Illuminated

Illuminated — Hurts Тихий стук двери. Высокий блондин, словно тень, выскользнул из кабинета, на двери которого висела табличка с именем владельца — Невилл Долгопупс. Малфой нервно одернул черный пиджак и поправил блестящие серебристые запонки на манжетах рубашки. Он быстро шел по коридору, стараясь остаться незамеченным и не сделать свое появление на четвертом уровне еще более подозрительным. Он был тут всего раз, когда работал вместе с другими аврорами во вспомогательной команде по поимке сбежавшего при перевозке Вампуса. Больше у него не было нужды появляться на четвертом уровне, где «весело» проводили свое время люди, занимающиеся всяческой ерундой, связанной с регулированием магических популяций. Драко спешил поскорее вернуться на второй уровень в свой кабинет и провести хотя бы пятнадцать минут вдали от рождественской суеты. Честно говоря, он ненавидел Рождество. Терпеть не мог повторяющиеся из года в год рождественские песни, которые, к его великому сожалению, он знал очень хорошо, потому что они звучали чуть ли не из каждого мусорного ведра в праздничное время. Он терпеть не мог постоянные поздравления, на которые надо было отвечать дежурной улыбкой, от которой уже сводило скулы, а нервы начинали слегка дергаться, выдавая фальшивость этой «радостной» гримасы. А как выводила его из себя предпраздничная суета, ежегодно выбивающая из колеи, — страшно даже представить. Однажды Блейз пошутил, что Драко становится похожим на Гринча под конец декабря. Собственно говоря, Малфой никогда не отрицал этого. Но в этом году празднество перешло все разумные границы, и Малфой рад бы вообще не появляться на работе, будь у него такая возможность, потому что какой-то умник предложил устроить «Тайного Санту». Конечно же, большинство добровольно ввязывалось в это дело, но благодаря Забини, который посчитал, что будет смешной шуткой кинуть имя лучшего друга в волшебную коробку с именами других участников, Драко теперь был вынужден, скрываясь, как какой-то подросток, тайно подбросить подарок Долгопупсу. Но он считал, что ему еще откровенно повезло, потому что попадись ему Уизли, к примеру, он бы не сдержался и подарил бы ему книгу про вегетарианскую диету от Менил Стрикс, которую обычно раскупают с моментальной скоростью девочки-подростки. Вот бы увидеть лицо Уизела. С Долгопупсом было не так весело, но зато просто — стоило всего лишь выбрать один из достаточно редких видов саженцев роз в саду Нарциссы, и бывший гриффиндорец будет на седьмом небе от счастья. Но Драко по-прежнему не нравилась перспектива пропустить обед, тем более в тот день, когда он находится в Министерстве чуть ли не с восьми часов утра. Несколько раз нервно нажав на кнопку вызова лифта, он стал ждать, надеясь, что никто из знакомых не заметит его тут и не пристанет с надоедливыми разговорами. Ему было откровенно плевать на то, как у кого-то пригорело имбирное печенье, а у кого-то разбилась любимая елочная игрушка. Драко просто хотел спокойно доработать этот день, а затем провести недолгий отпуск в своей квартире вдали от всего этого шума. Конечно, он знал, что Поттер буквально завалит его приглашениями на рождественский вечер в кругу семьи, как и в прошлые пару лет. Как ни странно, Драко не хотелось обижать Гарри, который стал ему хорошим другом и напарником, но прийти и сидеть с каменным выражением лица и портить всем праздник было бы еще хуже. Ко всему прочему, там со стопроцентной вероятностью будет Грейнджер, а только ее ему еще и не хватало в этот день, полный отвратительного конфетти. Порой у него создавалось ощущение, что Грейнджер находится повсюду. Она была везде — в кафетерии, в их с Гарри офисе, в бумажной документации, в записках-самолетиках. Везде. И как бы Драко ни раздражало, что он всюду замечает ее, он ничего не мог с этим поделать. Просто в какой-то момент в его жизни появилась девушка с длинными волнистыми каштановыми волосами, янтарными блестящими глазами и звонким смехом. Точнее, она всегда была в его жизни, но раньше — это был лишь образ. Подружка Поттера. Гриффиндорская принцесса. Грязнокровка. А сейчас она стала просто Грейнджер. Грейнджер, которая пользуется духами исключительно с цветочными ароматами. Грейнджер, которая терпеть не может, когда ей в чай кладут хоть капельку сахара. Грейнджер, шаги которой какие-то особенные, ведь он мог отличить их от других, когда