Империя Льда и Пламени

В первую очередь я решил отправиться в Лисс в одиночку. Мне нужна была не военная мощь, а тонкость скальпеля, чтобы раскрыть личность таинственной кровавой фигуры, проводившей извращённый ритуал в Кровавой Башне. Я чувствовал, что здесь, среди великолепия и скрытых теней Лисса, кроется разгадка её истинной природы. Теперь я парил высоко над этим знаменитым городом, широко известным не только своей ослепительной красотой, но и безграничными, за определённую плату, возможностями. Лисс — место, где за золото можно было получить любой сервис, от утончённого удовольствия с наложницей до смертоносных услуг лучшего отравителя. Сверху он выглядел идиллически мирным, с его роскошными садами, белоснежными виллами и уютными улочками, утопающими в зелени и цветах. Воздух был сладок от аромата цветущих деревьев и благовоний. Но я знал, что в тенях этих живописных переулков скрываются те, кто владеет искусством отравления и тёмной магии, как никто другой в Эссосе. Когда я проводил ритуал поиска, мне удалось вырвать у Инфосферы ключевую информацию о кровавой фигуре, и теперь я мог чувствовать её местонахождение тонким, неумолимым зовом в крови. Оно вело меня к самому большому и, несомненно, самому защищённому особняку на острове — величественному дворцу из белого мрамора с золотыми куполами, окружённому непроницаемыми садами. Именно там, за его богато украшенными стенами, скрывалось то, что я искал. Подлетев к территории, я активировал своё драконье зрение. Обычный мир растворился, уступив место потокам магии. И я сразу же заметил вокруг особняка барьер невиданной сложности — не просто стену, а купол, по поверхности которого медленно текли и переплетались руны, словно они были живыми существами, плавающими по его поверхности. Прежде чем пробовать преодолеть барьер силой, я решил провести небольшой, но наглядный эксперимент. Я поймал двух чаек, что кружили неподалёку. Первую из них я просто швырнул в барьер. Птица, ничего не подозревая, пролетела сквозь него безо всякого вреда, словно этого щита и не существовало, и с удивлённым криком улетела прочь. Это явно не была простая магическая стена — она реагировала на нечто иное, пропуская невинные существа. Вторую птицу я решил подготовить к более сложному испытанию. Я бережно подпитал её крошечное тело маной, окутав её сияющим коконом, и направил в сторону барьера. Результат был мгновенным и ужасающим. Едва заряженная маной чайка коснулась поверхности купола, как тёмно-красное, яростное пламя, холодное и липкое, мгновенно охватило её тело, сжёгши бедное создание до горстки пепла в считаные секунды. Барьер был настроен на ману, и реагировал на её присутствие с безжалостной, разрушительной силой. Теперь я точно знал: попытка пробить его напрямую будет самоубийственной авантюрой. Нужно было найти другой, более изощрённый способ проникнуть внутрь и узнать, кто скрывается за этими неприступными стенами. Во-первых, я решил проверить самый очевидный вариант — сделать подкоп под барьером. Используя магию земли, я аккуратно, словно хирург, вырвал большой кусок почвы из-под его основания, надеясь обойти защиту снизу. Однако, к моему разочарованию, я обнаружил, что барьер не ограничивается поверхностью: он продолжался вниз, образуя идеально круглую, сияющую багровым светом защитную сферу, которая уходила глубоко в землю, на десятки метров. Этот барьер был спроектирован гениально и параноидально — так, чтобы его невозможно было обойти никакими физическими обходными путями. Его защита была абсолютной — не только сверху и по бокам, но и снизу. Похоже, создатели этого щита позаботились о том, чтобы никто и ничто не смогло проникнуть внутрь без прямой конфронтации или без знания его секретного ключа. Чтобы обойти столь мощный и хорошо продуманный барьер, требовался не просто нестандартный подход, а полная смена парадигмы. Вариант с прямым пробитием или попытками обойти его сверху и снизу отпал — слишком примитивно и очевидно. Тогда я задумался о самой сути барьера, его рунах и их взаимодействии с магией. Обычно такие защитные конструкции питаются из одного или нескольких источников энергии, поддерживающих всю сеть рун. Но если барьер реагировал на магию извне, сжигая всё магическое, то он был настроен фильтровать именно ману, как иммунная система атакует чужеродные вирусы. Я решил, что вместо борьбы с барьером стоит обмануть его — стать «невидимым» для его рунического восприятия, притвориться частью фонового шума мира. Мой план заключался в том, чтобы изменить саму магическую природу себя самого на время. Я погрузился в глубокую медитацию, паря в воздухе, сосредоточившись на преобразовании своего магического ядра. Суть