровоцированной её глубокой жаждой защиты и инстинктивной тягой к справедливости, проявленной в экстремальной ситуации.»

Я медленно подступил к Саре, которая, казалось, находилась в лёгком трансе и не до конца осознавала, что произошло и что творится с ней самой. Её дыхание было тяжёлым и глубоким, как у бегуна на длинной дистанции, а взгляд — сосредоточенным и острым, будто она видела не просто тренировочную площадку, а целое поле будущей битвы. — Сара, ты в порядке? Ты меня слышишь? — спросил я осторожно, стараясь не напугать её и вернуть в реальность. — Что это было? — прошептала она, наконец переведя на меня свой горящий взгляд. — Это… это я сделала? Это я так двигалась? — её голос дрожал от адреналина, но в нём звучала и скрытая, дикая гордость, удовлетворение от проявленной силы. — Да, это была твоя сила, твоя истинная природа, — ответил я с одобрительной улыбкой, чувствуя, как во мне тоже загорается огонь азарта. — Ты не просто человек, Сара. Ты нечто гораздо большее. Твоя энергия, твои способности они всегда были внутри тебя, ждали своего часа. Теперь ты наконец готова использовать их в полной мере. Сара с удивлением, смешанным с жадным интересом, посмотрела на меня, а затем на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, как бы проверяя, свои ли они. — Это… странное, но знакомое чувство, — сказала она наконец, и в её голосе появились нотки задумчивости. — Как будто я всегда знала об этом, всегда чувствовала это где-то глубоко внутри, но не могла понять, как это работает, как до этого дотянуться. — Не переживай, не торопись, — успокоил я её, положив руку ей на плечо и чувствуя, как под пальцами бьётся её учащённый пульс. — Мы разберёмся во всём этом вместе, шаг за шагом. Но сначала, и это самое важное, тебе нужно научиться контролировать эту силу, понять её пределы и возможности, чтобы она служила тебе, а не управляла тобой. Она кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося, хотя её взгляд постепенно становился более осознанным и задумчивым — она уже начала анализировать произошедшее, как настоящий стратег. На следующий день, после того как Сара отдохнула и пришла в себя, мы начали первые, осторожные тренировки по контролю над её новой, воинственной природой. Я разработал для неё специальный, интенсивный комплекс упражнений, которые позволяли постепенно развивать её новые способности, делая акцент на скорости реакции, меткости, тактическом мышлении и управлении боевой аурой. Сара с жадностью набросилась на тренировки, учась не просто механически стрелять из арбалета, но и чувствовать его как продолжение себя, направлять свою внутреннюю энергию в стрелы, делая их быстрее, мощнее и точнее, наделяя их частью своей воли. Я наблюдал, как её обычные стрелы начинают светиться тусклым, зловещим красным светом и с невероятной, сверхъестественной точностью поражают цели, даже скрытые за препятствиями. Одной из ключевых тренировок стало сложное упражнение на одновременное разрушение множества целей. Я разместил по периметру большой площадки несколько десятков мишеней — одни неподвижные, другие двигающиеся по сложной траектории с помощью магии, — которые необходимо было поразить в строго определённой последовательности и за максимально короткое время. Сара, сосредоточившись и выпустив свой боевой дух на волю, буквально преобразилась. Её стрелы, оставляющие в воздухе алые следы, начали с оглушительной скоростью уничтожать мишени, и она справилась с заданием так быстро, что солдаты, наблюдавшие за тренировкой, сначала замерли в шоке, а затем разразились громоподобными, искренними аплодисментами, видя в ней не просто девушку, а воплощение самого боевого искусства. Но самое удивительное было не в скорости, а в том, что она делала это почти не глядя, полагаясь на какую-то внутреннюю систему наведения и предвидения, интуитивно чувствуя траектории и уязвимые точки. — Сара, это невероятно, — сказал я, когда она закончила. — Ты чувствуешь врагов ещё до того, как они появляются? — Я… я вижу их, — задумчиво ответила она. — Не глазами, а… чем-то другим. Я знаю, куда они будут двигаться, где они уязвимы. Это как… как чтение битвы. Но самым сложным и энергозатратным испытанием для неё стало освоение управления боевой аурой — уникальной способности, которая позволяла ей усиливать не только себя, но и своих союзников, заражая их своей волей к победе и боевым духом. Я предложил её попробовать сконцентрироваться и направить свою энергию на небольшую, специально отобранную группу солдат, стоявших в строю. Сара, сжав кулаки и закрыв глаза, сконцентрировалась, и через несколько секунд она окружила их мягким, едва заметным для обычного глаза, но ощутимым красным сиянием, исходящим от неё самой. Солдаты внутри этого поля сразу же почувствовали заметный прилив физических сил, обострение реакций и необъяснимую уверенность в себе, что являлось неоспоримым доказательством