она подходила к двери его кабинета. А еще это была Грейнджер, которая дала ему второй шанс. И сделала это тогда, когда нахмуренные лица остальных говорили настолько же откровенно, как и молчание, зависшее в комнате, когда он впервые пришел на работу в Министерство. Наверное, это можно считать одним из немногих раз, когда Малфой был готов превратиться в кучку пепла под всеми этими взглядами, лишь бы не быть там. Не стоять в дверном проеме, задержав руку на ручке, что казалась холоднее льда, и понимать, что ты проебался. Что виноват здесь лишь ты. И остальные не готовы тебе этого простить, как и ты сам. Но она готова. И ее рука говорит об этом, крепко держа его за предплечье, блеклая татуировка на котором буквально горит от ее прикосновений, хоть и находится под тканью белой рубашки. Ты не должна касаться этого. Только не ты. Но как бы он ни противился, от ее прикосновения становится спокойнее. Он больше не один. И он благодарен ей за это. Драко шагнул в лифт, двери которого с легким скрежетом разъехались в сторону. Спустя пару минут они вновь открылись, и он вышел на втором уровне, где на него тут же налетел Поттер, закидывая руку ему на плечо. — Малфой, — он сильно протянул букву «А», ехидная усмешка не сходила с лица. — Куда это ты бегал? Драко отмахнулся от него, но улыбка все равно тронула его тонкие губы. — Неужели ты так носился с подарком? — Гарри никак не унимался, совершенно точно зная, что Драко терпеть не может время в преддверии Рождества. Малфой даже был почти уверен, что Блейз с Поттером на пару затеяли шутку с его участием в этом дурацком мероприятии. — Отвали, Поттер, — Драко смахнул руку друга с плеча, но улыбка по-прежнему оставалась на его лице. — Ладно-ладно, — Гарри поднял в примирительном жесте руки, в одной из которых был небольшой крафтовый пакет. — Я сейчас ухожу, но я принес тебе сэндвич. А то ты был слишком занят во время ланча. На эту реплику Малфой ответил весьма красноречивым жестом. Гарри был уже готов рассмеяться во весь голос, видя его недовольное лицо, но лишь сверкнул улыбкой и пошел по коридору. — Ты забыл про мой сэндвич, — напомнил ему вдогонку Драко, уже предвкушавший хоть какую-то отдушину в виде небольшого обеда. Бывший гриффиндорец вновь усмехнулся и, не оборачиваясь, подкинул через плечо пакет, который Драко тут же поймал, не давая упасть. Поттер удалился по коридору, время от времени вздрагивая от бесшумного смеха. Малфой улыбнулся и медленно покачал головой, отчего пара блондинистых прядей упала ему на лоб. Он приоткрыл пакет, и запах еще горячей еды тут же наполнил легкие. С лососем, сливочным сыром и рукколой. Хоть что-то полезное Поттер может сделать. Драко запаковал сэндвич, чтобы он не остыл, и зашел в свой кабинет, который они делили с Гарри. С помощью палочки он зажег миниатюрные светильники, освещающие помещение ярким тепло-желтым мерцанием. За окном в вальсе кружились мириады снежинок, подхватываемые северным ветром и уносимые в высоту иссиня-черного ночного неба, на котором серебряным блеском светился серп луны в окружении мерцающих капелек-звезд. Малфой рухнул на черное, обитое гладкой кожей кресло, стоящее около громоздкого стола, и уже собирался впервые за день поесть, как его внимание привлекла небольшая коробочка на кофейном столике, перевязанная зелено-серебристой ленточкой. Он совсем забыл, что тоже должен был получить подарок от одного из участников. Драко тяжело выдохнул и отложил сэндвич на стол, обещая самому себе, что уже совсем скоро к нему вернется. Малфой взял коробочку в руки и слегка встряхнул. Она была почти что невесомой и казалась пустой. Интересные у кого-то шутки. Он потянул за один из концов изумрудной ленты, и изящный бантик распался, распускаясь вокруг коробки. Вскоре и она лежала на столе рядом с лентой, а Малфой держал в руках черную шкатулку на миниатюрном серебристом замочке. Она была небольшой и с легкостью помещалась на ладони. Драко аккуратно открыл замочек с тихим щелчком и откинул крышку. Внутри было пусто. Первые пару секунд ничего не происходило, и он уже был готов захлопнуть шкатулку, подумав, что это и правда чей-то неудачный розыгрыш, но потом тонкие лучики белого света начали постепенно загораться и вырываться из центра шкатулки. Казалось, что он держал в руках маленькую звезду, которую кто-то сорвал с неба и положил в шкатулку цвета зимней ночи. Когда Драко