Котёнок

Ночной Ли Юэ, без сомнения, был самым красивым местом по мнению многих людей. Жизнь так и била ручьём. По улочкам гуляли воркующие парочки, торговцы неустанно зазывали к себе покупателей, миллелиты как обычно ходили туда-сюда с грозным видом и копьём наперевес, с озабоченным аидом носились рабочие, стараясь успеть сделать своё дело в срок. Невысокая стройная девушка стояла в гавани, наблюдая за морскими волнами, с пеной развивающимися о пристань. Голубые, словно ясное июльское небо, волосы развевались под порывами ночного ветра. В это время было довольно холодно, но девушка не обращала на это внимания, словно бы и не она сейчас хотела обнять себя руками и быстрым шагом уйти домой. Только лишь светлая фарфоровая кожа покрылась мелкими мурашками. — Скоро рассвет… — прошептала она, едва шевеля губами. Гань Юй прикрыла глаза и перед ней возник образ похожей на куклу девушки с длинными сиреневыми хвостами. Кэ Цин правда была её единственной и неповторимой, как говорила сама секретарь Цисин. Только на душе почему-то не было привычного тепла. Девушка приоткрыла веки, закусив губу и с тяжестью выдохнула воздух из лёгких. В её голове сейчас роились сотни отвратительных и неправильных мыслей, но она ничего не могла с собой поделать. Глубоко внутри себя Гань Юй понимала, что то, о чём она сейчас думает, слишком мерзко, но голос внутри всё твердил «ты не такая». И тогда адептка запела. Буквы сами сплетались в слова, превращаясь в строки песни. Сейчас она была уверена — это голос сердца, то, что сейчас творится в её душе.

Я хочу бросаться жалким котёнком под ноги прохожим, И никто не заметит мурашки, бегущие по коже.

На глазах появились блестящие жемчужинки слёз. Хотелось действительно просто упасть на землю и плакать. Прямо перед всеми людьми, которые иногда проходили мимо неё, но ничего не замечали в своей спешке. Хотелось кричать о своих чувствах, лишь бы все увидели, как ей плохо, как ей хочется, чтоб кто-то её пожалел.

Мои слёзы не вызовут эмоций разве что раздражение. Ты обещал, что я больше не окажусь на этом месте.

Девушка уже в открытую глотала слёзы, а ранее чистый и мягкий голос подрагивал. Всегда ей приходится скрывать свои чувства, рыдать в подушку, бить кулаками стены и, сцепив зубы, сдерживать крики. Ведь она сильная, ведь каждый считает, что она как солнечный лучик на рассвете. Однажды Кэ Цин заметила её слёзы. Она клятвенно уверяла Гань Юй, что сделает всё возможное, чтоб та больше не плакала. Так почему же сейчас именно она является причиной слёз адептки…

Но сейчас мне так больно, а ты пожимаешь плечами, Ты забыл добавить этот пункт в примечания.

Гань Юй нахмурилась. В воспоминаниях сразу появилась картина вчерашнего вечера. «Кэ Цин сидела в своём кресле, вытянув ноги и жаловалась на что-то. — …представляешь, эти дурочки снова напутали всё и мне пришлось разгребать их ошибки. Мне это так надоело. Слишком много работы, — устало протянула девушка и намотала на палец прядь сиреневых волос. Адептка же недовольно поджала губы, слушая это. Будто бы Кэ Цин не знает, что Гань Юй сама трудится не покладая рук днями и ночами. Будто бы и не она вовсе падает без сознания от усталости и вечно засыпает на ходу. Будто бы не ей каждый прохожий жалуется на загруженность, забывая о самой Гань Юй. — Держись. Уверена, скоро ты сможешь нормально отдохнуть, — скрывая недовольство улыбнулась девушка и погладила Кэ Цин по бархатной руке.»

Вернуться бы к старым привычкам, начать голодать, Только я боюсь, что ты не сможешь этого понять.

Как же хотелось демонстративно снова перестать есть. Настолько вымотать себя, чтоб падать в обморок при каждом случае. Чтоб все видели, как ей плохо. Когда-то Гань Юй пообещала Кэ Цин взять себя в руки и больше никогда не заниматься подобным. Никогда не вредить себе. И она старалась, правда. Ради своей любви. Но, кажется, её старания никто не оценил. Так зачем же продолжать заставлять себя регулярно завтракать, обедать и ужинать. Какой в этом смысл, если всем плевать на её попытки сделать всё идеально?

Обрати на меня внимание Или я разрушу всё сама. Почему то, когда я влюбляюсь, То стабильно остаюсь одна.

О да, Гань Юй всегда чувствовала себя одинокой. Даже если рядом толпа людей, даже находясь в отношениях. Может быть это её судьба? Вдруг ей всегда судилось оставаться одной. Быть серой мышкой, на которую совершенно не обращают внимания. Даже девушка, которая, казалось бы, любит её, не хочет обратить внимания на чувства Гань Юй.

Что я должна сотворить с этим телом, дабы видел мою боль наяву. Я готова разбивать костяшки об стены, Только ты посоветуешь обратиться к врачу.