эффективности её нового умения. Они стали двигаться быстрее и точнее, их удары стали собраннее, и даже их глаза ненадолго загорелись тем же яростным боевым огнём, что и у Сары — они ощутили часть её силы. С каждой такой тренировкой, с каждым преодолением нового предела Сара становилась всё сильнее, опаснее и увереннее в себе. Её природный дух войны, жажда справедливости и защиты слабых стали не просто чертами характера, а основой её магической силы, её сущностью. Она постепенно начинала осознавать свою истинную природу, хотя до конца ещё не понимала, что на самом деле значит быть богиней войны, нести в себе саму суть конфликта. Но я видел её потенциал и знал, что её путь только начинается, что ей предстоит пройти долгий путь от пробудившейся сущности к полноценной повелительнице битв. И я был готов помочь ей раскрыть весь её колоссальный потенциал, направляя и поддерживая, ведь в её лице я обретал не просто ещё одну богиню, а стратега и тактика, способного предвидеть развитие боя на несколько ходов вперёд и вдохновлять целые армии. После того как все девочки, одна за другой, пробудили свои силы и прошли первоначальный этап обучения, наша жизнь в цитадели изменилась кардинальным образом, обрела новый смысл и динамику. Каждая из них стала живым воплощением своих божественных аспектов, уникальным инструментом в моих руках: Катарина научилась тонко контролировать потоки жизненной силы, исцеляя и усиливая; Люкс повелевала светом, создавая ослепляющие вспышки и защитные барьеры; Сона с лёгкостью управляла водной стихией и музыкой, превращая их в грозное оружие и средство влияния; Леона демонстрировала непоколебимую связь с землёй и справедливостью, становясь живым щитом и оплотом стабильности; а Сара, истинное воплощение войны, сияла в битвах своей яростной, неукротимой энергией, внушая страх и восхищение. Наши ежедневные тренировки превратились из простых упражнений в настоящие, сложные испытания, полные драматизма и открытий. Каждый день мы собирались на главном плацу и часами совершенствовали свои навыки, экспериментировали, комбинируя силы для создания новых, неожиданных тактик и синергий. Люкс, используя манипуляции со светом, создавала ослепительные, твёрдые как сталь барьеры, которые не только защищали, но и многократно усиливали разрушительную силу земляных ударов Леоны. Сона училась направлять свои водные струи и вихри так, чтобы не только атаковать, но и защищать команду, омывая раны и смывая вражеские заклинания, а Сара, соединяя своё мастерство стрелка с боевой аурой, превращала обычный арбалет в орудие абсолютного разрушения, способное уничтожать точечные цели на огромной дистанции с невероятной точностью. Мы проводили долгие часы на тренировочном поле, отрабатывая совместные атаки, оборону и контратаки, и с каждым днём наша слаженность и взаимопонимание становились всё лучше, мы начинали чувствовать друг друга почти телепатически. — Леона, защита справа! — кричала Сара во время очередного учебного боя. — Готово! — отвечала Леона, и из земли мгновенно вырастала стена, принимающая на себя удар. — Сона, вода! — командовал я. — Уже! — и водяной вихрь сбивал с ног наступающих «противников». Эти интенсивные, подчас изматывающие тренировки не только повышали нашу боевую эффективность, но и незримо, но прочно сближали нас всё сильнее, создавая уникальные узы. Девочки стали для меня не просто ученицами, подчинёнными или временными союзниками, а настоящей, хоть и странной, семьёй в этом новом, опасном мире. Мы вместе ели за одним большим столом в главном зале, вместе тренировались до седьмого пота, вместе обсуждали планы на будущее и текущие проблемы, делились мыслями и опасениями. Я видел, как они растут и меняются на моих глазах, как из неуверенных в себе, потерянных девушек они постепенно превращаются в могущественных, осознающих свою силу богинь, способных в одиночку изменить ход сражения и влиять на судьбы мира. И в глубине души, анализируя ситуацию, я прекрасно понимал, że именно они, а не моя армия усиленных солдат, являются моим главным, решающим козырем в предстоящих битвах и политических играх, тем уникальным активом, которого нет ни у кого другого. Однако, как это часто бывает, настал день, когда наши интенсивные, ставшие уже привычными тренировки и размеренная жизнь в цитадели должны были временно прекратиться, уступив место более важным и масштабным задачам. На горизонте, как призрак из прошлого, замаячила главная цель, ради которой я во многом и начинал всё это, ради которой я укреплял свою власть и наращивал силу — опасное и заманчивое путешествие на Валирийский полуостров. Это был вызов, к которому я готовился долгие месяцы, понимая все связанные с этим риски, но и осознавая потенциальную прибыль. Валирия — мрачное, проклятое место, окружённое зловещими легендами о погибшей империи, огнедышащих драконах и забытой магии. Там, среди дымящихся руин