подумал, что световое шоу — это и был весь подарок, он услышал тихий, едва различимый щебет птиц, а после понял, что вокруг него летает небольшая стайка птичек, только вот они уже напоминали маленькие лучики солнца, выбивающиеся из-за кобальтово-серой грозовой тучи. Малфой непроизвольно вытянул свободную руку, и одна из них села ему на указательный палец, некрепко сжимая его крохотными лапками. Пение птиц казалось самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал. В нем хотелось утонуть и раствориться. Их щебет густой патокой окутывал разум, расслабляя и успокаивая. Драко поймал себя на том, что широко улыбается. Но внезапно птички исчезли, а за ними постепенно потухла и его личная маленькая звезда. Вместо всего этого на дне шкатулки появилась записка, сложенная пополам. Драко достал ее со всей присущей ему аккуратностью, потому что боялся, что и она может исчезнуть, как и две предыдущие иллюзии. На бумажке была лишь одна строчка, выполненная печатным шрифтом. Человеку, который, многое потеряв, смог обрести все. С Рождеством. Грустная улыбка тронула его губы, когда он уже в пятый раз пробегал глазами по одной-единственной строчке на клочке бумаги. И почему-то в тот момент, стоя в пустом кабинете, за стенами которого уже бушевала метель, он почувствовал себя чертовски одиноким. Он ощущал странную пустоту, которая появилась на месте яркого света, льющегося из шкатулки тонкими лучиками волшебства. На ее месте теперь был неприятный холод, ледяными иголочками впивающийся в тело. Драко уже в который раз собирался захлопнуть шкатулку, как увидел, что на черной бархатной подушке свернулся маленький серо-серебристый дракон, который выглядел совсем как живой. Его бока мерно вздымались, а крылья, будто сотканные из яркого звездного света, слегка трепетали. Малфой, не сдержав любопытства, легонько коснулся кончика длинного хвоста, отчего дракон сразу же раскрыл глаза, похожие на два маленьких переливающихся сапфира. Необычный зверек зашевелил крыльями, будто отгоняя сон, и грациозно поднялся в воздух. Он весь искрился полупрозрачным бледно-голубым светом, а маленькие мигающие искорки волшебства оставались после него в воздухе. Малфой, как завороженный, смотрел на очередное волшебное чудо, появляющееся из черной шкатулки. Вспышки света отражались в его по-детски счастливых серых глазах. С каких пор он стал восхищаться волшебством, которое видел с самого первого дня своей жизни? Но перед ним сейчас было живое доказательство чьего-то великого магического потенциала, ведь только крайне одаренный волшебник мог сотворить такое чудо, требующее очень высокого уровня концентрации и опыта. Тем временем дракон приземлился на левую руку Драко, которой он все еще держал шкатулку. Магическое существо выдыхало голубоватый блестящий огонь, который вовсе не обжигал, а напротив, холодил кожу запястья. Яркие невесомые блестки, словно снежинки, таяли на теплой ладони, пока дракон скользил к его запястью, щекоча тонким хвостиком. Через секунду он закружился вокруг руки, а позже сомкнулся в кольцо, превращаясь в изящный серебряный браслет, который сидел как влитой. Глаза дракона блестели сапфирами, а по хребту спускалась россыпь крошечных бриллиантов. Крылышки были плотно сложены по бокам и прикрывали кончик хвоста, который превратился в миниатюрный, еле заметный замочек для браслета. Драко не мог перестать рассматривать подарок с разных сторон. В какой-то момент ему даже показалось, что дракон моргнул сапфировыми глазами, прежде чем вновь застыть. Малфой поймал себя на том, что уже несколько минут с его лица не исчезает глупая улыбка, которая обычно не то что не задерживалась там, а вообще не появлялась. Сам себя не узнавая, он чуть ли не впервые радовался подарку, хотя даже не знал, кто ему его подарил. Но этот «кто-то» определенно потратил не один час, чтобы создать это магическое представление. Никто и никогда не дарил ему что-то настолько чудесное, что дыхание замирало при одном лишь воспоминании. Еще пару секунд полюбовавшись подарком, Драко убрал шкатулку обратно в коробочку и, наскоро перевязав ее лентой, положил в портмоне. Он сел за стол и начал перебирать скопившиеся документы, совсем не понимая, что написано на бумагах. Все мысли крутились вокруг браслета, плотно обвивавшего его левое запястье. Может быть, в этом году он все-таки наведается к Поттерам. Может быть.

