Пробка в новогоднюю ночь

Радио, как назло, крутило одинаковые новогодние песни с приторным заезженным звоном колокольчиков на заднем фоне. Голос диктора раздражающе маячил в перерывах, напоминая, что совсем скоро наступит новый год. — Вот я не пойму: у тебя других дел нет? Призываешь всех бежать по домам, когда сам торчишь на студии, — буркнула Лаура, выруливая на дорогу с рабочей парковки. Её машина, как всегда, была последней. После её отъезда охранник мог облегченно выдохнуть и продолжить смотреть «Голубой огонёк». Задерживаться на работе в новогоднюю ночь, когда нормальные люди не работают вовсе, вошло в привычку. Кто-то из ее подчиненных считал, что она до мозга костей черствая и прожженная женщина, поэтому ей безразличны все эти человеческие радости. Кто-то думал, что она трудоголик и не может забыть о работе даже на один день в году. Странно, что никто не думал, насколько она несчастна. Даже она сама старалась об этом не думать. Пальцы ловко перехватили кожаный руль на повороте. Нога ударила по большой педали, останавливая машину. Та самая, единственная и неповторимая, пробка в канун нового года недружелюбно встречала директора, грубо фыркая выхлопными газами. Центр был переполнен нервными торопыгами, которые не думали о последствиях. — Ну куда ты лезешь-то? — Лукина в недоумении подняла брови, но пропустила психа, который чуть было не поцарапал её машину. Потому что она, в отличии от всех этих людей в радиусе десяти километров, никуда не торопилась. Напротив, женщина намеренно задерживалась в своем кабинете, потом спускалась с тридцатого этажа пешком, оправдывая это здоровым образом жизни, позже уныло хихикая своим мыслям. Садилась в холодную машину и долго её прогревала, не делая это заранее, чтобы напрасно не садить аккумулятор, разумеется. Ехала медленно, чтобы не создавать аварийные ситуации на заснеженной дороге. Выбирала самый загруженный путь, не объезжая пробки, потому на самом деле так правда быстрее! Приезжала в пустую квартиру и доставала новенькую бутылку белого рома, потому что ей очень нравится вкус. Надевала наушники, скрываясь от шумных соседских праздников, потому что просто соскучилась по своему плейлисту. Потом она выпивает пару стаканов её любимого Куба Либре без колы и лайма, потому что каждый раз забывает состав, конечно. Дальше силы женщины заканчиваются и она перестает придумывать названия своим жалким коктейлям с ромом и льдом, начиная называть его своим именем. Допивает Bacardi, чтобы, естественно, расширить сосуды. Кстати говоря, очень действенный способ, если у вас целый день болит голова и уже лет семь зияющая дыра в груди. До седьмого января Лукина не выходит из дома, чтобы не видеть выжженные, обугленные коробки от фейерверков, которые могли бы ей напомнить о её жалком существовании. День сурка из года в год не вызывал внутренних возражений. В привычку вошел асоциальный образ жизни, нелюдимость и нарочитое отрицание любых семейных ценностей. Лаура понимала, что праздновать новый год в пробке - новое отклонение садизма и мазохизма, но всё не так уж и плохо. Рождественские бубенчики чеканили ритм в динамиках автомобиля и уже ни капли не раздражали. Осталось переждать какой-то жалкий час и все закончится. Можно будет смело жить следующий год без нервного тика от массового сумасшествия. Женщина устало хлопнула глазами и достала мобильный. В то время как пробка не двигалась ни на сантиметр, брюнетка отвлеклась на книгу, потягивая пальцами вдоль экрана. Взгляд Лауры был отрешённый, словно смотрел насквозь, но она упорно заставляла себя понять смысл хоть одного предложения. Чтоб я еще раз купила что-то из философии... Пока директор корила себя за несобранность, за окном показалось движение. Машины соседних рядов активно начали продвигаться вперед, но она стояла на месте. Поправив очки на переносице, Лаура всмотрелась и поняла, что путь ей загораживает лишь один гадкий Mini Cooper. — Ну что ты