и пепла былого величия, я надеялся найти легендарные драконьи яйца, уникальное оружие из валирийской стали и, возможно, ответы на вопросы, которые оставались загадкой даже для всезнающей Системы, ключи к пониманию этого мира и моего места в нём. Подготовка к этой рискованной экспедиции заняла у меня несколько месяцев напряжённой работы и требовала решения множества задач. Я лично отобрал и проинструктировал лучшую команду из своих магических солдат — двадцать человек, сочетающих боевые навыки и магические способности, — и оставил отряд девочек во главе с Катариной за главных в моё отсутствие, будучи уверенным, что они смогут защитить наши владения от любой возможной угрозы, как внешней, так и внутренней. На верфях Элирии, под моим личным наблюдением, был построен специальный, усиленный корабль — огромное, мореходное судно «Первопроходец», способное выдержать непредсказуемые штормы и туманы Дымного моря и плавание в неизведанных водах. Мы до отказа загрузили его трюмы всем необходимым: провизией и пресной водой на несколько месяцев плавания и исследований, запасными инструментами и материалами для ремонта, самым современным навигационным оборудованием и подробными, хотя и неточными, картами побережья. Каждый день на протяжении последнего месяца я проводил детальные инструктажи с капитаном, штурманом и старшими офицерами экспедиции, стараясь предусмотреть все возможные сценарии и дать им максимум информации. Но, как это ни парадоксально, прощание с девочками, которое должно было быть простой формальностью, оказалось для меня самым трудным, эмоциональным испытанием во всей этой подготовке. В день моего отплытия, когда утренний туман ещё клубился над водой, все они собрались на главном причале, и я, глядя в их лица, видел не просто грусть от предстоящей разлуки, а настоящий, глубокий страх потерять меня, смешанный с гордостью и верой. Люкс, обычно такая сдержанная, изо всех сил сдерживала слёзы, но её дрожащие губы и блестящие глаза выдавали её истинные чувства. Катарина, хоть и пыталась изо всех сил выглядеть уверенно и сурово, как подобает временному лидеру, смотрела на меня с нескрываемой тревогой, и я видел, как её пальцы бессознательно, с силой сжимают край своего плаща. Леона, молча и серьёзно, пожимала мне руку на прощание с необычайной, почти болезненной силой, словно пытаясь через это простое рукопожатие передать мне всю свою преданность, веру в меня и обещание беречь наш общий дом. А Сона, улыбаясь сквозь слёзы, вручила мне свою новую, уже полюбившуюся ей лиру, сказав тихим, дрожащим голосом: — Возьми… на удачу. Пусть её музыка защитит тебя в пути… В её глазах стояли непролитые слёзы, но она старалась улыбаться, чтобы не омрачать мой уход. Сара же, верная своему образу, вместо сентиментальных прощальных слов, решительно подошла, хлопнула меня по плечу своей сильной рукой и с привычной бравадой, но с дрожью в голосе, произнесла: — Смотри, возвращайся с теми драконами, как и хотел, или не возвращайся вовсе. Нам тут слабаки не нужны. Но блеск в её глазах и скупые слёзы, которые она тут же смахнула, говоря за неё, выдавали её истинные, глубоко спрятанные чувства и заботу. Я видел, как тяжело ей даётся эта напускная, защитная бравада, и в глубине души был тронут её отношением, понимая, что за грубой оболочкой скрывается преданное и ранимое сердце. Когда «Первопроходец» наконец отошёл от причала, и между нами начала расти полоса тёмной воды, я ещё долго стоял на корме, не в силах оторвать взгляд от удаляющихся фигур, пока они не превратились в маленькие точки, а затем и вовсе не скрылись из виду. Я понимал, что оставляю позади не просто союзников, подчинённых — я оставлял часть себя, свою настоящую, пусть и странно сложившуюся, семью в этом мире, тех, с кем меня связывали не просто договорённости, а настоящие, глубокие узы. Но путь был выбран, решение принято, и назад дороги не было, как не было её у реки, текущей в океан. Где-то там, далеко на юге, среди дымящихся руин и песков Валирии, меня ждали ответы на вопросы, терзавшие меня с момента моего появления в этом мире, и источники силы, способные изменить баланс сил во всём известном мире, открыть путь к абсолютному могуществу. Я глубоко вздохнул, чувствуя солёный, резкий ветер Дымного моря на своём лице, и решительно повернулся к горизонту, к бескрайним просторам воды, уходящим в туманную даль. Путь предстоял долгий, полный неизвестных опасностей и суровых испытаний, но я был готов заплатить любую цену за знание и силу, которые ждали меня в конце этого пути. Новые горизонты, полные загадок и возможностей, ждали своего первооткрывателя, и я, Артур Пендрагон, бывший человек из другого мира, а ныне — правитель, маг и искатель, твёрдо намеревался им стать, невзирая на все преграды и жертвы, которые готовила мне судьба. Моя история только начиналась, и Валирия должна была стать её следующей, самой эпической главой.