***

Гермиона протирала фужеры на тонких ножках и наблюдала, как Гарри аккуратно разрезает ярко-оранжевые апельсины на ровные дольки. На кухне стояли терпкие ароматы пряностей и индейки, запекаемой в духовке. Глинтвейн, для которого Гарри готовил цитрусы, уже закипал на плите. Приглушенная рождественская музыка наполняла дом Поттеров волшебством, разносясь из стереосистемы, стоящей в гостиной. Гермиона задумчиво разглядывала шкаф с посудой, стоящий напротив нее, и уже далеко не первую минуту протирала один и тот же стакан. — Как думаешь, — задумчиво начала она, переведя взгляд на Гарри, мучавшегося со шкуркой от толстокожего лимона, которую он пытался срезать, — в этом году он придет? Гарри устало выдохнул и провел по лбу тыльной стороной руки, незапачканной лимонным соком, смахивая пряди черных волос. — Не думаю, — ответил лучший друг, вновь возвращаясь к войне с лимоном. — Дай ему время. К тому же ты знаешь, насколько он терпеть не может Рождество. Гермиона пожала плечами, ставя блестящий чистотой бокал. Она посмотрела в зеркало, висящее на одной из дверей кухонного шкафа. В отражении была красивая молодая девушка в вишнево-бордовом шерстяном платье с высоким горлом. Каштановые волосы волнами спускались по плечам, а губы подчеркивала алая помада. Гермиона попыталась нацепить хотя бы легкую улыбку на лицо, выражение которого меньше всего подходило для радостного рождественского вечера, проведенного в кругу друзей. Но глаза все равно оставались печальными. И так уже третье Рождество — она ждет чуда, которое не свершится, ведь даже у рождественского волшебства есть свои пределы. — Но… — она только хотела ответить, как на кухню ворвался рыжий ураган в виде миссис Поттер. — Гарри! — Джинни подбежала к шкафу с посудой и принялась доставать тарелки разных размеров. — Принеси салаты. Скоро все придут. Гарри устало вздохнул, а когда жена убежала сервировать стол, перевел взгляд на Гермиону, с которой они, словно личные домовые эльфы Джинни, суетились на кухне с самого утра. Она понимающе пожала плечами и продолжила протирать бокалы в ускоренном темпе. Вскоре раздался громкий звонок в дверь, прогоняющий кухонную идиллию, и Гермиона с Гарри услышали веселые голоса Блейза, Дафны и Рона, на этот раз пришедшего с Лавандой Браун. Каждый раз все устраивали небольшую игру, целью которой было вычислить, с кем же Рон проведет Рождество на этот раз. — Пойду открою дверь, — сказала Грейнджер, оставляя Гарри одного на кухне, из которой он в тот день и так почти не вылезал. Гермиона расправила едва заметные складки на платье, пока быстро шла по широкому светлому коридору к двери, на которой висел огромный венок из еловых веток, украшенный шариками разных размеров и светящимися огоньками, напоминающими крохотных светлячков. — Эй, вы там! — она услышала громкий голос Блейза по ту сторону двери и невольно улыбнулась. — Открывайте! — Тут чертовски холодно, — подхватил Рон, барабаня по двери. Гермиона беззвучно хихикнула и наконец запустила замерзших друзей в прихожую. Морозный воздух ворвался вместе с ними, заставляя ее немного поежиться, но не успела она опомниться, как оказалась в крепких медвежьих объятиях Рона. — Вы с Гарри, как обычно, на кухне с самого утра? — спросил он, смешинки плясали в его голосе. — Мог бы и помочь, — с ненастоящим неудовольствием ответила Гермиона, обнимая его в ответ. Рон помог Лаванде снять длинное фисташковое пальто и, взяв ее за руку, повел в гостиную. Дафна стряхивала полурастаявшие снежинки с идеально уложенных светлых