стоишь, родной? Поехали. — она нажала на руль, позволяя громкому звуку вырваться в пространство. К сожалению, дело было не в спящем водителе. Лукина поняла это, как только из небольшого хэтчбека вылетела хрупкая женщина в неприлично легкой толстовке для двадцати градусов мороза. Брюнетка нахмурилась, сильнее сжимая руль, наблюдала за непонятными действиями. Женщина стояла посреди дороги и, глядя в ясное, темное небо, топала ногой, то ли от холода, то ли от раздражения. Напряженные ладони нервно сжимали края рукавов, натягивая их ниже. Она растерянно оглядывалась по сторонам, будто что-то потеряла. — Заблудилась что ли? — ухмыльнулась Лукина, но была перебита машинами сзади, которые хором стали сигналить уже им обеим. — Ненормальные! — она схватилась за сердце. — Чего так орать? Сейчас поедем, не спешите. — подумала директор, но последующие действия блондинки на дороге убедили её в обратном. Женщина, переминаясь с ноги на ногу, опасно распахнула заднюю дверь и начала доставать из салона ёлку. Живую ёлку?! Так, пора прекращать этот сюр. — Что вы делаете? — недовольно выкрикнула брюнетка, громко захлопывая водительскую дверь. Контрастный холод лишь придал уверенности и задора. Ощущение неминуемой ругани сладко окутывало разум, поблескивая едким оскалом на лице. — Достаю свои вещи и иду домой. — громко, но сдержанно пояснила незнакомка, одернув руку от укола иголки. — Сука! — прошипела она, выдавая нервозность. Лаура потупилась, пытаясь осознать сказанное и загорелась еще сильнее. — Вы серьёзно?! Бросаете машину прямо на дороге? — директор развела руки, словно напоминая, что эта сумасшедшая, вообще-то, еще не доехала до парковки своего панельного особняка. — Да! — блондинка резко развернулась и с укором посмотрела на женщину. — Да, бросаю! До Нового Года - полчаса, а у меня закончился поганый бензин в этой поганой пробке этого поганого города! — она ударила по кузову своего автомобиля, бросая ёлку, и схватилась за голову, которая, казалось, разлеталась на осколки. — Куда вы пойдёте? В своем уме вообще? Вызовите эвакуатор и всё! — Лукина подошла ближе к блондинке. Это просто какая-то ходячая проблема! — Я что, неясно выражаюсь? — отважная какая... — Я не собираюсь встречать новый год на штрафстоянке! — женщина метала молнии, когда глаза были на мокром месте. — К тому же у меня закончился бен-зин! — по слогам прокричала незнакомка. — В машине такой же холодильник как на улице. Я не могу там сидеть и просто ждать какой-то эвакуатор! Брюнетка только сейчас обратила внимание на ее лицо цвета покойника. Губы уже отчетливо отдавали синевой, а мраморно-белые пальцы, местами покрасневшие от холода едва ли скрывались под рукавами. Странное ощущение сожаления пронеслось в голове директора. Странное, потому что обычно она всегда чувствует лишь удовлетворение от конфликтов. Хотелось извиниться и согреть ее руки, но конечно, этого не будет. Она же не спасательный круг. И накричала по делу. Вот только никто не смел кричать на неё в ответ. Лукина поморщилась от собственных мыслей и прошла мимо незнакомки, подходя к её машине. — Что вы делаете? — серьёзно спросила блондинка, скрещивая руки на груди, пытаясь выглядеть устрашающе, а еще - согреться. — Сядьте в мою машину, — безразлично бросила в ответ. — Да что вы вообще себе позволяете? — она задела плечо директора, которая схватилась за деревянный ствол. — Ёлку вашу ворую! На даче посажу, — недовольно выплюнула Лаура, встречаясь с разъяренным взглядом напротив. — Идите, сядьте, пожалуйста, в машину, — махнула в сторону своего автомобиля сзади. — Отпустите мою ёлку! — блондинка начала отбирать дерево из чужих рук, отчаянно пытаясь добраться уже до дома (в конце-то концов!). — Идите же вы в машину! Я отвезу вас и вашу идиотскую ёлку домой. Пожалуйста, погрейтесь в салоне, пока я пытаюсь не обломать все иголки на вашей ненаглядной, — фыркнула Лукина, пытаясь сделать вид, что она делает это не по собственной воле. — Она