заключалась в том, чтобы подавить все внутренние и внешние магические следы, с которыми барьер мог бы взаимодействовать. Я мысленно «отключил» свою ману, временно заморозив её циркуляцию, и создал вокруг себя тонкий, но абсолютно непроницаемый слой чистой, нейтральной энергии, позаимствованной из самой ткани мира, лишённой какой-либо магической подпитки или отпечатка. Эта энергия была похожа на естественную, первозданную природу всего сущего, неспособную вызывать агрессивную реакцию. Выполнив эту сложнейшую технику, требующую титанической концентрации, я приблизился к барьеру и медленно, как призрак, шагнул к нему. Ничего не произошло — ни вспышек, ни огня, ни сопротивления. Барьер не воспринял меня как угрозу, как магическое существо. Я прошёл через него, словно он был обычным воздухом, ощутив лишь лёгкое, щекочущее покалывание. Этот метод оказался успешным, хотя и требовал от меня титанического владения магией и полного контроля над своей силой. Оказавшись внутри, я позволил своей мане постепенно, как приливу, вернуться, ощутив, как знакомая энергия снова заполняет моё тело, готовое к следующему шагу. И вот, когда я оказался внутри барьера, первым делом я решил обезопасить себя, уничтожив его. Я не хотел, чтобы мою добычу кто-то или что-то потревожил. С помощью своих глаз, способных видеть тончайшие потоки маны, я начал искать источник, поддерживающий барьер. Внимательно осмотрев магическое поле, я заметил три мощных кровавых кристалла, скрытых в разных частях особняка — один у основания восточной башни, другой в центре сада и третий под фундаментом главного здания. Эти кристаллы источали ту самую тёмно-красную, вязкую энергию, что питала и поддерживала весь барьер. Не теряя времени, я сосредоточил свою силу. Мысленным приказом я разбил первый кристалл. Он вздрогнул и рассыпался в мелкие, безжизненные осколки, теряя свою магическую энергию с тихим шипением. Точно так же я нашёл и уничтожил два оставшихся. Каждый удар отзывался в пространстве лёгкой дрожью, ослабляя структуру барьера, и вскоре его магия полностью рассеялась, оставив особняк беззащитным, а меня — в полной безопасности. Когда я разрушил третий кристалл, пространство вокруг вдруг наполнилось леденящей, густой энергией, и я ощутил, как за моей спиной материализовалось нечто. Я повернулся и увидел существо, чье появление было по-настоящему ошеломляющим, но не из-за уродства, а из-за шокирующей, неестественной красоты. Передо мной стояла ослепительно красивая блондинка с длинными, струящимися, как жидкое золото, волосами, которые касались её тонкой, изящной талии. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, без единого изъяна, а фигура настолько идеальной, с пышной грудью и плавными изгибами, что она казалась выточенной из мрамора рукой гениального скульптора — соблазнительной и холодной одновременно. Она приняла вызывающе соблазнительную позу, опираясь на бедро, при этом её лицо оставалось угрюмым и холодным, словно маска, за которой скрывалась бездна. Она была здесь не для игры, а для чего-то гораздо более серьёзного. Её безмолвный, пронизывающий взгляд буравил меня, и в её глазах цвета зимнего неба не было ни капли дружелюбия, только ледяное спокойствие и скрытая, смертоносная угроза. — И какого хрена ты творишь? — недовольным, резким тоном спросила она, поставив руки на талию, её глаза сверкнули чистым, нефильтрованным возмущением. — Могу задать тебе тот же вопрос, — ухмыльнулся я, наслаждаясь её гневом. — Я был в Кровавой Башне и видел, что ты там творила. Довольно... впечатляющее зрелище. Её лицо напряглось, идеальные брови сошлись к переносице, а взгляд потемнел, словно набежавшая туча. — Ублюдок! Так это был ты! — прошипела она, и её голос зазвучал с новой, звериной силой. На её изящных руках тут же появились сгустки тёмно-красной, пульсирующей энергии, и не успел я закончить фразу, как она резко, с яростью, взмахнула руками. Мощный, сконцентрированный поток энергии вырвался из её ладоней и устремился ко мне, взрывая и испепеляя воздух вокруг себя. Я даже не сдвинулся с места, когда темно-красная волна ударила меня в грудь. Но вместо того, чтобы пробить защиту или отбросить, она наткнулась на барьер моей драконьей чешуи, которая лишь ярче вспыхнула, поглощая враждебную энергию, словно я сам был живым громоотводом для этой силы. Когда тёмно-красный поток полностью рассеялся, я ощутил лишь лёгкое тепло, как от глотка хорошего вина. Её силы не были достаточно велики, чтобы даже вызвать легкую боль, но я решил не расслабляться. Её мгновенная, яростная реакция на моё присутствие означала, что она либо полна отчаяния, либо слишком уверена в своих силах, либо и то, и другое. Она, видимо, мгновенно