волос, проклиная при этом метель, бушующую на улице. Забини в открытую смеялся над ее недовольным лицом, отчего получил легкий удар по плечу. Гермиона взяла у Дафны черную короткую куртку, искренне удивляясь, как та не околела в такой мороз на улице, и повесила на вешалку, пока Гринграсс снимала ботильоны на высоком каблуке. Когда Дафна наконец справилась с зимней одеждой, девушки крепко обнялись и обменялись поцелуями в щеку. — Отвратительная погода. Просто ужас, — сказала Гринграсс, подхватив клатч со скамейки около двери и прошествовав по коридору под очередной смешок Блейза. Когда она скрылась за углом, Забини уже откровенно смеялся, вешая куртку на вешалку. Он протянул Гермионе пакет с бутылкой красного вина из его личного запаса. Его щеки порозовели от прогулки по морозу, а руки казались ледяными, когда они с Гермионой обменялись их фирменным рукопожатием. Блейз потер ладони между собой, пытаясь согреться, и пошел вслед за Грейнджер в гостиную, где стол уже был весь заставлен разной едой. Гарри по-прежнему оставался на кухне по велению Джинни, заканчивая подготовку к ужину. Рон и Лаванда уже были за столом, и он что-что шептал ей на ухо, отчего она постоянно хихикала, прикрывая рот рукой. Блейз сел рядом с Дафной и, открыв бутылку, разлил вино девушкам по бокалам. Гермиона вопросительно повела бровью, смотря на его пустой бокал. — Ты же знаешь, я не пью красное, — ответил Забини, слегка ухмыляясь. — Подожду чего-нибудь покрепче. Гермиона пожала плечами и пригубила алкоголь, который оказался достаточно крепким и теплом разливался по телу, а его вкус был приятно ярким и насыщенным. У Блейза всегда был хороший вкус. — Этот зануда опять отказался? — задорно спросила Дафна, чуть наклоняясь вперед, чтобы видеть лицо Гермионы. Блейз тоже перевел свой взгляд на нее. Гермиона хмыкнула что-то нечленораздельное, похожее на «да», часто хлопая длинными ресницами. Яркий румянец растекся по ее щекам, конкурируя с алым цветом помады. К счастью, она не видела, как Блейз и Дафна весело переглянулись, заметив ее смущение. — Тогда он совершенно точно слишком много пропускает, — игриво произнес Блейз и подскочил со стула при виде Гарри, входящего в гостиную и вытирающего руки махровым красным полотенцем. — Поттер! Выглядишь слишком устало для праздника. Забини подлетел к Гарри и крепко пожал ему руку. — Спасибо за комплимент, — ответил тот, явно становясь радостнее с каждым моментом. Рон тоже подошел к лучшему другу, обнимая и похлопывая по спине. Джинни выбежала из кухни, вынося последнее блюдо с салатом. Миссис Поттер радостно встретила гостей, которые наконец уселись за круглый стол. Гарри сел рядом с Гермионой, с грустной улыбкой смотря на нее. И почему она вновь ощутила чувство дежавю в этот момент? Когда Гермиона только собралась положить себе немного овощного салата, звук дверного звонка громкой трелью пронесся по дому. Все сидящие за столом обменялись удивленными взглядами. — Я открою, — коротко сказал Гарри, вставая из-за стола и бросая на Гермиону секундный взгляд, полный настороженности, который она успела поймать. Спустя пару минут в гостиную вслед за Гарри вошел Малфой. Снег еще не растаял на его волосах, а бледное лицо было слегка розоватого оттенка. Черная водолазка, заправленная в брюки того же цвета, плотно облегала фигуру спортивного телосложения. Гермиона поймала на себе мимолетный взгляд серебристых глаз, который будто пригвоздил ее к стулу, обездвижив. Пальцы рук, лежавших на коленях, безжалостно комкали салфетку с новогодними оленями, норовя