не идиотская, — тихо промычала ужасно проблемная женщина, разворачиваясь к авто язвительной брюнетки. — Вообще-то десять тысяч за нее отдала... — неслышно добавила она себе под нос. — Идиотская, — вздохнула, — Зачем вообще нужны живые ёлки? — она тянула тяжёлое дерево из салона, пытаясь ухватиться за сетку, которая туго обтягивала ветки, — Она же через два дня вся развалится. Ходи потом и весь следующий год доставай эти иголки из ног... — директор не таяла от всех этих романтичных картинок красиво украшенных новогодних ёлок. В целом, в её квартире не было никаких украшений. Дерево, наконец, хоть и неуклюже, но выпало из салона. Брюнетка удобно взялась за сетку, волоча стволом по мокрому асфальту. Праздничное бревно с большим усилием залетело на задние сидения её автомобиля. Женщина снова прошла к чужой машине, чтобы захлопнуть дверь, но заметила на полу под сидением большой пакет с продуктами. Взяла его и, слегка переоценив свои силы, накренилась в сторону. Пакет так же отправился в собственную машину. — Спасибо, — сдавленно обронила блондинка в тёплый салон, когда незнакомка села за руль. — Ещё не за что. Куда вам? — Лукина оглядела печальную даму справа, заметив, что она греет ладони под коленями. Потянулась, чтобы открыть бардачок, нечаянно задевая колени женщины. Вынула варежки и протянула блондинке. — Вот. Может поможет согреться. — Спасибо. — дрожащими, малоподвижными пальцами она зацепилась за чёрную шерсть рукавиц. — Я живу на Богословском. С Пушкинской могу дойти пешком. — И вы планировали за полчаса дойти пешком до Богословского? — удивлённо усмехнулась Лукина, указывая большим пальцем назад, — С этой-то бандеролью?! — она не заметила, как начала заливаться добрым смехом. Давно такого не было. Директор попыталась себя одернуть, остановиться и сделать каменное лицо, но когда взгляд уловил едва заметную улыбку, расплывающуюся на губах женщины, сделать это было уже невозможно. Красивая, когда не ругается. Хотя, когда ругается - тоже красивая, — Какой дом? — Седьмой. Я покажу дорогу, — мягче ответила блондинка, оттаивая под напором горячего воздуха, — Я Маша, — Лукина, лукаво ухмыляясь, утвердительно качнула головой. Женщина на соседнем сидении лишь закатила глаза, задорно поднимая брови, будто ожидала этого. — Что такое? — как ни в чем не бывало поинтересовалась директор. — Да так, ничего. Просто нормальные люди обычно, ну, знаете... — Мария пересела, корпусом разворачиваясь к безымянной. — Представляются в ответ, — подытожила женщина, выпучивая и без того выразительные глаза. Лукина пожала плечами, поджимая губы. — Мне показалось - вы уже догадались, что я не самая нормальная. — И правда, чего это я, — блондинка наигранно ударила себя по лбу, вызывая смешок водителя. — Ой, люблю эту песню, — она откинулась на спинку, прикрывая глаза. — И этот город останется также загадочно любим. В нём пропадают... — начала подпевать припев. Голова кружила в воздухе, вытанцовывая под приятный, медленный темп. — Такие девчонки, — расслабленно поддержала Лукина, прибавляя громкость. Красивый голос. — Слушаете «Мумий Тролль»? — Мария довольно посмотрела на брюнетку, которая тоже выстукивала ровный ритм пальцами по рулю. — Это же мой плейлист. — Ну что могу сказать? — женщина потерла подбородок. — У вас хороший вкус, — Лаура бросила быстрый оценивающий взгляд на блондинку. — Я знаю, Мария, — она сжала руль, останавливая пальцы. Не было определённого решения быть мягкой. Она не проводила референдум в своей голове. Все вышло из-под контроля и вернуться назад уже нет возможности. Сложно было отрицать, что эта прямолинейная блондинка не заинтересовала её. «Я подвезу эту Машу только потому что мне не хотелось бы идти очевидцем, когда её окоченевший труп найдут в машине» — твердила она себе как мантру. Я не добра к ней. Врёт себе с невозмутимым видом, как всегда. — Сейчас направо. Третий подъезд. — подсказала блондинка и Лукина почти услышала нотки