поняла, что её атака не сработала, и её тело растворилось в мареве, исчезнув из моего поля зрения так быстро, что обычный глаз не успел бы моргнуть. Но я уловил мельчайший сдвиг воздуха, искажение пространства и тут же отклонился в сторону. Сгусток кровавой энергии пролетел в миллиметре от моего виска, взрывая каменную плиту позади меня. Она уже была позади, её руки двигались в сложных, отточенных жестах, формируя новые, ещё более концентрированные сгустки разрушительной силы. Я сделал шаг вперёд, не спеша, увернулся от её новой атаки, ощущая, как мана вокруг меня вибрирует и воет от её агрессии. Она двигалась молниеносно, как вихрь, бросая удары в меня с разных сторон, то появляясь, то исчезая, как быстрая, ядовитая тень, а вокруг нас пространство наполнялось оглушительными звуками взрывов, шипением рассекаемой магии и ослепительными вспышками багровой энергии. Но с каждым ударом, с каждым атакующим жестом, я всё яснее ощущал её слабость. Да, она была искусной, быстрой и опасной, как кинжал в темноте, но недостаточно сильной, чтобы меня всерьёз беспокоить. Её сила была тонкой, ориентированной на скрытность и ритуалы, а не на открытое противостояние. Мои движения оставались плавными, почти ленивыми. Я аккуратно, минимальными усилиями, отражал её удары, позволяя ей тратить силы. Она, напротив, била в слепом отчаянии, каждый раз вкладывая в атаки всё больше и больше силы, её лицо искажалось от напряжения. Её дыхание стало тяжелым, а движения — чуть менее точными, выдавшими усталость. Когда она снова попыталась атаковать, вложив в удар всю свою ярость, я сделал резкий шаг вперёд и, не касаясь её напрямую, направил в её сторону слабую, но неотразимую волну кинетической энергии. Она ударила её в грудь и отшвырнула, словно тряпичную куклу, в ближайшую мраморную колонну, заставив девушку замереть на мгновение, глядя на меня с диким удивлением, болью и чистой, неподдельной ненавистью. — Ты играешь с огнём, — прошипела она, пытаясь подняться, но её голос уже не звучал так уверенно, в нём слышалась надломленная гордость. — Нет, это ты с ним играешь, а я — сам этот огонь, — спокойно, почти бесстрастно ответил я. Это её добило. Она взорвалась, ярость овладела ей полностью, и вокруг неё образовалась плотная, агрессивная тёмно-красная аура. Её тело стало вибрировать с такой частотой, что начало расплываться в глазах, а энергия вокруг нас начала искажаться, закручиваясь в магический водоворот. Казалось, она готовилась к последнему, отчаянному, самоубийственному удару, желая унести меня с собой. Но прежде чем она успела завершить своё разрушительное заклинание, я сделал шаг вперёд, сквозь её бушующую ауру, и одним движением мысли обвил её плотным коконом из своей энергии, скрутив и лишив возможности двигаться, говорить и черпать силу. — Нет смысла продолжать эту комедию, — произнёс я, усиливая захват, чувствуя, как её воля бьётся в невидимой клетке. Она отчаянно попыталась сопротивляться, но её силы быстро иссякли, исчерпанные яростью и предыдущими атаками. Я сжал поток сильнее, не давая ей и шанса на побег или самоуничтожение. Она задохнулась от неожиданности и бессилия, а её энергия начала быстро рассеиваться, как туман на рассвете, оставляя после себя лишь истощённую, побеждённую женщину. — Что... что ты хочешь от меня? — еле слышно, с ненавистью и страхом, произнесла она, наконец чувствуя, что проиграла окончательно. Я не ответил сразу. Моя мана заполнила пространство вокруг неё, заключая её в прочную, непробиваемую магическую оболочку, полностью подчиняя её волю моей. И вот, когда её силы окончательно иссякли, а сопротивление угасло, я резко взмахнул рукой, и нас обоих охватил яркий, беззвучный всполох энергии, перемещая нас из разгромленного зала в мой Домен. Теперь она была полностью в моей власти. Я отпустил её из магических пут, и она тяжело, без сил, опустилась на идеально гладкий пол Домена, едва справляясь с дыханием. Гнев, удивление и горькое осознание поражения читались в её взгляде, пока она инстинктивно потирала покрасневшую, будто от невидимых пальцев, шею. — Ладно, ты победил. Что тебе нужно? — выдохнула она с раздражением, но в её голосе уже слышалась осторожность, любопытство, словно она теперь оценивала меня как новую, непреодолимую силу природы. Я усмехнулся, выпрямившись и глядя на неё сверху вниз, как хищник на пойманную добычу, в которой обнаружил неожиданный потенциал. — Прежде всего, предлагаю продолжить наш разговор в более... цивилизованных и комфортных условиях, — ответил я мягко, но тоном, не допускающим возражений. Не дождавшись её согласия, я щёлкнул пальцами, и мы мгновенно перенеслись из пустоты в одну из самых роскошных гостиных моего