превратить ее в ошметки. — А где тот свитер с оленями, который я дарил тебе в прошлом году? — спросил Блейз, смешинки плясали в его темных глазах. — На дне самого дальнего ящика, — парировал Драко, садясь на единственный свободный стул между Лавандой и Джинни. — Вместе с той красно-белой шапкой с помпоном и трусами с рисунком новогодних елей. Собираю весь комплект. Все за столом засмеялись, даже Рон, который далеко не сразу свыкся с компанией слизеринцев. Драко слегка поправил рукава, и Гермиона скользнула по нему взглядом, привлеченная этим мимолетным действием. Интересно, а он… Левое запястье обвивал тонкий браслет в виде дракона, ловящий на себе блики от огней гостиной. Гермиона почувствовала на себе чей-то взгляд и, подняв глаза, встретилась с другими — холодными, словно снег, блестящими из-под светлых длинных ресниц. Она терпеть не могла, когда он так смотрел — изучающе, самодовольно, — потому что никогда не было ясно, что кроется за этим выражением лица, о чем он думает на самом деле. Малфой покрутил стакан с виски, не отрывая глаз от девушки, сидящей напротив. Его губы слегка изогнулись в почти незаметной улыбке, когда она смущенно посмотрела куда-то влево и покраснела, ведь он знал, что следующие несколько часов она будет специально себе не позволять ловить его взгляд, а получаться это у нее будет откровенно из рук вон плохо. Гостиную заполнили веселые голоса, звон бокалов и хлопки открывающихся бутылок с шампанским. Гермиона почувствовала странный коктейль спокойствия и радости, растекающийся по телу, и было это вовсе не из-за вина. Время летело за интересными разговорами, в которых каждый наперебой рассказывал свои истории. Даже Лаванда уже казалась не очередной девушкой Рона, а тоже частью их небольшой, но дружной компании. В какой-то момент Гермиона поймала себя на том, что в гостиной стало слишком душно и не помешало бы пару минут подышать свежим воздухом. Она встала из-за стола и вышла на балкон в объятия зимнего воздуха. Метель уже успокоилась, и теперь все было покрыто блестящим белым покрывалом пушистого снега. Гирлянда змейкой обвивала каменные колонны, держащие навес над балконом. Воздух покалывал ее щеки и пробирался под теплое платье. Она обняла себя руками, стараясь прогнать легкую дрожь, гуляющую по всему телу. Тихий щелчок двери заставил ее резко обернуться и увидеть Малфоя, выходящего на балкон. Он закрыл за собой дверь, и голоса вновь стали лишь монотонным шумом, таким далеким и неважным. Драко держал в руках огромный шерстяной вязаный шарф. И он выглядел с этим шарфом максимально странно и нелепо, будто они были совершенно из разных миров. Малфой подошел к Гермионе и накинул ей его на плечи, окутывая теплом и спокойным запахом его одеколона. Грейнджер не сдержалась и вновь скользнула взглядом по его запястью. Драко оперся локтями о перила, предварительно смахнув с них скопившийся снег, и смотрел куда-то в пустоту. Гермиона же стояла рядом, крепко вцепившись в шарф и сжавшись в этой странной тишине, висевшей между ними. Каждый раз в его обществе все слова будто покидали ее разум, и оставалось лишь растерянно хлопать ресницами, как сейчас. — Почему ты здесь? — выпалила она первое, что пришло ей в голову, и почувствовала, как кровь приливает к щекам. Снова. Почему каждая фраза, адресованная ему, казалась чем-то глупым? — По той же причине, что и ты, — ответил он, распрямляясь и поворачиваясь к ней. Он был почти на полторы головы выше нее, и Гермионе приходилось постоянно смотреть немного вверх, говоря с ним. И