грусти. — Здесь? — получив кивок в ответ, женщина завернула к крыльцу. — У вас наверное были планы. Простите, что я такая катастрофа, — она подарила еще одну нежную улыбку, заставляя женщину опустить глаза на её губы. Взгляд не оторвать. Точно не по собственной воле. Маша инстинктивно провела языком по нижней губе, стирая улыбку. Глаза нервно забегали по панели управления. — Может, я смогу вам хотя бы предложить подняться? Время еще есть. — Ничего страшного. Вы, конечно, разрушили мои грандиозные планы, но я не хочу вам мешать. Вас уже, наверняка, заждались. — взгляд заметно тухнет. — Меня никто не ждёт. — А все эти продукты? Ёлка? — растеряно начала женщина, разводя руками. — Всё для себя. В последний момент решила устроить себе праздник. — пожала плечами блондинка. Лукина, ну вот во что ты влезаешь? Сиди и не елозь. Едь домой, пей свои фирменные коктейли «ром+ром» и не делай глупостей. Ты не захочешь снова разбираться в себе и проходить этот путь заново. Просто откажись. Молю. Гори оно все синем пламенем. — Ну раз такое дело... У вас, я вижу, в планах было нарезать три тысячи салатов, — она обернулась назад, заглядывая в пакет. — Одна вы и до утра не успеете. Придется опять вас спасать. — приняла поражение с гордо поднятой головой, ведь оно сопровождалось самой прелестной улыбкой, которую ей доводилось повидать. — Отлично, — облегчённо выдохнула блондинка. — Я Лаура. — Запоздалая у вас, конечно, реакция, Лаура. Поднявшись на седьмой этаж, Лукина зашла в квартиру едва знакомой женщины. Пахло чем-то особенным. Она не любила ходить в гости, потому что терпеть не могла запах чужого быта, чужой жизни. Однако этот аромат был таким приятным, что хотелось остаться здесь надолго. — А зачем вам живая ёлка? — брюнетка положила дерево на пол в прихожей. — Она же быстро погибнет. — Но пока она живет, я могу вдыхать её запах. Искусственные не дают этих ощущений. Я хочу сидеть рядом и думать, что я в лесу. Чувствовать, что я не одна в этой безжизненной коробке, — Маша толкнула ногой пакет с продуктами вперед. — Может мне тоже стоило взять себе живую ёлку, — размышляла в слух Лукина. — Вы тоже живёте одна? — Да. Самым худшим решением тридцать первого декабря может быть только выпить до готовки. К сожалению, в их случае это было необходимо, так как пришли они всего лишь за пять минут до курантов. Бокал за бокалом, бутылка за бутылкой, час за другим и они уже доедают кукурузу прямо из жестяной банки. Салатов сегодня точно не будет. — Ты считаешь себя одинокой? — продолжала блондинка, перескакивая на новую тему. — Я уже давно одна. Могу уверенно сказать, что нет, но тогда я уверенно совру, — горько усмехнулась директор. — Иногда людям достаточно просто держать кого-то за руку. — женщина, сидящая довольно близко накрыла своей ладонью кончики пальцев брюнетки, лежащие на диване. Она недоверчиво проследила за жестом Марии. Не доверяла она, разумеется, только себе. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Лаура пыталась не выглядеть серьёзной, но её выдала нервная улыбка. — Верю, — помедлив, ответила Мария, глядя прямо в глаза. Брюнетка не знала, к чему должен был привести этот вопрос, поэтому вздернула бровями и продолжила после затянувшейся паузы. — Ну и дура, — заключила Лукина, переводя взгляд на губы. Маша рывком сократила расстояние и робко поцеловала женщину. Секунда на раздумье и Лаура отвечает, обхватывая ее раскрасневшиеся скулы. Блондинка замерла, с выражением немного ужаса. Женщина отстранилась, разглядывая растерянное лицо. — Я что-то не так сделала? — смущенно поинтересовалась Лукина, неосознанно трогая свои горячие губы. — Я забыла выставить этот идиотский треугольник у машины, — она прикрыла рот руками. — Боже, мне же такие штрафы выкатят, — блондинка посмотрела на Лауру испуганными глазами. — Маша, ты же ненормальная! — нежно рассмеялась Лукина. — И тебя с новым годом, — женщина смягчилась, беря её за руку, сплетая пальцы воедино.