личного особняка в Домене. Шёлковые драпировки цвета спелой вишни мягко колыхались от невесомого ветерка, а приглушённый, тёплый свет магических ламп наполнял комнату уютной, интимной атмосферой. В воздухе витал тонкий аромат дорогих благовоний и старого дерева. Мы оказались в глубоких креслах друг напротив друга. Она неохотно, но приняла удобное положение, её взгляд скользил по богатой обстановке, пытаясь скрыть внутреннее напряжение за маской ледяного безразличия. — Итак, теперь, когда мы в безопасности и можем спокойно, без лишних эмоций, обсудить всё, — начал я, откинувшись на спинку кресла, — давай поговорим откровенно. О твоём... хобби в Кровавой Башне. Она смерила меня холодным, оценивающим взглядом, потом театрально вздохнула, явно готовясь к осуждению, но уже без прежней ярости. — Это был не «хобби», а ритуал жертвоприношения, — призналась она с лёгким, почти гордым вызовом. — Древний и очень эффективный. Он позволяет мне поглощать жизненную силу и знания жертв, накапливать мощь. — М-да, весьма... прямолинейный подход, — спокойно заметил я, не моргнув глазом. — Но, похоже, ты думала, что я удивлюсь или приду в ужас? Милая, я видел вещи и пострашнее. Она была на миг ошарашена, как будто не ожидала столь холодного, почти скучающего принятия её тёмных деяний. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с разочарованием. — Шира. Меня зовут Шира Морская Звезда, если уж на то пошло, — представилась она наконец, вкладывая в эти слова отголоски былого величия и гордости. — И что теперь? Пришёл казнить ведьму? Я ненадолго задумался, пытаясь пролистать в памяти летописи и слухи, но её имя оставалось пустым звуком, каким-то забытым эхом далёкого прошлого. Так и не найдя ответа, я решил перейти сразу к сути. — Исходя из того, что я увидел, ты явно неординарная личность, которая стремится к силе, к власти и, возможно, к чему-то более значимому, чем простое выживание. Впрочем, как и любой здравомыслящий человек с амбициями, — проговорил я, с лёгкой насмешкой наблюдая, как меняется её выражение лица. — И вот, как ни странно это может прозвучать после нашей... встречи, у меня есть деловое предложение, которое может удовлетворить все твои амбиции и более. Твоя служба мне, и взамен ты обретёшь силу, знания и положение, о которых даже не смела мечтать. Её взгляд вспыхнул острым, ненасытным любопытством. Она наклонила голову, изучающе, как гриф оценивающий добычу, посмотрела на меня, прежде чем задать вполне логичный вопрос: — И что же ты хочешь, чтобы я, такая грешная и порочная, делала для тебя, о великий завоеватель? Я слегка улыбнулся, обдумывая, как лучше всего преподнести ей свою идею. — После того как я вернул магию в этот мир и начал по-настоящему понимать её истинное, нераскрытое могущество, у меня возник грандиозный план, — начал я, глядя прямо в её глаза, в её душу. — Я намерен создать в рамках моей Империи Орден Магов. Я сделал паузу, давая ей осознать масштаб. — Не сборище шарлатанов и придворных чародеев, а настоящий Орден, что будет не только оберегать, систематизировать и развивать магические знания, но и служить копьём и щитом Империи... под моим верховным контролем, разумеется. И для такого предприятия мне нужен лидер. Тот, кто возглавит его. Кто-то умный, безжалостный, амбициозный и способный управлять, вдохновлять и, если потребуется, вселять страх и уважение в сердца других магов. Её глаза широко раскрылись от изумления, когда до неё дошёл весь смысл и масштаб моих слов. Она приподнялась в кресле, чтобы взглянуть на меня с новым, жадным вниманием: — Ты... Ты вернул магию в этот мир? Но это... это невозможно... — её голос дрогнул, и на лице отразилось искреннее, почти религиозное потрясение, смешанное с восхищением. Я склонил голову, позволив лёгкой, таинственной усмешке скользнуть по лицу: — Детали этого действа я оставлю для другой беседы. Сейчас важен только твой ответ, Шира Морская Звезда. Ты принесешь мне клятву верности и подчинишься... или твой путь, полный тёмных ритуалов, закончится здесь и сейчас, в безвестности? Её глаза снова вспыхнули гневом от ультиматума, но в глубине взгляда пробежала тень расчёта, холодной оценки выгоды. Она явно не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне, но и понимала, что игра идёт по моим правилам, и ставка — её жизнь и все её мечты о силе. — Я согласна, — выдохнула она, — но у меня есть вопрос, Артур Пендрагон. Как ты собираешься гарантировать мою верность? Чтобы я, такая хитрая и коварная, не создала в твоём же Ордене армию магов, преданных лично мне, которые в один прекрасный день могут повернуть свои посохи против тебя? — О, это моя самая любимая часть в установлении долгосрочных... партнёрств, — произнёс