Девушка стояла и не могла надышаться. Этот город снова душил её. Ли Юэ красив, но она больше не могла находиться здесь. Хотелось бежать. До хруста костей, до покусанных губ, до боли, сдавившей рёбра и не дающей нормально вдохнуть. Волны продолжали разбиваться, пока изодранная душа Гань Юй рассыпалась на кусочки. Весь её хрупкий мир трещал по швам и разлагался. Она хотела, чтоб её кто-то пожалел, обнял и долго-долго успокаивал. Хотелось внимания… Но если она попросит об этом, то скорее всего её просто отправят в лавку к Бай Чжу лечиться травами.

Но он скажет мне пить витамины и следить за своим режимом. Если б он знал, что я плачу ночами и отказываюсь от приёмов пищи.

А что Бай Чжу… Гань Юй регулярно покупает у него снотворное. Потому что без него она, даже несмотря на сильную усталость, не могла заснуть. Когда-то травник поинтересовался у неё причиной покупки именно этих трав и адептка даже хотела поделиться своим состоянием, но вовремя замолчала. Она чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Если бы она сделала это, то обрекла бы себя на пожизненные насмешки. Ну да, гордость Ли Юэ, сама секретарша Цисин, а настолько мерзкий в душе человек с психическими расстройствами. Ну уж нет. Лучше пусть Бай Чжу улыбается ей вслед и думает, что всё в порядке. Что ничего не происходит. Будто бы совсем не Гань Юй каждый раз плачет и бьёт подушку руками, в тщетных попытках заснуть.

Это со мной не впервые, Я должна быть сильнее, я знаю, Но в сотый раз в своей жизни Я наступаю на одни и те же грабли.

Каждый раз Гань Юй говорит себе, что не должна испытывать эти эмоции, что это неправильно и ей стоило бы подавить в себе обиду на весь мир, но она не может. Это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Обрати на меня внимание Или я разрушу всё сама, Потому что страдать так снова Я больше никогда не должна.

«Малиновые, словно небо на рассвете, глаза смотрели прямо на девушку, которая сидела на траве и вглядывалась в даль. — Редко нам удаётся вот так вот посидеть вместе, скажи. А скоро праздники… Не думаю, что получится часто видеться. Даже грустно как-то, — невесело усмехнулась Кэ Цин, плавными движениями поглаживая мягкую траву позле себя. Тонкие аристократичные пальцы неспеша перебирали травинки и Гань Юй могла только завидовать им. Она понимала, что хотела сейчас оказаться на их месте больше всего на свете. Девушке не хватало нежных рук Кэ Цин. Сейчас она как никогда хотела быть ближе к ней. Прижиматься щекой к мягкой одежде своей девушки и плакать. Много плакать, рассказывая обо всех своих проблемах. Но она не могла нарушить такой прекрасный момент. Им и так редко удаётся побыть наедине. Хотя, если говорить откровенно, то Гань Юй было мало этого. Хотелось просить просто близости, внимания к себе. Она больше не могла терпеть это невыносимое одиночество.»

Обрати на меня внимание Или я разрушу всё сама, Потому что мои признания Ранимы и не терпят твои грубые слова.

» — Кэ Цин… — неуверенно проговорила Гань Юй. Если честно, она сама не знала, что именно хотела сказать в тот момент и обратилась к своей девушке только поддавшись мимолётному желанию. — Мммм? — вопросительно промычала она, но всё ещё не повернулась к адептке, что-то высматривая в кустах. Это ранило чувства Гань Юй, но та постаралась подавить их в себе, пока они не вылились в нечто плохое. Устраивать сейчас подобные сцены было неуместно. — Я люблю тебя больше всех на свете, правда… — потупив глаза сказала адептка, наблюдая за Кэ Цин из-под пушистых ресний Та заливисто рассмеялась, чем вызвала очередное недовольство у Гань Юй. Разве она сказала что-то смешное? — И я тебя, — улыбаясь произнесла она, но тут же поднялась и поспешила куда-то. Гань Юй недоумённо наблюдала за ней своими блестящими малиновыми глазами. Кэ Цин неспеша скрылась за одним из кустов и через пару мгновений вышла из-за него со счастливой улыбкой, держа что-то в руке. — Глазурная лилия? — удивилась адептка, наконец-то рассмотрев находку своей девушки. — Ага. Я слышала от кого-то из местных, что тут видели несколько диких лилий. Это большая редкость в наше время. Хотела привести тебя сюда. Я знаю как сильно ты их любишь, — с нежностью прошептала Кэ Цин и, присев на одно колено перед Гань Юй, заправила её волосы за ушко, вставив в них цветок. Девушка широко раскрытыми глазами смотрела на мило улыбающуюся Кэ Цин, которая положила тёплую ладонь на её щёку.» Гань Юй затихла. Зубы со звонким цоканьем постукивали друг о друга, а тело била мелкая дрожь. Худая бледная рука потянулась к подвявшему цветку в волосах и аккуратно достала его из-за уха. Девушка грустными глазами смотрела на глазурную лилию, лепестки которой подрагивали под порывами холодного ветра. Адептка тихо вздохнула и, смяв её в ладони, бросила в бурлящее море. Цветок тут же пропал из вида, утонув в очередной из волн. Солнце медленно начало подниматься из-за горизонта и первые лучики уже упали на печальное лицо девушки, пытаясь хоть немного её развеселить. Но ничего не могло сделать ей лучше. На душе было грязно и мерзко. Когда-то всё точно будет хорошо. Она найдёт того, кто всегда будет думать только о ней. Когда-нибудь, но точно не сейчас. А пока остаётся лишь ждать, что что-то изменится. Либо окружающие, либо сама Гань Юй…