сейчас он вновь смотрел на нее тем самым непонятным взглядом, а его губы изогнулись в улыбке. Она прежде никогда не видела его таким, да и вообще никогда не стояла так близко, что могла почувствовать дыхание, вырывающееся из его рта облачком с привкусом мяты. Гермиона смотрела на него широко распахнутыми глазами, будто он был каким-то чертовым рождественским чудом. А может, так и было, но она бы никогда не призналась в этом даже себе. Малфой медленно поднял левую ладонь и проскользил пальцами по руке Гермионы, спрятанной под колючими складками шарфа, и казалось, что его прикосновения посылают миллиарды импульсов, растекаясь по всему ее телу. А он все продолжал свою игру на поражение, приближаясь все ближе и запутываясь пальцами в непослушных локонах ее волос, колышущихся под едва заметными дуновениям морозного ветра. — И кстати, — начал он, заглядывая в медовые глаза напротив и находя в них куда больше, чем удивление, — спасибо за подарок. Гермиона непонимающе захлопала ресницами, но не разорвала зрительный контакт и не отодвинулась. — Но… Я ничего не… Речь выходила с запинками, будто она рассказывала материал на уроке, который не помнила. Слова и мысли путались друг с другом, а он лишь молча улыбался, смотря, как ее щеки уже становятся пунцово-красными, а тонкие пальцы крепче сжимают шарф. — Брось, Грейнджер, — протянул он низким голосом, проводя кончиками пальцев по ее скуле. — Весь Хогвартс видел, как на шестом курсе за Уизли летала стайка разъяренных птиц. Гермиона улыбнулась лишь уголками губ, отводя взгляд карих глаз в пол, но он слегка приподнял ее голову за подбородок, вновь устанавливая зрительный контакт. И ей казалось, что глаз красивее она никогда не видела, ведь никогда так быстро не тонула в осеннем грозовом небе. И весь мир сжался до маленького балкона, на котором они стояли, когда его мятное дыхание опалило ее щеку. — Мне понравилось. Шепот. Но такой громкий, что ее сердце будто стало биться в два раза быстрее обычного, вырываясь из грудной клетки навстречу ему. Мне понравилось. Мне понравилось. Мне понравилось. Словно молитва, эти слова звучали в голове, повторяясь вновь и вновь. Ему понравилось. Не успела она вымолвить и слова, как мягкие губы накрыли ее поцелуем. Левая рука скользнула к ее затылку, запутываясь в густых волосах, а правая притянула ближе за талию, заменяя тепло шарфа, сползшего секундой ранее и валявшегося у их ног. Гермиона провела ладонями по его торсу вверх к шее. Малфой едва заметно выдохнул и слегка прикусил ее нижнюю губу, прижимая девушку еще ближе к себе. Забыв про свое смущение, исчезнувшее, стоило ему коснуться ее, Гермиона обвила руками шею Драко. Он скользнул языком по ее зубам, и рот Грейнджер непроизвольно раскрылся. Поцелуй стал глубже, языки переплелись. Она чувствовала перемешавшиеся ароматы виски и мяты, и казалось, что алкоголь пьянил ее, хотя такие крепкие напитки она пила крайне редко. Выводя пальцами замысловатые узоры на его спине, Гермиона совершенно не чувствовала холода. Наоборот, создавалось ощущение, что пламя танцует под ее кожей, сжигая дотла, пока он все сильнее сжимал ее талию. Спустя пару мгновений он отстранился, и холод коснулся ее припухших губ. Драко прижался своим лбом к ее, и Гермиона машинально притянула его к себе, оставляя еще один мимолетный поцелуй. — Теперь ты весь в помаде, — прошептала она, проводя пальцами по его губам и стараясь стереть ярко-красные следы. Он лишь улыбнулся, глядя на ее светящееся от счастья лицо, и подумал, что теперь у него точно есть все.