я с лёгкой, тёмной усмешкой. — Твою верность будет обеспечивать нечто более... осязаемое и основательное, чем просто слова или клятвы на крови. А именно... мой член. Её лицо исказилось гримасой отвращения и возмущения, но... но в глубине её глаз, в самом их сердце, вспыхнул неподдельный, жадный огонёк интереса, пробудившейся похоти и странного облегчения. И в тот момент я окончательно понял, к какому типу женщин принадлежит Шира. Её привлекали не просто сильные личности, а те, кто был сильнее её, кто мог не только покорить её физически, но и сломить её волю, подчинить её гордыню, завладеть её вниманием и уважением через доминирование. Осознав это, я медленно поднялся с кресла. Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и так же медленно притянул её к себе, чувствуя, как её тело на мгновение напряглось, но она не отпрянула, не сопротивлялась. Её дыхание сбилось, когда наши взгляды сцепились в немом поединке, и, не отворачиваясь, я наклонился и мягко, но властно коснулся её губ, чувствуя, как они под моим прикосновением дрогнули, а затем ответили. Изящно, одним движением мысли, переместив нас в свою опочивальню, я почувствовал, как первоначальное напряжение, скрытое в её теле, постепенно сменилось ответным, долго сдерживаемым огнём. Мы позволили себе оставить прочь все формальности, условности и вражду. Сбрасывая одежду, мы оказались на огромном ложе, и всё это было похоже на новую, более изощрённую схватку, где животная страсть смешивалась с тонкой борьбой за доминирование, за право владеть и быть владеемой. Шира удивляла меня, каждый раз подхватывая темп, откликаясь на каждое движение, как опытная, страстная партнёрша, знающая себе цену. Наше единство не просто разворачивалось, а развивалось в настоящую бурю чувств и тел — то она, верхом, уверенно вела танец, упиваясь иллюзией контроля и свободой действий, то я крепко удерживал её, властно и неоспоримо беря инициативу, погружая её в пучину ощущений. В каждом её движении, в каждом сдавленном стоне ощущалась её глубинная, неосознанная потребность в силе, которая была бы сильнее её, и внутреннее, тайное стремление подчиниться этой силе, о чём она, возможно, даже боялась себе признаться. Пока Артур покорял новую союзницу в страсти и амбициях, подарок, предназначенный для его будущей невесты, уже достиг пункта назначения. Дейнерис Таргариен сидела в своей прохладной, полуосвещённой комнате в Пентосе, погружённая в тяжёлые, циклические мысли. В комнате висела напряжённая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, как будто сам воздух был полон невысказанных угроз и несбывшихся надежд. Визерис, её старший брат, как всегда, был настроен мрачно и раздражённо, его бледное, худое лицо было живым отражением всех его ущемлённых амбиций и нарастающей паранойи. В его нервных пальцах перебирались золотые монеты, подаренные Иллирио, их звон был символом его бесконечной, унизительной жажды власти и богатства, которые всегда ускользали от него. Дейнерис молча наблюдала за этим ритуалом отчаяния, ощущая, как её собственное существование, её мечты и достоинство, становятся всё более тусклыми и незначительными на фоне его слепой, эгоистичной жажды. В его глазах она была ничем иным, как ещё одной разменной монетой, пусть и более ценной, — инструментом, пешкой для его амбициозных, но безрассудных планов по возвращению Железного Трона. Как и все предыдущие дни, бесконечно похожие друг на друга, она сидела в большом, потертом кресле у окна, скрестив тонкие руки на груди, пытаясь навести хоть какой-то порядок в хаосе своих мыслей и страхов. Она ещё не понимала, не могла даже предположить, что это обычное, серое утро станет тем самым поворотным моментом, тем рубежом, после которого её жизнь расколется на «до» и «после». Всё вокруг было знакомо до боли — потёртый ковёр, запах воска и пыли, доносящиеся с улицы крики торговцев, — но почему-то сегодня она чувствовала под кожей странную, щекочущую тревогу, словно сама ткань реальности натянулась, готовясь порваться, и что-то неизбежное и грандиозное уже стояло на пороге. Вдруг дверь в её покои распахнулась с глухим, тревожным звуком. На пороге, тяжело дыша, стоял Иллирио Мопати, его тучное тело взмокло от пота, а на лице застыло непривычное, искреннее волнение. Он был тем, кто приютил их, сирот изгнанного дома, тем, кто всегда с надеждой взирал на Визериса, лелея мечту, что если тот когда-нибудь, по воли богов, взойдёт на праотеческий трон, то щедро отблагодарит своего благодетеля. В их маленьком, замкнутом мирке он был своего рода шутом, но также и важным, хоть и унизительным, союзником, связью с внешним миром. — Принцесса! К нам пришли люди. Важные люди. Они настаивают на немедленной встрече именно с вами, — произнёс Иллирио, тяжело дыша, как будто только что пробежал через весь дворец. Дейнерис удивлённо подняла брови. Она не могла понять, кто, кроме Иллирио и слуг, мог вообще пожелать видеть её. С самого раннего детства, скитаясь по Вольным Городам, она привыкла к тому, что её жизнь — это лишь бледная, незначительная тень жизни её брата, «короля». И вот теперь какие-то «важные люди» хотели встретиться с ней, а не с ним? Это было не просто странно — это было немыслимо. — Вы, наверное, ошиблись, господин Иллирио? — тихо спросила она, не скрывая растерянности. — Мне кажется, что эти гости пришли по делу к моему брату. Ко мне никто никогда... — Нет, моя дорогая, я не ошибся, — перебил её Иллирио, его голос звучал успокаивающе, но в его маленьких глазках читалось неподдельное, встревоженное любопытство. — Они были весьма настойчивы. Давай, не будем заставлять их ждать. Это... это может быть важно. Визерис, услышав их разговор из соседней комнаты, тут же насторожился, как гончая, учуявшая дичь. Его взгляд стал острым и подозрительным, когда он осознал, что что-то важное происходит без его ведома, в обход его «королевской» персоны. Он встал, с раздражением отшвырнул звенящие монеты, и, с плохо скрываемым нетерпением и дурным предчувствием, направился к двери, решительно последовав за Иллирио и Дейнерис. Очевидно, он не мог упустить шанс узнать, кто эти люди, и почему они, вопреки всякому порядку и здравому смыслу, пришли не к нему, законному королю, а к его сестре, ничего не значащей девчонке. Пройдя несколько минут по длинным, прохладным коридорам дворца Иллирио, Дейнерис и её брат прибыли в большую, официальную гостевую залу. Вся обстановка была подчёркнуто величественной и дорогой, но для Дейнерис всё здесь казалось таким холодным, чужим и временным. За тяжелой резной дверью, выстроившись в безупречный ряд, стояли два десятка стражников в сияющих начищенных доспехах, чьи неподвижные позы и суровые лица говорили о высочайшей дисциплине. Они выглядели внушительно и чуждо, и, казалось, сама атмосфера в комнате сгустилась, была пропитана напряжённым ожиданием чего-то судьбоносного. Как только они переступили порог, трое людей, стоявших в центре залы у массивного дубового стола, встали. И в тот самый момент, когда их взоры упали на Дейнерис, их лица, суровые и невозмутимые, обрели выражение глубокого, искреннего уважения, и они, как один, с громким лязгом доспехов, преклонили колени прямо перед ней, склонив головы. — Принцесса Дейнерис из Дома Таргариенов, — проговорил тот, что был в центре, мужчина с сединой на висках и шрамом через глаз, и в его голосе звучала неподдельная, почтительная торжественность, — мы — офицеры компании «Золотые Мечи». Мы пришли, чтобы служить тебе по личному и прямому приказу Императора Артура Пендрагона. Он велел нам быть твоими верными защитниками, мечом и щитом, и передать тебе всю нашу преданность и наши жизни. Наша служба — это его свадебный подарок тебе, и мы клянёмся оберегать тебя до нашего последнего вздоха. Дейнерис осталась стоять в полном, оглушительном изумлении. Она не могла сразу осознать, что происходит, её разум отказывался верить в реальность происходящего. Она вся её жизнь была подготовкой к тому, что её брат был тем, кто должен был править, кому должны были служить, а она — лишь разменной монетой, призом, пешкой в его руках. Но сейчас, когда эти грозные, видавшие виды воины, легендарные Золотые Мечи, поклонились именно ей, она почувствовала странное, смешанное ощущение — головокружительное восхищение, жутковатую неловкость и полное, всепоглощающее непонимание. Тем временем Визерис стоял рядом с ней, и его глаза сузились до щелочек, когда он услышал слова капитана. Его лицо на мгновение исказилось самодовольной гримасой, он почти не мог сдержать самоуверенную, торжествующую ухмылку. Он был абсолютно уверен, что произошла какая-то досадная ошибка, заминка в церемонии, и что эти люди, конечно же, пришли служить ему. Он всегда, с молоком матери, впитывал убеждение, что он — единственный настоящий наследник, Повелитель Семи Королевств, и что все, кто окружают его, все наёмники, лорды и короли, должны были в конечном счёте склоняться именно перед ним. — Я... — начал Визерис, сдерживая дрожь волнения в голосе и делая шаг вперёд, чтобы занять подобающее ему центральное место. — Что значит «служить ей»? Вы, должно быть, ошиблись. Вы великолепные воины, разве не ко мне, вашему законному королю, должны были вы прийти? Он выпрямился во весь свой невысокий рост, пытаясь перехватить внимание от сестры, и с напыщенной, горделивой важностью провозгласил: — Я — Визерис Таргариен, Третий этого имени, законный король Андалов и Первых Людей, Повелитель Семи Королевств и Защитник Государства! Я — тот, кому вы должны присягнуть! Но его высокопарные слова повисли в воздухе, затопленные тяжёлым, неловким молчанием. Капитан Золотых Мечей медленно поднял голову и взглянул на него не с ненавистью, а с лёгким, почти жалостливым изумлением, а затем снова повернулся к Дейнерис, словно Визерис был всего лишь назойливой мухой. — Вы ошибаетесь, господин Визерис, — сказал он с неизменным уважением, но без малейшего признака страха или подобострастия. — Наши приказы были предельно ясны и недвусмысленны. Мы присягнули на верность принцессе Дейнерис из рода Таргариенов. Она — та, кому мы будем служить. Она — наша настоящая королева, и её царство, мы верим, начнётся с этого дня. Что же до вас, мой господин... — Он слегка пожал плечами. — Мы будем оказывать вам все подобающие почести как брату нашей госпожи. Визерис замер, его самоуверенность и спесь начали таять на глазах, сменяясь бледнеющей яростью. Он чувствовал, как его гордость, его единственный капитал, был публично, на его глазах, растоптан и растрачен впустую. Его лицо стало багрово-красным от унижения и бессильного гнева. Но он ничего не мог с этим поделать, не мог изменить реальность, которая так жестоко над ним насмеялась. Всё, что оставалось несчастному «королю» — это молча, с сжатыми кулаками, отступить в тень, на второй план, и наблюдать, как Золотые Мечи возвращаются к своей миссии, на этот раз служа не ему, а его сестре, которую он всегда считал ничтожеством. Дейнерис же стояла в эпицентре этого странного шторма, её ум отчаянно пытался осознать и переварить происходящее, но она не могла поверить, что эти легендарные воины, грозная сила, о которой слагали песни, пришли служить именно ей, а не её брату. Словно целая эпоха её жизни заканчивалась и начиналась новая, неизвестная и пугающая, прямо перед её глазами, и она не знала, что с этим делать, как себя вести. Она лишь чувствовала тяжёлый, холодный взгляд Визериса у себя за спиной, полный ненависти и зависти. После этих судьбоносных событий прошло несколько дней. Дейнерис стояла у высокого арочного окна своей комнаты, безучастно глядя на шумный, беспокойный Пентос, но её мысли были далеки от этого города-государства, от его интриг и запахов. В её голове, против её воли, всё чаще и навязчивее всплывал образ человека, который как будто только появился на горизонте её жизни, но уже успел перевернуть её мир с ног на голову. Артур Пендрагон. Его имя теперь произносилось в стенах дворца с таким благоговейным уважением и скрытым страхом, что сама идея о нём, о его реальности, казалась не более чем захватывающей, но невозможной легендой. Империя, которую он, по слухам, основал меньше чеем за одно десятилетие, была столь велика, стремительна и могущественна, что напоминала некую стихийную силу, способную в одиночку изменить всё, что Дейнерис когда-либо знала о власти. Это была не древняя, ветшающая империя, пережившая века застоев, — это была молодая, хищная сила, поднявшаяся, как феникс, из пепла и крови, и её мощь, её размах казались ей, выросшей в нищете и унижении, просто невообразимыми. Золотые Мечи, которых он с такой лёгкостью, как букет цветов, отправил к её порогу, стали первым реальным, осязаемым свидетельством того, что этот человек не был просто ещё одним правителем, честолюбивым полководцем или удачливым узурпатором. Он был чем-то качественно иным. В какой-то момент, слушая почтительные рассказы капитанов о его деяниях, она начала по-настоящему верить, что слухи о нём — не просто преувеличения трубадуров. Он был тем, кто не просто правил, но и стал живым символом новой эры, сметающей старый, прогнивший мир. Его империя была создана за столь ничтожный по историческим меркам срок, что её головокружительные достижения казались настоящим чудом, вызовом самим богам. В его глазах, возможно, был тот самый взгляд, что способен обрушить не только трон Вестероса, но и сами основы мироздания. Она начала думать, с холодком страха и волнения в животе, что если он мог добиться такого за несколько лет, то что же ему будет доступно через следующие десять? Или через двадцать? Куда приведёт его его яростная, неудержимая поступь? В последние дни Дейнерис не могла избавиться от навязчивого, почти мистического чувства, что её жизнь, её судьба как-то необъяснимо, но неотвратимо пересекаются с ним, с его путём. Золотые Мечи не были просто наёмной охраной. Они служили ей, охраняли её, но их истинной, конечной целью было не просто защищать её тело. Они были посланы по воле Артура Пендрагона, и она всё сильнее чувствовала, что с каждым днём, с каждым часом её жизнь, как река, увлекаемая к водопаду, подталкивала её к нему, к этой неизбежной встрече. Она не знала, не могла даже сформулировать, что именно она ожидала от этой встречи. Это не было простым желанием найти в нём сильного союзника или могущественного покровителя для возвращения трона. Это было нечто гораздо более глубокое, иррациональное — почти как магия, которая тихо, но настойчиво окутывала её воображение, её сны. Как бы она ни пыталась отвлечься, заняться чтением, рукоделием или беседами с новой стражей, мысли о нём, о его личности, преследовали её, как тень. Она пыталась понять, что в нём было такого особенного, что так сильно, магнитом, тянуло её к нему. Он не был просто человеком из слухов, он был почти мифом, живой легендой. Его сила, его несгибаемая решимость, его испепеляющее желание перекроить мир под себя в считанные годы... Как мог простой смертный, всего за одно десятилетие, построить такую империю, которой одновременно восхищаются и перед которой трепещут все, от вольных городов до, быть может, самого Железного Трона? Это была не просто военная мощь или политический талант — это была сила иного порядка, способная затмить всё, что было до этого в известной ей истории. И в её голове, в её сердце, всё чаще возникали тревожные, волнующие вопросы: что он видел в ней? Что за причуда или великий замысел заставили его, владыку полмира, отправить к ней, бедной изгнаннице, лучших воинов континента? Её брат, Визерис, был по-прежнему поглощён своими мелкими, тщеславными амбициями, и его внимание было сосредоточено только на призрачном Железном троне, который он видел в своих кошмарах и фантазиях. Он не видел, не хотел видеть, что происходило вокруг, что настоящая буря собиралась не в Вестеросе, а здесь, в Эссосе. Он продолжал с пеной у рта доказывать свои «права», думать, что его претензии на трон — единственные, что имели значение в этом мире. Но для Дейнерис, после появления Золотых Мечей, все его потуги казались жалкими, ничтожными детскими играми на фоне того, что творил Артур Пендрагон. Его одно лишь имя вызывало у неё теперь не только жгучее любопытство, но и глубочайшее, почтительное уважение, смешанное со страхом. Она не могла понять, что именно в нём привлекало её так иррационально сильно, но она уже знала, чувствовала это костями, что встреча с ним, когда она случится, изменит всё. Всё без остатка. Каждый день она, сама того не сознавая, ждала, что капитаны Золотых Мечей принесут новые вести о нём, о его передвижениях, о его намерениях, о его, пусть даже мимолётном, взгляде на неё. И каждый раз, выслушивая их лаконичные, почтительные отчёты, она чувствовала, как его незримая, но огромная тень всё больше и больше охватывает её мысли, её душу. Кто был этот загадочный человек, пришедший из ниоткуда? И почему его молниеносная империя была так пугающе могуча? Его действия и амбиции, казалось, шли далеко за пределы того, о чём она, дочь Безумного Короля, могла бы когда-либо мечтать. И это осознание, это ощущение причастности к чему-то грандиозному, всё глубже и неотвратимее охватывало её — она была, хочет она того или нет, частью чего-то намного большего, чем её убогая, затворническая жизнь в Пентосе. Возможно, её истинная судьба была не просто в том, чтобы быть «последней дочерью» Таргариенов, а в том, чтобы стать частью чего-то нового, грандиозного и ужасающего, что мог бы предложить ей этот странный, могущественный и не знающий преград человек. Дейнерис с горечью и надеждой понимала, что время играет против её старой жизни. Артур Пендрагон и его растущая, как на дрожжах, империя с каждым днём становились для неё всё более реальными, всё более неотвратимыми. И с каждым днём томительное, сладкое и мучительное ожидание встречи с ним становилось всё невыносимее. Что он может ей предложить, кроме солдат? Что она, бедная принцесса без короны, может предложить ему, императору, в ответ? Это были вопросы, которые теперь не давали ей покоя ни днём, ни ночью. С каждым днём её тихая, но всепоглощающая одержимость Артуром Пендрагоном, этим призраком могущества, становилась всё сильнее, превращаясь в новую ось, вокруг которой вращалась её жизнь. Она не могла предсказать, как изменится её судьба после встречи с ним, но одно она чувствовала с железной уверенностью — эта встреча, когда она произойдёт, определит всё. Всё без исключения. А тем временем, пока Дейнерис в Пентосе с замирающим сердцем ждала встречи со своим загадочным покровителем, сам Артур, только что закончив страстный и властный сеанс любви со своей новой, покорённой союзницей Широй, уже строил планы по захвату города, в котором она так долго скрывалась. Контур его империи на карте должен был стать ещё больше.